Красная королева

– Это не моя проблема. Мальчик мертв, и этого не изменить.
– А тот, кто его убил, гуляет на свободе.
– Возможно, мы больше никогда не услышим об этом преступнике.
Джон громко шмыгает носом и отводит взгляд в сторону.
– Что ж, ладно, раз ты так думаешь…
Он достает из кармана пиджака фотографию. Кладет на стойку. На снимке крашеная блондинка с большими карими глазами и выдающимися скулами. Лет тридцати с небольшим. Обычная внешность выпускницы университета, которая находится в начале своего карьерного пути и уже добилась определенного успеха. В камеру она не смотрит, и при этом в ее улыбке сквозит некая сдержанная робость. Чувствуется также и душевная теплота, правда, еще более сдержанная.
  
Антония сразу понимает, что где-то уже ее видела. И тут же вспоминает, где именно. В глянцевом журнале, на который она как-то наткнулась, гуляя по больнице. Женщина верхом на лошади, светлые брюки, сосредоточенное лицо.
– Это та, о ком я думаю?
– Карла Ортис, – тихо подтверждает Джон, убедившись, что официант отошел к другому концу барной стойки и уставился в телевизор, по которому идет футбольный матч. – Наследница самого богатого человека на свете.
Антония несколько раз моргает, переваривая информацию. А затем издает тяжелый вздох, словно пытаясь выдохнуть из себя все свое чувство обреченности.
– Ее… ее нашли?
– Нет. Нам известно, что она пропала вместе со своим водителем и любимой лошадью. Вчера днем она выехала на машине из Ла-Коруньи по направлению к Мадриду и так и не доехала.
– Может, она попала в аварию.
– Ее отец получил звонок от похитителя сегодня рано утром.
В глазах Антонии начинают двигаться крупнотоннажные грузовики. Джону уже знаком этот взгляд. И он терпеливо ждет.
– Возможно, это наш индивид.
Она не сказала «тот же самый», думает Джон. Она сказала «наш». Тот, которого подкинула нам чертова судьба. Вот ехал бы я сейчас обратно в Бильбао, и по хрен на все.
Ему уже не нужно задавать ей вопрос, но он все равно его задает.
А Антония Скотт дает ему единственно возможный ответ.
  
Часть вторая
 
Карла
 
 
 
 
Ложь завоевывает пространство,
 
и городским мелким рыбешкам
 
становится сложно увидеть хоть что-то
 
сквозь замутненные стекла аквариумов.
 
 
 
Хоакин Сабина / Панчо Варона
 
  
1
 
Затруднение
 
– Нам нужно обдумать, как лучше приступить к делу, – говорит Ментор.
Он назначил им встречу на площади Парижа, в скверах около здания Верховного Суда. От скверов тут осталось одно название: кроме четырех кое-как высаженных живых изгородей, здесь торчат исключительно камни. Ментор ждал их на скамейке у фонаря. Уже давно стемнело, и на площади кроме них только один мужчина с собакой, беспрестанно обнюхивающей землю.
– А что тут обдумывать? – удивляется Джон. – Мы поднимемся, поговорим с ним и приступим к работе.
– Боюсь, что тут могут возникнуть некоторые затруднения.
– Там будет кто-то еще, – говорит Антония.
И это не вопрос.
Ментор удрученно разводит руками.
– Сеньор Ортис позвонил одному нашему человеку, а этот человек позвонил нам. Но его адвокат занервничал и заразил его своей нервозностью. Так что люди из ОБПВ сейчас там, а нервничаю теперь я.
Отдел по борьбе с похищениями и вымогательствами национальной полиции, думает Джон, чувствуя при этом укол зависти. Элитное подразделение. Крутые парни, профессионалы.
– И что теперь? Пусть сами во всем разбираются, а мы пойдем домой?
– Мы будем работать так же, как работали раньше, еще до вас, инспектор Гутьеррес. Вы будете стоять в сторонке и не мешать. И держать рот на замке.
– В каком смысле? – с недовольством в голосе спрашивает Джон.
– В том смысле, что про другой, предыдущий, случай мы ничего не знаем, – поясняет ему Антония.
То есть типа убийства мальчика в Ла-Финке просто-напросто не было. Ну а что, почему бы подразделению, созданному для борьбы с конкуренцией и утаиванием информации между разными отделами полиции, не пойти старым путем.
– Нет никакого другого случая. Этот случай – единственный, – подтверждает Ментор, делая ударение на слове единственный. – Понятно?
Антония кивает, и Джон нехотя следует ее примеру. Если их подозрения подтвердятся и за исчезновением Карлы Ортис и убийством мальчика действительно стоит один и тот же человек, им придется играть по установленным правилам.
– Вы не пойдете с нами? – спрашивает он Ментора.
– Мне нужно сделать пару звонков. Будьте осторожны и не болтайте лишнего. А да, кстати, Скотт…
Антония смотрит на него.
– …я рад, что ты вернулась.
Антония отворачивается, не ответив ни слова. Когда она отходит, Ментор протягивает Джону крошечную металлическую коробочку.
– Что это? – спрашивает Джон, потряхивая ею в воздухе. – Звучит как маракас.
– Возьмите с собой. Это для нее.
– Таблетки? И когда я должен их ей выдавать?
Ментор подмигивает ему.
– Когда она попросит.
Квартира находится в паре минут ходьбы, на улице Генерала Кастаньоса. Верхний этаж, тысяча квадратных метров, отделанных по высшему стандарту архитекторами студии Энрике Баррера [14]. Роскошная и уютная гостиная. И Джону даже не нужно подниматься, чтобы все это увидеть, достаточно щелкнуть пару раз в поисковике на телефоне, пока они стоят внизу у домофона и ждут, что им откроют. Некоторые фотографии размещены на сайте известного гламурного журнала. А остальные – в «Инстаграме» Карлы Ортис.
Жизнь этих людей – бесконечная витрина, думает Джон. Смотрите, милости просим. С каждой выставленной фотографией они отворяют психам дверь в свой дом. Неужели они этого не понимают?
На последней фотографии, которую выложила Карла Ортис, она сидит рядом со своим сыном на террасе этой квартиры, а сзади виднеется здание Верховного Суда. Кто угодно из ее 228 000 подписчиков, имея в распоряжении Гугл Мапс и хоть каплю мозгов, мог бы определить ее точный адрес менее, чем за десять минут.
Хорошо еще, мальчик сидит спиной. Хоть до этого додумалась.
Дверь открывается. Джон и Антония проходят мимо телохранителя, сухо приветствующего их кивком головы, и поднимаются на лифте на верхний этаж. Еще один охранник ждет их у открытой двери в квартиру – единственную на этаже.
Немного запоздали с таким количеством охраны.
В этом доме на стенах не висит Ротко, но Джону, когда тот заходит внутрь, кажется, что вполне бы мог и висеть. Пол выложен серым микроцементом, а мебель из состаренного дерева сделана в индустриальном стиле. На стенах висят черно-белые фотографии пейзажей и несколько фотографий Карлы и ее сына. Без мужа и отца. Из прихожей они попадают в огромную гостиную с восьмидесятидвухдюймовым телевизором. С другой стороны – камин.
По гостиной быстрыми нервными шагами туда-сюда ходит мужчина – невысокий, крепкий (пухлый – первое слово, пришедшее Джону на ум) и лысый. На нем классическая белая рубашка с закатанными рукавами, уже настолько пропитанная пóтом подмышек, что мокрые пятна почти сливаются на груди. Он не здоровается с ними, едва смотрит в их сторону: видимо, за день уже привык к дефилированию незнакомцев.
На диване с ноутбуками и включенными диктофонами сидят агенты ОБПВ. Они представляются как капитан Хозе Луис Парра и капрал Мигель Санхуан. Этот Парра – бритая голова, козлиная бородка, властное рукопожатие альфа-самца – явно тут главный.
  
– Как мне передало мое начальство, вы здесь в роли наблюдателей, – говорит он. Держится он профессионально, но при этом в его взгляде можно легко прочесть, что ему не слишком-то нужна компания.