Дамский соблазн (СИ)
Все-таки Коля никак не мог привыкнуть к черному юмору врачей. Как он планирует вжиться в роль врача, когда вообще его не понимает? Вот даже сейчас медсестра, возможно, таким способом пыталась подбодрить печальных родственников пациентки, а Коля воспринял это, как личное оскорбление, и готов был наброситься на бедную женщину с обвинениями в равнодушии и полном отсутствии такта.
— Разве что медицина так далеко зашла, что умеет брать кровь у мертвых?! — тоже пошутил Горский. Возможно, все-таки ему удастся влиться в этот медицинский мир.
Лидия Михайловна только осуждающе посмотрела на внука, однако не упрекнула его ни словом, только глазами дала понять, что так нехорошо с его стороны.
— Мать девочки умерла, — сообщила она. — Может моя кровь подойдет? — спросила старушка.
— Понимаете, для молодого организма не очень хорошо, когда у него вливают кровь людей старше шестидесяти лет, — попыталась медсестра более тактично объяснить причину невозможности такое сделать.
— Понимаю, — спокойно ответила Лидия Михайловна.
— У вашей дочери очень редкая группа крови, — продолжила объяснять медсестра. — Четвертая резус отрицательный. У нас есть небольшой ее запас, однако всегда на всякий экстренный, непредвиденный случай нужно большая ее количество.
— Но ведь вы понимаете, что мою жену не воскресить. Что тогда будем делать? — некрасиво пошутил Коля, сжимая кулаки от гнева, который в нем начал просыпаться от врачебной халатности. — Почему вы в последнюю минуту перед операцией сообщаете о таком? Где я сейчас могу найти четвертую группу крови?! Вы мне скажите, пожалуйста!
— Колинька, не будь таким, — стала успокаивать внука Лидия Михайловна, поглаживая его по руке. — Не наседай на бедную девушку. Это не ее вина.
— А чья тогда? Котором работнику этого медицинского учреждения мне сказать спасибо за то, что моя дочь может умереть на операционном столе только из-за недостатка необходимого количества крови?! — стал кричать Коля на весь коридор.
— Колинька, успокойся, милый, — пыталась угомонить внука летняя женщина.
— У меня четвертая группа крови резус отрицательный, — послышался женский, мелодичный голос со стороны, который Коля сразу узнал. — Куда мне пройти, чтобы сдать кровь?
Горский хотел сказать, чтобы она убиралась вон из своей помощью, однако понял, что как бы ему не хотелось этого признавать, но в эту минуту Невскую послали сами небеса, поэтому он промолчал, только гневно глядя на нежелательную спасительницу его дочери.
— Пройдите за мной, — попросила медсестра Олю, которая на прощание сжала руку Лидии Михайловны, сказав той:
— Все будет хорошо с вашей внучкой. Не волнуйтесь вы так.
— Спасибо тебе, деточка, — прошептала женщина, разрыдавшись горькими слезами счастья. — Тебя сам Бог нам послал, родная.
40
Коля, зайдя следом в дверь, за которыми исчезла Невская, сразу спросил у изумленной медсестры:
— А мне можно сейчас сдать кровь на определение отцовства?
Не только медсестра, но и Оля была удивлена услышанным, и стояла молча с широко открытым ртом.
— Мне срочно нужно, — добавил он.
— Ну ладно, если вам так приспичило, — согласилась девушка, указывая рукой на стул в углу небольшой комнаты. — Садитесь. Пока возьмем, конечно, кровь у девушки, чтобы как можно скорее передать ее в операционную на случай непредвиденной ситуации.
Коля сел на указанное медсестрой место и стал издалека наблюдать за всем тем, что происходило дальше. Пока Невскую готовили к сдаче крови, он буравил ее сердитым взглядом. Коля должен был быть благодарным ей за такое проявление человечности, за ее помощь, однако его какая-то безосновательная злость на эту девушку заставляла его недолюбливать ее. Почему ее помощь он воспринимал, как подачку, брошенной богатой фифой бедным нищим на подобии него и его дочери. Ее благотворительность он считал как костью брошенной бродячей собаке, чтобы тот не откинул свои лапы от голода. А еще его страшно бесило, что Невская была такой красивой и обольстительной, даже в такой момент, лежа на медицинской койке, без макияжа и в простом длинном платье, которое скрывало все ее девичьи прелести. Однако для него оно не было помехой. Его глаза хорошо помнили все соблазнительные выпуклости и изгибы талии, которые навсегда врезались в его память, когда он последний раз любовался ею в спортзале. Ее образ не выходил из его головы, а чувства, которые она в нем пробуждала вместе с этим, не давали ему покоя, сводя его с ума. Ему надо было думать о дочке, которая где-то сейчас в эти минуты лежала на операционном столе, а он вместо этого думал о том, как бы избавиться от того напряжения в собственном паху, причиной которого была девушка, которую он ненавидел всеми фибрами своей души. Почему она так красива? Думал он. Светлый цвет волос, в который она перекрасилась, делал ее похожей на ангела, который только что сошел с небес на эту землю, чтобы осветить своим светом все грешное, что было вокруг нее. Ее карие глаза контрастировали со светлой кожей и волосами, создавая странный ансамбль чего-то необычного даже абсурдного, вокруг чего витала аура какой-то загадочности и нереальности всего, что было вокруг девушки.
— Все, достаточно крови вы сдали, — услышал Коля слова медсестры, как сквозь туман.
Он так долго летал в своих фантазиях и мыслях, что даже не заметил, как быстро пробежало время. Невская уже была готова встать с койки, и внезапно ее ноги подкосились, и она чуть не упала на холодную плитку, если бы не вовремя подставленные мужские руки, которые удержали девушку от падения. Коля посмотрел в ее испуганные и удивленные глаза, которые так ясно говорили, что она такого не ожидала от него. «А что она думала, — возмутился он, — я настолько жесток, что позволил бы ей шлепнутся прямо на пол?! Я еще не настолько ее недолюбливаю, чтобы опуститься до такой низости и подлости!»
Горский тяжело вздохнул, уловив едва уловимый, естественный аромат девушки, которым он молча стал наслаждаться, пока его руки нежно и бережно держали девушку за ее тонкую и гибкую талию. Его ладони стало покалывать от странных ощущений, которые переполняли все его тело. Близость Невской настолько его взволновала, что он не в состоянии был отвести от нее свой голодный взгляд заинтересованного самца, который откликнулся на призыв обольстительной самки. «Обычный животный зов продолжения рода, — пронеслось в его голове. — Ничего кроме обычного инстинкта кобеля, который учуял запах сучки, готовой к спариванию».
Если бы она умела читать мысли, то хлопнула бы его по затылку за такое! И он бы ее даже за это похвалил. Потому что в своей непонятной ненависти к ней он переходил все границы приличия и вседозволенности.
— Оля, мало того что твой отец оплатил операцию этой девочке так эти Горские заставили тебя еще отдать им свою кровь! — заявил Люсьен, ворвавшись в кабинет без стука.
Пока к Коле медленно доходила суть сказанного этим человеком, то сам Люсьен быстро разобрался в увиденной ситуации.
— Что это за тип тебя лапает?! — крикнул тот, сгорая от ревности.
— Он меня не лапает, а поддерживает, чтобы я не упала, — ответила Оля, рассердившись на жениха за обидное и глупое предположение. — У меня закружилась голова после переливания крови.
— Не делай из меня идиота, Оля! — продолжал бушевать ревнивый человек, решительно отстранив Колю от своей невесты, грубо вырвав ее из рук. — Я еще не слепой! И способен отличить, когда у мужчины блестят глаза от близости желанной женщины!
Оля рассмеялась от бессмысленного предположения жениха по отношению отца девочки к ней.
— Люсьен, этот Горский меня ненавидит, и я бы была последней женщиной на планете, на которую он обратил бы свое королевское внимание!
— Дорогая, ты что ослепла? Протри глаза. Даже ребенок поймет, что он к тебе не ровно дышит! У него слюни текут, когда он на тебя смотрит!