Игры на раздевание книга 2 (СИ)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
И мне, чёрт возьми, так понравилось в нём плавать...
И я вижу тот солнечный день, ощущаю мягкость и холод влажной травы под своей спиной, даже ощущаю её запах. Яркий, слепящий, безжалостный свет и лицо лежащего рядом парня. Его глаза закрыты, и он не выглядит ни злобным троллем, ни нахалом, ни безбашенным дурачком. Он просто тащится от последнего тепла в году, впитывая его кожей, расслабленно подставляя ему своё тело и свои мысли. Они светлые, это точно: свет в разрезе и цвете его глаз, уже всматривающихся в меня из-под длинных ресниц, в невесомой улыбке, в линии скул, висков и в бровях - он в их безупречной ровности.  Я отвернулась первой, и мы ещё долго так лежали, разглядывая изнутри  свои собственные подсвеченные солнцем веки. Потом поднялись и, так же молча, не сказав друг другу ни слова, разошлись каждый в свою жизнь. Это был тот самый смеющийся юноша из детского альбома Дженны.
Пять лет спустя я усядусь на свободное рядом с ним сиденье в автобусе, потому что за неделю до этого он разобьёт свою машину.
06/12/2018
Мы в такой спешке проживаем свои дни, в такой суете, что назавтра, порой, не способны вспомнить, что пережили вчера. Только самые живые и яркие моменты остаются в памяти, и часто это даже не события, а просто кадры, запечатлённые всеми пятью органами чувств картинки.
Стоит мне закрыть глаза, как запах хвои, дождя и твоих волос заполняет мои ноздри, ветер обжигает лицо и пальцы, лезет за ворот куртки, и я запахиваю её плотнее вокруг тебя, спасая нас обоих от ледяной сырости ноября.
В моих руках ты, на моих губах ты, в груди - ты, в мыслях… только ты.
Узнала? Наш с тобой запоздалый Хэллоуин... на озере Джоффр.
30/01/2019
Я люблю твои распущенные волосы. Люблю, когда ты скалываешь их на затылке, чтобы не мешали, или собираешь в узел перед вечерним душем.
Я люблю то, как ты пахнешь: утром свежестью, вечером собой.
Я люблю твою нежность. Люблю те мгновения, когда ты бываешь ласковой.
Ты хоть понимаешь, насколько ты красива? Любая… даже уставшая и расстроенная, огорчённая, измученная, ты всё равно красива. И красивее тебя нет, когда ты лежишь в нашей постели обнаженная, гладишь мою грудь или руки и произносишь моё имя.
Я скучаю по тебе такой. Хотя «скучаю» - это совсем не то слово, нет в нём отчаяния и болезненности, давящего одиночества. Тоскую - более подходяще.
Да, любимая, я тоскую по тебе юной и беспечной, ещё не знавшей боли, я тоскую по нам и нашей привязанности друг к другу, так похожей на связь сиамских близнецов.
Помнишь, как мы держались за руки? Не знаю, заметила ты или нет, но мы всегда это делали, в любом месте и при любых обстоятельствах. Наверное, бешеный ритм нашей жизни давал нам слишком мало времени вместе, и мы действительно ценили его.
Katie TRMVN
5/03/2019
Викки… Викки, Викки… Мечтаешь ли ты теперь о чём-нибудь? Я вот всё ещё на это способен, оказывается. Знаешь, о чём мои мечты? Уверен, ввиду многих причин и обстоятельств, но прежде всего по причине недавних событий даже не догадываешься. А все они, до единой, о тебе. Только о тебе. Я отрекусь от реальности и представлю, что ты рядом: я поцелую тебя, и ты ответишь, возьму на руки и понесу в то место, где мы будем счастливы. Просто дай мне тебя обнять. Закрой глаза на мгновение и забудь, кто ты, кто я, что с нами было. Почувствуй меня, не прячься, не отталкивай…
7/04/2019
Сегодня утром я заметил на твоей ноге небольшую царапину - скорее всего, ты зацепилась за какую-нибудь ветку - не смотришь ведь никогда под ноги. Викки, твоя рана не идёт у меня из головы - весь день стоит перед глазами. Мне даже физически паршиво - будто это меня поранили, причём где-то глубоко внутри. Проклятое беспокойство. С ужасом думаю о том, как смог бы пережить что-нибудь действительно серьёзное, какую-нибудь тяжело излечимую болезнь. О неизлечимых мой мозг отказывается думать в принципе.
 
15/04/2019
Сегодня твой День Рождения. Не знаю, откуда во мне столько самоуверенности, но я не ожидал, что ты захочешь провести его не со мной. Твои любимые цветы уже в вазе, ужин давно остыл - пять часов прошло. А может, это и к лучшему: ты ведь знаешь - я не гениальный повар, не повезло. Я придумал для тебя особенное поздравление, жаль, что ты не пришла. Жаль. Завтра я уезжаю, Викки. Скорее всего, надолго. Самое страшное - мною давно потерян контроль над тем, что сам же и начал, и теперь понятия не имею, что будет с нами, когда я вернусь. Наверное, уже ничего. Это так жутко, Вик. Помнишь, когда-то мы говорили о самых страшных способах ухода в мир иной, и ты сказала, что нет ничего ужаснее, чем застрять в пещере и в ней же умереть. Кажется, я сейчас именно там, в пещере - темнота, одиночество и давящие стены собственной глупости.
Пока ждал тебя, почему-то вспомнил нашу вторую встречу. Я помню длинное чёрное платье, оно доставало до самых пят, едва ли не волочилось по грязной бетонной плитке остановки. Я помню белые розы на юбке и рукавах, неглубокий вырез, не дающий простора моей фантазии, но оставляющий бездну надежд, и помню то, как не мог оторвать глаз от твоей талии, борясь с диким необъяснимым желанием обнять её ладонями и узнать, сомкнутся ли мои пальцы. Необычная, необыкновенная, тонкая, ты была спрятана в экстравагантно безобразном платье. Мне захотелось купить тебе новое. Подарить сотни нарядов и надеяться на то, что однажды ты позволишь одеть себя ладонями, укрыть своим телом. Замечталось взять тебя на руки и, не останавливаясь, нести.
«Куда?» - спросишь ты.
И я отвечу: «Это не важно».
1/05/2019
Тебя нет, ты снова с ним.
Я знал, что будет тяжело, но не отдавал себе отчёта в том, насколько. Не всякую боль можно вытерпеть, оказывается.
Знаешь, со мной происходят странные, совершенно невообразимые для моей ситуации вещи: из всей какофонии душераздирающих эмоций, обуревающих моё порядком потрёпанное существо, ближе к полуночи выделилась одна неожиданная: оказывается, я беспокоюсь о том,  укроет ли он тебя ночью, когда ты раскроешься. Не поверишь, не могу уснуть: чувствую на расстоянии как тебе холодно – он забыл, и ты мёрзнешь. Я не могу спать, зная, что ты мёрзнешь…
2/05/2019
Я должен тебе признаться в малодушии. Большая часть жизни прожита в заблуждениях, главное из которых - моя сила духа. Я оказался слаб, Викки. Слишком слаб. Постыдно, позорно слаб. Я не хочу сдаваться, но чувствую, как от меня отваливаются куски. Ревность разъедает меня, превращая в труху.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Tony Anderson - Rise (feat Salomon Ligthelm)
9/05/2019
Я вдребезги пьян…
Викки, я говорил тебе, что слаб? Кажется, говорил. Ты знаешь, сегодня я принял лекарство. Всё-таки принял. Нет, не угадала - не виски. Виски давно не помогает.
Викки… Викки, моя Викки…
Сколько лет? Сколько лет прошло с той самой нелепой и самой главной в нашей жизни ночи? Семнадцать? Семнадцать… Семнадцать лет мои руки не касались женщин, кроме одной - тебя. Викки, я даже не спросил её имя…
 
Опускаю руки, и перечитываю снова:
Сколько лет прошло с той самой нелепой и самой главной в нашей жизни ночи? Семнадцать? Семнадцать… Семнадцать лет мои руки не касались женщин, кроме одной - тебя. Викки, я даже не спросил её имя…
 
И ещё:
Семнадцать лет мои руки не касались женщин, кроме одной - тебя.
И ещё.
И ещё.
И ещё.
- ЧТО ЖЕ ТЫ НАТВОРИЛ, КАЙ?!! – и это не вопрос. Даже не стон. Это животный вопль моего отчаяния.
Перед моими глазами чёртов отель. Чёртов отель и чёртов март. Письмо датировано маем – самый разгар моего «оживания» в объятиях Анселя.