Закон Выброса
И помочь мне в этом мог только один человек на всей планете, редкостная сволочь и гениальный ученый, владеющий вполне научной методикой воскрешать тех, кто ушел в страну Токое [5], – думаю, белый ниндзя по прозвищу Японец и его дочь отправились именно туда. И никто на свете, кроме академика Захарова, не сможет вернуть их обратно…
По мере моего приближения голоса становились различимы все лучше. Академик, похоже, перед кем-то оправдывался. При этом он хорошо держался, но по его напряженному голосу я понял: Захаров боится. Очень старается выглядеть спокойным, и у него это неплохо получается, но на самом деле ему страшно. Интересно, что ж там за собеседник у него такой, который смог напугать этого на редкость мерзкого, но, надо отдать ему должное, экстремально смелого и отчаянного старикашку?
Защитное стекло шлема тонировало реальность, и, чтоб лучше видеть, я его поднял, нажав кнопку возле подбородка. В плане безопасности со стеклом оно, наверно, лучше, но если придется стрелять, я предпочитаю видеть цель максимально четко.
Дверь в операторскую была открыта, и я аккуратно выглянул из-за косяка…
М-да. Пожалуй, если б надо мной нависла этакая пакость, я бы тоже испугался. И, похоже, автором этой пакости стал я, когда бросил в автоклав то, что осталось от профессора Кречетова. И теперь этот монстр явно решил поквитаться с учителем.
С одной стороны, профессора можно было понять – Захаров поиздевался над ним от души. Но, с другой стороны, Кречетов сам был тот еще фрукт, и сейчас, по сути, жаба собиралась скушать гадюку.
Причем гадюку, которая для меня могла быть полезной.
Так уж устроен мир, что из двух зол мы выбираем или наименьшее, или же то, которое может нам пригодиться. К тому же Кречетов, интегрированный в тело статуи Давида, выглядел отвратительно, потому я успокоил себя мыслью, что оказываю ему услугу. Удобная мысль, кстати, когда собираешься убить кого-то, – потом со своей совестью гораздо проще договариваться.
– Я знал, что ты больной ублюдок, но не думал, что до такой степени, – брезгливо произнес Кречетов. – Пожалуй, и правда нужно избавить мир от такой грязи, как ты. Сделаю хоть раз в жизни что-то хорошее.
Когтистая лапа медленно поднялась над головой Захарова.
Профессор Кречетов явно растягивал удовольствие. Какой интерес просто убить своего мучителя? Пусть смотрит на тебя глазами, полными ужаса, трясется, осознавая, как неотвратимо приближается к нему смерть…
Не люблю таких.
Хочешь убить – убей быстро, не мучая жертву ни физически, ни морально. Ты и так отнимаешь самое ценное – жизнь, так какого хрена еще и издеваться над тем, кого приговорил?
Если я еще до этого сомневался, то сейчас сомнения отпали напрочь.
Автомат FN F2000 выдал очередь почти без отдачи – вот они, современные технологии! И положил ее туда, куда я метил. Понятное дело, что эта тварина наверняка с прокачанным уровнем неуязвимости. Но если даже неуязвимой двуногой твари несколько пуль концентрированно одна за одной лягут в лодыжку, та тварь непременно как минимум споткнется.
Или же, как сейчас, нелепо взмахнув конечностями, грохнется на спину – не ожидало новое тело Кречетова такого подарка.
Правда, оно тут же вскочило на ноги, развернулось и ринулось на меня даже не прихрамывая – как я и предполагал, не нанес продвинутый бельгийский автомат заметного ущерба нижней конечности монстра.
Да я, в общем, на него особо и не надеялся: если чудовище влегкую покрошило целый отряд кибов, вооруженных аналогично, то вряд ли я остановлю его своим трофейным огнестрелом.
Разве что приторможу маленько.
Натовский патрон 5,56 × 45 мм от нашего «калашового» 5,45 × 39 по воздействию на биологическую цель отличается не особо. Да и магазин у бельгийца такой же скромный, на тридцать патронов. В общем, я по твари практически как с родного АК-74 отработал, с той лишь разницей, что ствол от длиннющей очереди не тянуло за правое ухо – потому она вся в туловище Кречетову и прилетела, просверлив в нем изрядную дыру.
Правда, ученику Захарова на ту дыру было глубоко наплевать.
На меня он пер как танк против урагана, принимая в себя раскаленные свинцовые цилиндры, как будто так и надо. При попадании в мясо пули малоимпульсных промежуточных патронов имеют свойство вращаться, так что, пока я стрелял, во все стороны от мускулистой туши ученого отлетали клочки плоти и брызги жидкости, похожей на белесую кровь, – но Кречетов на это внимания не обращал. И даже улыбался, сволочь, растопырив когтистые лапы: мол, сейчас у тебя патроны закончатся, как у тех разорванных придурков в коридоре, и ты, вояка лихой, к ним присоединишься.
Я это прекрасно понимал, потому, когда от меня до Кречетова оставалось метра два, не стал ждать, пока магазин опустеет полностью, и шарахнул из гранатомета.
В такое гнездо, что я просверлил в груди ученого, трудно было не попасть, так что граната легла туда как родная. Я же, понимая, что сейчас будет, бросился на пол, ибо, в какой бы ты крутой броне ни был, поймать тушкой осколок с двух метров так себе удовольствие…
* * *Наб понимал, что его носитель попал в неприятность.
Именно носитель.
С маленькой буквы.
И никак не Хозяин.
Хозяин заботится о том, кто ему служит. И Хозяин не должен пытаться убить того, кто ему служит. Если же Хозяин убивает своего слугу, то мертвый слуга ему больше ничего не должен. Мертвый слуга принадлежит только самому себе и сам принимает решения. А бывший Хозяин, который теперь волей случая таскает в себе бывшего слугу, становится носителем.
Транспортом.
И только.
Следовать старым правилам ты должен лишь до тех пор, пока они работают. Неработающие правила нужно вовремя менять на работающие, только и всего.
И вот сейчас с этим самым транспортом творилось неладное. Наб четко анализировал происходящее и выводы делал с точностью девяносто восемь процентов – когда ты напрямую подключен к нервной системе носителя, это проще простого.
Носитель был слишком уверен в себе – его тело умело регенерировать с ужасающей скоростью, пожирая жировые запасы и почти мгновенно восстанавливая поврежденные ткани.
И носитель знал об этом.
Правда, он не учел, что порог регенерации тоже не бесконечен. На сращивание бывшего Хозяина с новым телом ушло очень много ресурсов, которые требовали восстановления.
Но носитель был слишком самоуверен.
В его голове бродили нелогичные мысли о какой-то мести и восстановлении какой-то справедливости. Чушь полнейшая, если разобраться. Эмоциональный шторм, пожирающий нервные и энергетические ресурсы – не так, как регенерация, конечно, но вполне ощутимо для тела, которое нужно вовремя ремонтировать и заправлять пищей.
Но носителю было не до этого.
Он был во власти эмоционального шторма – быстро двигался, принимал в тело свинцовые элементы, разрывающие ткани, которые требовали немедленной регенерации, в его головном мозге фиксировалась активность, не оправданная текущей ситуацией.
В общем, носитель вел себя совершенно неадекватно, и Наб принял решение при малейшей возможности покинуть транспорт, не отвечающий требованиям пассажира.
А носитель тем временем полностью потерял контроль над собой, ринувшись навстречу рою свинцовых элементов, которые он, ускорив движение своего тела в пространстве, довольно легко мог просто обойти, учитывая физические возможности его тела.
Но – не обошел. Предпочел ринуться вперед, навстречу рою, который довольно быстро разрушил белковые структуры истощенного тела в объеме, несовместимом с немедленной регенерацией.
А потом в пораженную зону был интегрирован взрывчатый элемент, который произвел более чем значительные разрушения белковых структур, несопоставимые с дальнейшей жизнедеятельностью организма.
Ну, как несопоставимые…
При желании Наб мог бы очень быстро увеличить объем поврежденных тканей за счет репликации – пожирания поврежденных участков тела и мгновенного самопроизводства миллионов копий наноботов, которые могли бы заместить недостаток биологического материала полностью функциональной тканью. Визуально это бы выглядело так: после взрыва, практически полностью оторвавшего верхнюю часть тела от нижней, между этими половинами мгновенно натянулись бы стальные нити, которые подтащили бы один фрагмент к другому и тут же срастили их, вернув телу утраченную функциональность. Все это заняло бы около семнадцати сотых секунды, быстрее Наб просто не управился бы, – но по человеческим меркам это был бы очень хороший результат.