Одичавший волк (ЛП)

Как, черт возьми, со всех сняли наручники? Неужели это сделал Кейн? Конечно, он не мог этого сделать. Он даже не обрадовался тому, что выпустил мою магию, не говоря уже о магии всех психов в этой тюрьме. Твою мать, что, черт возьми, произошло?
Наконец мы добрались до столовой, и нас провели в комнату, переоборудованную под нужды Наблюдателей. Сюда принесли кровати, а у кухни стояла пара здоровенных парней, чтобы охранять еду. Я не хотел представлять, каким будет это место теперь, когда Густард заблокировал жизненно важный ресурс. Остальным заключенным пришлось бы подчиниться ему, если бы они хотели есть. А теперь он и его отбросы не-фэйри вернули себе власть, как кто-то сможет восстать против них?
  
Меня отвели в заднюю часть комнаты и поставили на колени среди остальных заключенных, а Густарду предложили чашку воды, и он не спеша потягивал ее, оценивая нас.
Кто-то принес Густарду стул с подушками, и он плавно опустился на него перед нами, упираясь локтями в колени и расправляя складки на рукавах своего комбинезона.
Шум, раздавшийся над нами, привлек мое внимание, и я поднял голову, напрягая мышцы, когда встретился взглядом с человеком, подвешенным к крыше на лианах, которые были завязаны вокруг его лодыжек. Из двух ран, вырезанных на его бицепсах, непрерывно капала кровь, и я сглотнул комок в горле, узнав Гастингса: его глаза были дикими от страха и уверенности в собственной смерти, а во рту оставался засунутый кляп. Мой взгляд зацепился за одну из стекающих ран, и я понял, что Густард или один из его приспешников вырезал на его плоти один большой глаз, кровь из которого капала в лужу на полу перед нами.
— Итак, — сказал Густард, окинув нас всех своим холодным взглядом. — Кто скажет мне, куда убежала Розали Оскура?
В этот момент я понял, что буду подвергаться любым пыткам, прежде чем выдам хоть что-то о своей паре. Не то чтобы я знал, куда Кейн забрал ее, но это почти ничего не меняло. Густард мог разобрать меня по кусочкам, но в моей плоти он не найдет никаких подсказок о ее местонахождении.
— Мы не знаем, где она, — сплюнул Итан.
— Я слышал, что ты ее маленькая сучка, связанная Луной, Шэдоубрук, — сказал Густард, и улыбка искривила его тонкие губы. — А я знаю, что пары Оборотни разделяют боль друг друга. — Он щелкнул пальцами, указывая на стоящего рядом с ним огромного кретина с бритой головой и огромным брюхом, и направился к Итану, который оскалил зубы в знак неповиновения. — Посмотрим, что нужно сделать, чтобы твоя возлюбленная пришла и спасла тебя.
Здоровяк ударил Итана костяшками пальцев по лицу, и я закричал на этого засранца, поскольку он навалился на него, а мое сердце сжималось от ярости при виде его боли.
— Хватит! — прорычал я, но меня никто не слушал, а руки сдерживали меня, чтобы я не мог подойти ближе.
Итана повалили на пол и били до тех пор, пока из его губ не потекла кровь.
Харпер все это время кричала, слезы текли по ее щекам.
— Альфа! — заорала она, и Густард наконец отозвал своего человека.
— Достаточно, Мо, нам нужно, чтобы он еще дышал, так что бы у сучки Оскура была веская причина прийти сюда, — сказал Густард, и Итана снова поставили на колени, его плечи затряслись, когда он испустил рваный вздох.
По его щекам расплывались синяки, а от избиения правый глаз опух. У меня из горла вырвался рык, но никто не обратил на меня внимания.
Густард нетерпеливо посмотрел на дверь, а затем издал вздох разочарования.
— Ты в порядке, Альфа? — Харпер зарыдала, придвинувшись к Итану справа и прижавшись к нему. Он ободряюще погладил ее по спине, и Густард поджал губы, наблюдая за их общением.
— Возможно, Розали более восприимчива к другому виду боли? — размышлял он, а затем подозвал Мо поближе, который наклонился, чтобы Густард мог прошептать ему на ухо.
Я попытался уловить слова, но они были произнесены слишком тихо, и мне стало не по себе. Я обменялся нервным взглядом с Итаном, когда Мо снова шагнул вперед и схватил Харпер за руку. Ее глаза расширились, как только его массивные руки сомкнулись вокруг ее головы, и она в тревоге посмотрела на Итана, пытаясь освободиться.
— Отпусти ее! — рявкнул он властно, но Мо только рассмеялся и в следующее мгновение выпустил из ладоней деревянные шипы, пронзившие череп Харпер, и она мгновенно упала без движения.
Все произошло так ужасающе быстро, что я даже не успел понять, что случилось, пока он не бросил ее к ногам Итана в луже крови.
Гастингс начал кричать через кляп над нами, в панике сопротивляясь своим путам при виде ее смерти.
— Нет! — Итан закричал, глядя на безжизненные глаза своей второй, и одна слезинка скатилась по ее щеке в окровавленные волосы. — Вы уроды! Я убью вас, я убью вас всех!
Син снова забился, как дикий зверь, пытаясь освободиться, а Итан, пытавшийся встать и наброситься на Густарда, не отставал от него. Но на них навалилось еще больше Наблюдателей, и их снова быстро схватили.
Пульс стучал у меня в ушах, а в голове словно звенел предупреждающий колокол, когда я смотрел на кровавое месиво, которое было устроено из Харпер.
— Ну что ж, — промурлыкал Густард. — Кто готов начать говорить?
Глава 23
Розали
Я смотрела на Кейна, сидя на стуле в комнате видеонаблюдения, где он стоял спиной к двери и сложив руки на груди.
Он впихнул меня сюда так быстро, что я едва успела сообразить, что к чему, прежде чем моя задница оказалась на стуле, а руки были скованы за спиной клейкой лентой, которая также служила для обезвреживания моей магии.
Моя грудь вздымалась и опускалась, пока я оскаливала на него зубы, и отголоски боли Итана постепенно исчезали из моих конечностей. Но это ничуть не облегчало боль в моем сердце от осознания того, что он где-то рядом, ему больно, он нуждается во мне.
Парные узы стиснули мое сердце в тиски и сдавили, побуждая пойти к нему, помочь ему, защитить его от источника этой боли. Но я не могла сдвинуться ни на дюйм благодаря властному bastardo, который в данный момент блокировал дверь.
— Я оторву тебе башку за это, — зарычала я на него, но Кейн даже не моргнул, хотя по тому, как напряглись мышцы его левой руки, я поняла, что проклятие доставляет ему сейчас некоторые проблемы. — Это не защитит меня, разве ты не видишь? Ты просто держишь меня в ловушке и позволяешь им вырывать мое сердце из груди по кусочкам. Я должна пойти к ним. I miei compagni della luna27. — Последняя фраза прозвучала сдавленно, и я боролась с желанием сломаться, снова напрягаясь против клейкой ленты. Я не могла сломаться. Не здесь. Не сейчас. Я была нужна им, и я не была слабой сукой, которую можно победить. Я была их парой и отказывалась бросить их. Просто в данный момент у меня не было особого выбора.
— Я защищаю тебя, — огрызнулся Кейн, его глаза вспыхнули решимостью, и он стиснул зубы, борясь с болью, которую проклятие явно причиняло ему.
— Тогда почему твое проклятие растет? — Я зарычала. — Расскажи мне об этом. Если то, что ты делаешь, правильно для меня, то почему оно пробирается под твою кожу и зарывается в твои кости, пока мы говорим?
— Ты это контролируешь, — обвинил он.
Я разразилась невеселым смехом.
— Нет, босс, я не управляю Луной. Она управляет мной. И я чувствую ее силу, прожигающую воздух, так же, как чувствую, как колотится в груди мое сердце. Луна знает, что ты делаешь мне больно, и поэтому делает тебе больно в ответ.
  
— Я не причиняю тебе боли, — настаивал он. — Я оберегаю тебя. Там все хотят убить тебя, все заключенные жаждут отведать твоей крови. Здесь ты больше не лидер Оскура, Розали! Ты просто девушка, которую я не могу видеть…
Кейн прервал себя и отвернулся от меня, устремив взгляд на экраны — не то чтобы это принесло ему большую пользу. Кто-то из заключенных явно решил уничтожить камеры, и теперь функционировала только пара из них, ни одна не давала нам никакой информации о том, где находятся остальные и что с ними происходит.