Красная королева

Ответ находится меньше, чем в двухстах метрах от того места, где Фахардо инсценировал свою смерть.
На след Антонию вывел отдаленный гул, который она услышала в трубке во время телефонного разговора.
Антония понимает, что времени у нее остается все меньше, и тем не менее она останавливается, достает телефон и открывает приложение для голосовых заметок. Затем записывает аудиосообщение, громко и четко выговаривая слова, и только после этого продолжает путь.
  
В конце каната дверь. Старинная, чугунная. Открывает ее тяжелое колесо. Антония уже собирается повернуть руль, приводящий колесо в движение. Но внезапно ее взгляд натыкается на нечто, чего здесь быть не должно.
А именно, на черный электрический кабель. Ловко спрятанный за веревочным механизмом. Антония и не заметила бы его, если бы одна из клеевых подушечек, на которых он держится, слегка не отлепилась.
Она проводит лучом фонарика по всей длине кабеля, тянущегося к верхней части двери. А прямо на раме ловко уложен длинный толстый сверток с бесформенной массой. И Антонии совсем не хочется, чтобы до этой массы дошел электрический импульс.
На конце кабеля есть контакт. Если повернуть колесо… Бум.
Она чуть было не погибла. И тем не менее ее переполняет радость триумфа.
Ловушка в этом месте может говорить лишь об одном.
Эсекиэль совсем рядом.
Антония не умеет обезвреживать бомбы. Но это устройство совсем примитивно. Всего лишь кабель. Последний защитный барьер человека, убежденного в том, что сюда никто никогда не доберется. Так уж, на всякий случай…
Мне нужно потянуть кабель, чтобы исключить контакт. А затем повернуть колесо.
Время Карлы Ортис подходит к концу. И Антония без долгих раздумий просто берется за край кабеля и тянет, надеясь на лучшее. Закрыв глаза и стиснув зубы.
Взрыва не происходит.
Антония с большим трудом поворачивает колесо, заставляя возмущенно скрипеть рычаги, открывающие дверь.
Она смотрит на часы. Шесть утра. Карле Ортис остается сорок семь минут.
Перед тем как пересечь порог, Антония думает о Джоне.
Где бы ты сейчас ни был, надеюсь, ты глядишь в оба.
  
Карла
 
Седьмую плитку втиснуть невозможно.
Предыдущие она всовывала с большой осторожностью, отвоевывая с каждым разом несколько миллиметров. И сейчас осталась последняя. Это все равно что пытаться поставить книгу на забитую полку. Для этого нужно максимально раздвинуть две стоящие рядом книги, чтобы просунуть третью между ними.
Благодаря давлению плиток дверь чуть-чуть приподнялась, на несколько сантиметров. Но этого не хватает.
Карла пытается просунуть руку в щель, но запястье не проходит. Ей нужна еще одна плитка.
Но седьмая сопротивляется. Вес, которые выдерживают предыдущие плитки, настолько велик, что Карле не удается разъединить их, чтобы втиснуть между ними последнюю. Не говоря уже о том, что параллельно ей приходится их придерживать. И все это одной лишь левой рукой, поскольку правой она толкает дверь.
После нескольких часов напряжения правая рука затекла. Время от времени она делает короткие паузы, чтобы восстановить кровообращение, но ее ослабевшее и обезвоженное тело почти не слушается. Карла уже на грани. Она может потерять сознание в любой момент.
Я больше не могу, думает она.
– Прекрасно, – отвечает другая Карла. Которая уже практически стала настоящей Карлой. Это она здесь главная. Это она управляет процессом. – Прекрасно, давай, сдайся. Тебе ведь больно, ты ведь истощена. Сдайся за четыре миллиметра до цели.
Оставь меня.
– Надеюсь, они найдут твое тело здесь, и твой отец поймет, что был прав. Что ты не заслуживала того, чтобы ради тебя все разрушить.
Нет. Нет.
– Потому что ты никогда не была на высоте.
Униженная и разозленная Карла изо всех сил надавливает на дверь. И на этот раз ей удается втиснуть седьмую плитку. Правда, только на треть.
Карла совсем выбилась из сил. Она уже еле дышит. А боль нещадно сковывает конечности.
– Не останавливайся, – шепчет другая Карла. – Сейчас как раз наступает самый важный момент.
Карла послушно подсовывает руку под дверь. За секунду до этого в ее голове проскальзывает мысль о том, что неуловимые монстры из ее детских кошмаров вернулись, приняв облик человека с ножом. И теперь он притаился в темноте по ту сторону двери, держа лезвие наготове, и ждет, когда она просунет руку, чтобы тут же вонзить острие ей в ладонь.
Пусть только посмеет, думает Карла.
Ее рука застряла на середине предплечья, однако ей все же удалось дотянуться кончиками пальцев до веревки.
За нее нужно просто потянуть. Но она слишком далеко.
– Чтобы приблизить веревку, тебе придется ее разрезать.
Карла вновь подсовывает руку под дверь. На этот раз крепко зажав в ладони половинку плитки.
  
14
 
Туннель
 
Джону Гутьерресу заброшенные туннели не нравятся.
И дело тут не в эстетике: все равно ничего не разглядеть. Света нет, и ему даже не видно собственных брюк, которые он порвал и запачкал, прыгая с платформы.
Что действительно бесит Джона в заброшенных туннелях, так это то, что они начинены взрывчаткой.
Чертовы бомбы-ловушки, думает Джон. В Бильбао такое уже и представить себе нельзя.
– Ты должен войти в метро ровно в шесть, как только оно откроется, – сказала ему по телефону пять часов назад Антония Скотт. – У тебя будет очень мало времени, чтобы добраться.
– Можно я кого-нибудь возьму в помощь? А то, если мы будем одни…
– Нет, Джон. Речь идет о моем сыне. Я не хочу больше никого в это посвящать.
Джон постарался запомнить все указания Антонии.
– И вот еще что, – добавила она. – Чем ближе ты будешь к цели, тем больше вероятность того, что ты можешь наткнуться на бомбу. Туннель очень широкий, и бомбы, скорее всего, будут располагаться на уровне пола. Будь осторожен. Обязательно смотри куда наступаешь.
Как только первый поезд отъезжает от пустынной платформы станции «Гойя», Джон прыгает на рельсы. На металлической двери, ведущей в заброшенный туннель, висит толстый старинный замок. Который, впрочем, ничего не держит. Джону достаточно повернуть ручку, и замок отходит вместе с дверью.
Что ж, вперед.
Воздух внутри туннеля спертый, горький. Стены сочатся влагой, и белесая краска практически не видна среди потеков. Тишина прерывается только шумом поездов второй линии.
– Тебе нужно будет пройти сто семьдесят метров, – сказала ему Антония. – Туннель изгибается практически по всей длине, за исключением финишной прямой – последних тридцати метров. Но тебе в любом случае нужно быть все время начеку. Если они тебя увидят – подстрелят как утку.
Это означает, что ему придется выключить свет и идти последние тридцать метров вслепую.
Джон идет медленно, внимательно глядя под ноги. В углубления, оставшиеся от рельсов, забилась зеленоватая зловонная слизь.
Обязательно смотри куда наступаешь.
Джон очень аккуратно переставляет ноги, выбирая лишь сухие участки, не покрытые слизью. Из-за этого ему порой приходится передвигаться по диагонали или делать огромные, практически метровые шаги.
Он продвигается очень медленно. И не зря.
Первая ловушка – практически невидимый провод. Прикрепленный с одного конца к стене, он пересекает туннель. Другой его конец погружен в зеленоватую слизь.
Джон наклоняется и счищает бумажным платочком немного грязи, забившейся в углубления, которые остались от рельсов.
  
Под слоем слизи обнаруживается синий полиэтиленовый пакет с неясным содержимым. Впрочем, не стоит и выяснять, что именно там внутри: и так понятно, что случилось бы, если бы провод порвался.
Джон осторожно перешагивает через провод.
После первой ловушки он не расслабляется. И не зря.