Подруга плохого не посоветует (СИ)

— Так ты там одна сидела! — словно недалекой поясняет Ната. — А теперь со мной будешь.
— Если честно, весьма сомнительное утешение, — скептически буркаю.
— Бурова, не будь скучной! — отмахивается Ната. — Спровадим твоего Стасика в цепкие Валерины лапки, а сами рванем в клуб! — играет бровями, укрепляя мои страхи. — Отрываться по полной будем!!!
— Не думаю, что мне этого захочется.
— Бурова — ты зануда!!! — гремит Наталья. — Гульнем! Развеемся! Может, подцепим кого.
Шальная. Однозначно. Моя подруга самая шальная бабенка на свете! Я ей про душевную боль и травму, а она мне про загул плоти.
Вот что за человек?
— Не хочу я никого цеплять! — огрызаюсь, припав к бокалу с алкоголем.
— Ничего не знаю! — она упрямо покачает головой. — Придется!
Безумная…
Безумная и заразная!
И еще гипнозом владеет!
Или магией?..
И тем, и другим, а еще хрен знает чем, влияющим на мой бедный мозг. Иначе как объяснить тот факт, что я опять лезу в сумочку за телефоном?
— Что писать-то? — бросаю взгляд на подругу. — Просить его забрать?
— Зачем просить? — дивится Ната. — Требуй! Ты жена! Она всего лишь любовница. Дерзай!
И я дерзаю!.. Не понимая, какого черта снова творю.
"День добрый (ни черта подобного) завтра пятница! Забери Стаса к себе (не смей, дрянь белобрысая!!!)"
Отправляю сообщение, а внутри меня болото ревности начинает булькать, клокотать. От злости, бешенства, яда ненавистного чувства собственничества.
Но сдерживаю порыв послать Натаху лесом и отказаться от затеи. Мне нечего терять! Идеальная семья, которая у меня была на этой неделе — всего лишь иллюзия, которую я сама для себя поддерживала. Надо сделать что-то, что встряхнет меня, мой мир — приведет в чувство и заставит идти дальше.
Если мне суждено в семейной жизни захлебнуться болью и разочарованием, пусть так и будет. Но быстрее! Не хочу растягивать агонию на долгие месяцы. Пусть Лера его забирает! Пусть он к ней идет. Может, любовь переродится в презрение, ненависть? Во что угодно, и тогда мне не будет так плохо!
Как там учат? Если тебя затащило в водоворот, ныряй как можно глубже, до самого дна, чтобы оттолкнуться от твердой земли и выплыть.
Так и сделаю!
Ответ от Валеры приходит минут через пять.
— Она? — Натаха чуть ли не подпрыгивает на месте от возбуждения.
— Она! — сердце в груди сжимается и бьется надрывно.
— Что пишет?
Дрожащими пальцами тыкаю в телефон и с третьей попытки открываю сообщение.
Одно слово:
"Опять!!!"
— Она нервничает! — Наталья кровожадно ладошки трет.
И как это она поняла?
По восклицательным знакам вместо вопросительных?
По-моему, единственная, кто тут по настоящему нервничает — это я!
"Да", — лаконично, чтобы не выдать, как мне орать хочется, а сердце уже бьется где-то в горле, отдаваясь раскатами по всему телу.
Что я творю? Что творю…
"Зачем?" — в этот раз ответ приходит моментально.
— Напиши, что погода плохая, лень самой кобеля выгуливать, — хохочет Натаха, но, перехватив мой грозный взгляд, быстро добавляет, — шучу!
"Планы на вечер", — писать что-то более развернутое ни сил, ни желания, ни фантазии. Меня потряхивает, в животе разрастается ледяной ком и зубы сводит на нервной почве.
Валера молчит пару минут, а потом присылает такое же скупое:
"Ок".
Ну, вот и все!
Я опять своими руками толкнула мужа в сторону другой женщины. Поздравляю, Лика, ты — дура. Дура в квадрате!
— Лика, ты — богиня! — Наташка, видимо видит меня по-другому. Восхищенно хлопает в ладоши. — Горжусь тобой!
— А то! — горько хмыкаю, задыхаясь от боли. — Богиня идиотизма!
— Нет! — упрямо мотает головой Натаха. — Ты лучшая. Завтра, как только твой упырь свалит, собираемся и идем кутить! Никаких ограничений, никаких запретов. Сплошное веселье.
Представляю…
***
— Не реви!
— Не реву, — всхлипываю, растирая слезы по физиономии.
— А, я говорю, не реви, — пародирует Карлсона разлюбезная Натаха.
 
— Да не реву я! — вою во весь голос.
— Успокойся! — Она хватает стакан и выплескивает его содержимое мне в лицо.
Блин, а ничего, что там компот, а не вода?
Сладкая жижа отрезвляет. Даже реветь перестаю, замерев с открытым ртом. Наташка, удовлетворенно кивнув, ставит стакан в раковину:
— Все? Шоу закончилось?
— Не знаю, — остаточно шмыгнув носом, икаю — меня все еще колотит на нервной почве.
А всё потому, что позвонил Стас и сообщил, едет в командировку внеплановую, вернется только в субботу к обеду.
Лера, дрянь, решила отыграться, и не на вечер его забрала, а на всю ночь.
Зараза!
На этом основании истерика и случилась. А подруга, пришедшая ко мне, стала ее свидетелем.
— Бурова! Заканчивай выть из-за этого козла, а то я тебя уважать перестану! — грозит без намека на шутку.
— Не могу! Вот здесь больно, — прикладываю руку к груди. — Словно кусок мяса выдрали.
— Ничего у тебя не выдрали! — морщится подруга. — Все на месте! Все в целости и сохранности. Если не считать мозгов… там точно проблемы…
— Ты меня не понимаешь!!!
— И слава Богу! — отмахивается Ната.
— Мне кажется, я с ума схожу…
— Угу, ты идиотка, — соглашается кивком подруга, легкомысленно поправляя прическу, — Ты молодая! Красивая! Без спиногрызов! На работе повышение! И сидишь, льешь слезы по какому-то придурку!..
— Он не какой-то! — голос дрожит от волнения и возмущения. — Он мой! Родной! — глаза щиплет от очередной порции слез. — Мне плохо без него!
— Ты меня бесишь! — жестом категоричным “ладошки вверх” отрезает Ната. — И его думаю тоже, — выливает ушат ледяной, отрезвляющей воды. А вернее прыскает яда в мою душу. — Это же как себя надо не уважать, чтобы вот так убиваться из-за того, кто тебя не любит и не ценит?
— Ты… — я всхлипываю позорно, подыскивая оправдание. — Очень жестока!
— Зато честна и объективна! — парирует Ната едко. — А ты утомила своими страданиями. А ну заканчивай орать, как любишь его. Заруби себе на носу. Твоя любовь ему даже на хрен не сдалась! Для этого дела у него Валера! Стас — всего лишь очередной блудливый козел!
От возмущения рот открываю, но тотчас осекаюсь в немом изумлении. А ведь Наташка вновь меня ткнула лицом в жуткую истину. Я ему даже на хрен не нужна!!! Одно дело любить. Другое — уважать. Третье — хотеть! И ничего из этих пунктов отныне к нам со Стасом не подходило.
Чуть было по привычке не буркнула: “Пусть не он, так я его люблю!” — но… не могла заставить себя это сказать. Просто не могла. Слово застревает в горле, точно большой глоток воздуха: душит, разрывает изнутри, но не может вырваться наружу.
Слезы сами собой прекращаются, оставив горькую пустоту в душе.
— Самое страшное, — роняю убито, — ты права…
— Да, — Натаха воздевает глаза к потолку, типа «ура, свершилось», и опять на меня накидывается: — Все, иди! Приводи себя в порядок, и поехали в клуб! Нас ждет веселье.
Еще раз громко шмыгнув носом, отправляюсь в ванную, чтобы умыться ледяной водой. Освежить свою зареванную физиономию.
Пока пытаюсь смыть с себя следы истерики, Наташка залезает в мой гардероб и выискивает самое неподходящее платье на свете. Золотисто-бежевое, на завязках, с открытой спиной и юбкой вразлет. Веселое, легкомысленное, едва прикрывающее зад и игриво струящееся при каждом движении.
Моему настроению оно никак не соответствует.
Вообще.
Больше хочется траурных одежд. До пола… чтобы утонуть в них, как и в своих горестях. Однако подруга непреклонна.
Только это кукольное платье, и точка!
И чулки к нему непременно нужны!!!
Вот зачем? Никому их показывать не собираюсь! Сяду в углу и буду молча коктейли в себя вливать, тоскливо представляя, что вытворяет Стас с Валерой.
Жуть! Порнографическая жуть! И непременно снедающий изнутри ревностный червь! Да!!! Именно таким я вижу предстоящий вечер. Тоскливым, жалким, убогим.