В поисках Витослава (СИ)
VIII. Точка приложения
— Что будем делать теперь?
— Я заберу тебя к себе. Будешь послушником.
— Что это значит?
— Послушники бывают разными. Они могут быть свещеносцами, звонарями, певчими, алтарниками, старостами храма или чтецами, В качестве чтеца ты не годишься — для этого надо знать порядок богослужения, в алтаре ты прислуживать не сможешь, в певчие не подходишь, а свещеносец — по-гречески, депотат — это будет как раз то, что надо.
— А может, я это… дома останусь? А как же Света?
— Как она сама решит. А тебя я забираю, на тебя контора уже положила глаз. Я так понял, ты ничего не замечал… Тут такое творилось… У меня ты будешь в относительной безопасности.
— Не хочу называться депотатом, это похоже на депутата!
— Неприятно? Правильно! Ладно, есть еще одно слово, тоже греческое: параекклисиарх. Придется заучить его наизусть! Но это будет не сразу, поначалу будешь депотатом. Извини…
— Расскажи, пожалуйста, что ты имел в виду, когда сказал: «Тут такое творилось»?
— Важно не то, что я сказал, а важно то, что без своего камня ты не видишь тонких структур, и, чем дольше ты будешь им пользоваться, тем сильнее будешь запечатывать свое духовное зрение. Пройдет еще какое-то время, и никакие ухищрения не смогут тебе помочь. И я решил пойти на рискованный шаг… Сядь!
Эта команда прозвучала, как выстрел. Я вздрогнул и сел на краешек табурета.
— Сядь хорошо, всей задницей! Закрой глаза!
Я повиновался и сразу же почувствовал такой сильный удар по лбу, что в моей голове все поплыло. После недолгой борьбы с собственным вестибулярным аппаратом равновесие было полностью утеряно, и я, не раскрывая глаз, шваркнулся на пол.
— Плохо! — резюмировал Афиноген. — Очень плохо! Но ничего не попишешь, придется потерпеть.
— Долго?
— Не знаю. Думаю, несколько дней. Несколько часов — наверняка.
Я открыл глаза. Комната вокруг меня качалась и вертелась, а желудок поднялся к горлу и робко постучал изнутри. Я замычал.
— Хочешь выйти?
— М-м-м…
— Давай!
Афиноген подхватил меня под руку и потащил в туалет.
— Чем ты меня так?
— Приложил к твоему лбу свой крест, и он открыл тебе зрение. Извини, это варварский метод, но у нас просто нет времени.
— Просто приложил? Такое ощущение, что ты меня поленом…
— Полено такого эффекта никогда не даст, хотя иногда срабатывает и такой прием. Здесь лучше помогает удар по затылку… Что, никогда ни обо что не бился затылком?
— Бился, и не раз, особенно в детстве, когда проказил — куда-то влезал, откуда-то спрыгивал, падал на льду…
— И что, духовное зрение ни разу не включалось?
— Обычное отключалось… Как правило вместе с сознанием.
— Здесь важна не столько сила удара, сколько направление, и точка приложения. Тебе просто не везло.
— А оно не закроется?
— Первое время не ешь всего, что является зародышем — зерно, особенно пророщенное, яйца, икру…
— Не есть икру — это запросто. А зерно… Это значит, и хлеб нельзя? И яичницу?
В мире еще много всякой снеди, не попадающей под ограничения — молоко, чай…
— Кофе?
— Кофе — из молотых семян. Это зародыши! Мясо, сало и рыба, сметана, творог и кефир, всякая зелень…
— Огурцы, помидоры…
— Если вынуть все косточки… Дальше додумывай сам… Ну, открывай глаза, не бойся, что видишь?
— Кухонная мебель водит хоровод.
— Скажи спасибо, что не танцует вокруг тебя акробатический рок-н-ролл! И это все?
— Вижу Свету. Она курит, дым вокруг нее клубами… Да так густо! Или это не дым?
— Это аура, она живая — видишь, дышит?
— Я боюсь, мне страшно! Выключи, выключи!!!
— Света, дай ему выпить сырое яйцо… Сейчас все ненадолго пройдет. Расслабься. Ты — первый из всех, кому я включал видение, и кому стало страшно. Обычно в таких случаях люди испытывают восторг, проявляют любопытство, сразу бросаются экспериментировать, что-то щупать руками…
— Приложи крест и к Свете.
— Я не хочу, Афиноген, не надо! Я как-нибудь обойдусь!
— Не буду. Ладно, Володя, сколько времени тебе надо на сборы?
— С учетом моих головокружений, час… Нет, два… Мне еще надо все это описать и кое-кому отправить.
— Ты хорошо это придумал, только почта твоя не дойдет, контора уже начала блокировать все твои контакты…. Пиши, а потом я сяду за комп и попробую что-нибудь предпринять… Пиши!
Через два часа Афиноген мягко, как кот, вошел в кабинет и стал у меня за спиной.
— Ну, что? Готово? Так… Так… Про надругательство над патриархом не стоило бы… Не поймут-с, зашорены — дальше некуда… Ладно, твое дело… Сейчас мы переместимся — но не в сам храм, а в служебное помещение во флигеле. Там у меня кабинет и маленькая спальня. Давай попробуем без камня, ладно?
— Нечестно! Ты наверняка воспользуешься посохом!
— Можешь взять его в свои руки. Посох нужен мне, в основном, только для того, чтобы откатывать время. Остальные магические манипуляции я, по возможности, провожу без инструментов.
— Как часто ты откатываешь время?
— Если честно, по нескольку раз в неделю.
— Зачем?
— Хочу сделать мир лучше. Читал «Конец вечности» Азимова? Вот, что-то вроде этого.
— И как, получается?
— По правде говоря, не очень.
— Как давно ты этим занимаешься?
— Лет десять-двенадцать. Кстати, первопроходцами в этом деле были Ян с Витославом. Однажды Ян мне рассказал про эти эксперименты, и я сразу догадался, в чем состояла его главная ошибка.
— Они не сразу сообразили, что надо отпускать серебряную нить.
— Не только. Согласись, что вернуться назад в повествовании может только тот, кто его пишет. Удалил несколько строк, а то и несколько страниц, нажал кнопку «сохранить» — и все. Ядринец же играл роль программного сбоя, своего рода компьютерного вируса. Некто пишет книгу, и вдруг — раз — и из нее пропадает несколько строк! Что этот некто будет делать? Естественно, он наберет их еще раз, а если они пропадут опять, он включит антивирус… В общем, кое-кому мало не покажется.
— Но ведь, у тебя получается?
— Не всегда. Некто, пишущий книгу, часто продумывает разные варианты, и мне иногда удается навести его на мысль…
— Чем он руководствуется?
— Во всяком случае, не стремлением к благополучию персонажей. Ему важна интрига. Книга должна быть увлекательной. Когда мне удается подсказать ему более захватывающий сюжет, он откатывает время. Скажу откровенно: вместо второго исхода вся история могла просто завершиться захватом острова и пленением членов общины. Тогда того, кто пишет книгу, очень огорчил сбой, вызванный самоуправством Боголепа. Тому, во-первых, удалось погрузить в небытие машинный разум, а во-вторых, устроить противоречащее законам физики падение метеорита. Хорошо, что он выбрал для этого события отдаленные время и место, и теперь вот уже более ста лет земные ученые ломают головы над вопросом: «Что это было?». Боголеп, как, впрочем, и Ян родились в рубашках, но никто не ведает, кого и куда заведет новая сюжетная линия. Однажды они даже уговорили Мокошь… Я про историю с пророчеством.
— Помню ее… Ты мо́жешь сам писать свою книгу?
— Для этого нужно иметь качества суперкомпьютера, какого еще не существует в природе, мне по силам только добавлять или убирать микроскопически малые штрихи на общей картине.
— Суперкомпьютера?..
Мы с Афиногеном переглянулись, и обоим в голову пришла одна и та же ужасная мысль.
— Ты намекаешь на МР? — спустя некоторое время тихо спросил Афиноген. Это невозможно. МР — то бишь, машинный разум — тоже один из персонажей великой книги!
— А ты не допускаешь мысли о матрешке?
— То есть?
— О возможности существования книги в книге?
— О боги!!! Что ты предлагаешь?
— Ты можешь создать локальное пространство, отдельный от всей реальностей мир для двоих, со своим течением времени, и перенести нас туда? И, чтобы ни одна живая душа…