Одичавший волк (ЛП)

Розали достала что-то из кармана, и Кейн зарычал, не сводя глаз с пульта дистанционного управления для отключения магических наручников.
— О-о-о, — проворковал я, подходя ближе, когда блестящий предмет позвал мою внутреннюю сороку. Я потянулся за ним, но Розали держала его вне досягаемости, что только усиливало мое желание заполучить его. Это будет моя блестящая вещица.
  
— Тебе нужно освободить магию Роари, — сказала она Кейну, и Роари сделал шаг вперед, в его золотистых глазах ясно читалось желание.
— Да, черт возьми, — промурлыкал Роари.
— Нет, блядь, — как и следовало ожидать, огрызнулся Кейн. Он когда-нибудь соглашался на что-то? Я на все соглашался. Ему стоит как-нибудь попробовать. Я думаю, это его немного развеселит.
— Мы должны вернуть заключенным их магию, — взволнованно сказал я, и все повернулись ко мне с ужасом на лицах.
— Что? Это ужасная, гребаная идея, — возмутился Итан.
— Назови хоть что-то ужасное в этой идее. — Я скрестил руки на груди и приподнял бровь.
— Каждый психопат здесь внезапно получит возможность делать с нами или с кем-то еще все, что ему заблагорассудится, — прорычал Итан.
— И они могут поставить под угрозу весь наш план, — добавила Розали.
— Количество жертв будет невообразимым, — прошипел Кейн.
— Это самая глупая вещь, которую ты когда-либо говорил, а это о многом говорит, — отрезала Роари, а меня задело слово «глупый». Я опустил руки и гнев во мне свободно разливался, а по спине пробегали мурашки от смертоносного намерения.
— Не. Называй. Меня. Глупым, — предупредил я, и Розали подошла ко мне, обхватив мою щеку ладонью.
— Ты не глупый, но идея глупая. Так что слушай внимательно: ни при каких обстоятельствах мы не позволим никому из заключенных использовать магию, кроме Роари. Повтори за мной…
В ее глазах блеснул огонек, говорящий о нашем тайном языке, и мое настроение улучшилось. Я кивнул, и на моих губах появилась озорная улыбка.
— Ни при каких обстоятельствах мы не позволим другим заключенным использовать магию, — сказал я, подмигнув ей, и она нахмурилась.
— Почему ты подмигнул? — прошипела она.
— Я этого не делал, — Я подмигнул снова.
— Прекрати, — прорычала она. — На этот раз тебе лучше послушать меня, Син. Клянусь Луной, если ты испортишь наш план, совершив что-то настолько безрассудное, как повторный выпуск Белориана, я тебе этого никогда не прощу.
— Ладно, конфетка, — пообещал я и, когда она отвернулась, подмигнул ей, отчего Роари зарычал.
— Я убью тебя, если ты что-нибудь испортишь, — предупредил он шепотом.
Но он ничего не знал о нашем с Розали тайном языке. Все это выражалось в движении бровей и губ, которые его маленький мозг никак не мог постичь.
— Я единственный, кто может пользоваться пультом, — сказал Кейн, холодно глядя на меня. — Так что я буду следить за тем, чтобы он не попал к нему в руки. Просто верни его мне. — Он протянул ладонь, и Розали покрутила пульт между пальцами.
— Я верну его, как только ты освободишь Роари, — предложила она, и челюсть Кейна дернулась, когда он посмотрел на Львиную пушинку.
— Нет, — просто сказал он.
— Если ты этого не сделаешь, я попрошу ребят держать тебя и щекотать, пока ты не используешь достаточно магии, чтобы это сработало, — сказала Розали, выгибая бровь, и Кейн сердито посмотрел на нее. — Ты бы предпочел именно это?
— Мы можем заняться этим голышом? — спросил я, и Розали рассмеялась.
— Да, думаю, так и будет, Син. Мы все можем намазаться маслом, — сказала она, и Кейн яростно зарычал.
— Ладно. Дай сюда, — потребовал он, и Розали притянула Роари ближе к Кейну, протягивая тому пульт, но крепко сжимая его в руке.
Кейн хмуро наблюдал за происходящим, но через секунду свет на наручниках Роари погас, они разблокировались и упали на землю. Он тяжело вздохнул и создал на ладони ледяной шар. Розали щелкнула пальцами, и у его ног начал расти куст, который становился все больше и больше, пока на нем не появились ягоды клубники. Она сорвала несколько ягод и раздавила их на ледяном шаре, пока он не стал красным. Он с жадностью откусил от него, и я с голодным рычанием бросился вперед, тоже откусив кусочек, прежде чем упал на куст клубники.
— Эй, оставь немного всем, — сказал Итан, опускаясь рядом со мной и пытаясь отобрать у меня клубнику, которую я уже сложил у себя на коленях. Я начал запихивать ягоды в рот, набивая его до отказа, вместе с листьями и всем прочим, чтобы он не смог добраться до них.
— Моя, — сказал я, откусывая сочный плод, и Розали рассмеялась, выращивая еще несколько штук для Итана.
— Я оставлю куст тебе, чтобы ты мог перекусить, Мейсон, — сказала она Кейну, прежде чем отдать ему волшебный пульт, как и обещала, а затем повела нас к выходу.
— Я в порядке, — пробормотал он, но его взгляд был прикован к клубнике, и я знал, что он насытится, как только мы уйдем.
Кейн посмотрел сквозь прутья решетки, когда Розали опустила простыню, чтобы скрыть его, и он остался лежать, как одинокая репка, в своей камере.
Мне было его немного жаль, но я был слишком взволнован предстоящей ложечной вечеринкой и затащил Розали обратно в ее камеру. Прежде чем я успел уложить ее на кровать и принять позу ложечки, в камеру вошли нож и вилка с решимостью во взгляде.
Розали вырвалась из моих объятий и подошла к ним, пока я в одиночестве стоял на коленях на кровати. Она обняла Итана, а Роари поцеловал ее в шею, и она задрожала в их объятиях. Я опустился на пятки, ожидая, что они обратят на меня внимание, но они продолжали обниматься и тереться друг о друга носами.
Я соскользнул с кровати, спрятался в тени и прижался спиной к стене, пока они ласкали метки друг друга, и мое сердце разбилось вдребезги.
Они переместились на кровать и свернулись калачиком, как собаки, а Розали устроилась между ними, так что вся односпальная кровать была занята.
По комнате разнесся тоскливы вой, и я понял, что он исходит от меня, прежде чем вышел из камеры и протиснулся мимо Волков, стоявших на страже у камеры Кейна, и вернулся в нее.
Кейн поднял голову, сидя на кровати, и я упал рядом с ним, обняв его.
— Обними меня, — прошептал я, уткнувшись ему в шею, но он с рычанием оттолкнул меня.
Я свернулся калачиком на его кровати и посмотрел на него через плечо.
— Обними меня ложечкой. Или, если хочешь, вилочкой. Мне просто нужно быть столовым прибором.
— Что с тобой такое? Убирайся отсюда, — рявкнул он.
Розали появилась с жалобным стоном, и я перевернулся, засунув голову под подушку Кейна.
— Син, возвращайся в мою камеру, — сказала Розали, беря меня за руку и пытаясь поднять.
Я не шевелился, закрыл глаза и притворился, что уже сплю. Она выругалась, принялась стаскивать меня с кровати, но я не вышел из образа, тяжело рухнув на пол и тихо захрапев.
— Ради всего святого. — Кейн тоже схватил меня, и они выволокли меня за дверь в камеру Розали. Я продолжал убедительно спать, прежде чем меня подняли и бросили на односпальную кровать поверх Роари и Итана.
— Клянусь звездами, — выругался Роари, толкая меня, когда я растянулся, как морская звезда, и продолжил притворяться спящим.
Я приоткрыл глаз, наблюдая за Розали, когда она притянула Кейна ближе и коснулась губами его щеки.
— Увидимся через несколько часов. Тебе нельзя здесь оставаться.
Он что-то проворчал в ответ, и она отвела его обратно в камеру, в то время как Итан толкнул меня локтем, пытаясь устроиться поудобнее.
— Эта кровать охренительно мала для всех нас, — пожаловался Роари, тоже толкая меня.
— Держу пари, ты хочешь, чтобы я превратился в Джо-точка-G прямо сейчас, не так ли, Итан? — Пробормотал я во сне.
  
— Ага, чтобы я мог раздавить тебя в кулаке, — прорычал Итан.
— Вокруг своего члена, — добавил я, и он ударил меня по голове.
Розали вернулась, и я с громким зевком открыл глаза.
— О, как я здесь оказался?
Она уперла руки в бока.