"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— Н-н-ну хорош-шо, — Суарон развернулся и привалился спиной к столу, сцепив на груди руки. — Какой вопрос?
Петька начал спрашивать: про посёлки жизнеобеспечения, про живой налог, про всё то, что Суарон гордо именовал «новой экономической моделью». Потом спрашивал Дрозд.
Ответы обескураживали. Ещё более обескураживал пафос и уверенность, с которыми они давались.
И чем дальше Петька слушал все эти построения (больше всего хотелось применить к ним слова «болезненные» а ещё «бредовые»), тем сильнее мозг упорно переключался с многоречивой бредятины на то, как Суарон ходит, как говорит, как подаёт всю свою дикую аргументацию.
Во всей этой картинке было какое-то ускользающее несоответствие, неправильность какая-то была.
— Но ты же понимаешь, что вот эти твои лагеря идут в совершенный разрез с классическими представлениями об орках? — спросил Дрозд. — Ломается весь их жизненный уклад, который можно расценивать как угодно, но он прописан в легендариуме, психология действия объекта меняется — и всё ради твоих амбиций…
— А чё такого? — дёрнул плечом Суарон, и до Петьки внезапно дошло:
— Ты — девочка, что ли⁈
22. О ЖЕЛЕЗЯКАХ, ХОРОШИХ И НУЖНЫХ
ПЕРЕКОСЫ УСТРЕМЛЕНИЙ
Да. Он оказался девочкой. Точнее, женщиной. В общем, в паспорте работника, исполняющего роль Суарона, стоял женский пол. И это начало изливаться на всех троих (включая, почему-то, Марину) обильным потоком.
За короткое время Петька узнал, что мужики виноваты во всём. Все мужики! Не бывает невиноватых! И даже мобы! Так что нехер, пусть терпят, как миленькие! Ишь ты, баб они захотели, поле пахать и берёзку обнимать! А вот хрен! И бабы, которые мужикам в этом (не совсем понятно было — в чём? Видимо, в самом существовании…) потакают — ещё хуже мужиков! (Ах, вот при чём была Марина!)
Суарон заходился криком:
— Да что бы ты понимал! Явился тут, недоросль, на всё готовое! Ты попробуй как я — попахать, экономику поднять! Нашёл кого жалеть, мобов! Это ж говно! Грязь под ногами! — Суарон заходился шипящим криком, перескакивая с пятого на десятое.
Петька почувствовал невозможное отвращение — такое, на уровне тошноты, в три шага преодолел разделяющее их пространство и схватил Суарона за шею. Ноги сами рванулись. Рука схватила. Суарон болтался в захвате, елозя полупрозрачными пальцами по кожаной перчатке, хрипел, глаза выкатывались из орбит — но не сдыхал, как бы не сжимались пальцы.
—…х-х-х… з-с-с-х-х-х-ря-а-а… с-с-с-та-р-ра… стар-р… кха… ешь-ш-ш-ся…
Вопреки всем законам логики он ещё и умудрялся говорить! Слова выплёвывались вместе с мерзкими жёлтыми пузырями, губы искривились в ухмылке.
Не получится его убить, — понял Петька. Так — не получится. А вот так?
Свободной рукой он порылся в хране, нашёл стыренный месяц назад непонятно зачем обломок Нартсиля и воткнул Суарону в мягкое, ничем не защищённое подбрюшье.
В следующий момент Петьке показалось, что барабанные перепонки у него лопнули — настолько пронзительно завопил Суарон. Завопил, несмотря на сжимающую горло руку. Это вообще, если честно, выходило за рамки Петькиных представлений о логике действий и возможностей, но Суарон вопил — потому что мог. Тельце его конвульсивно тряслось, и полупризрачные ботинки колотили тёмного властелина по коленям, как пакеты с мармеладками.
Полоска здоровья медленно, но неуклонно уменьшалась.
— Где доспех? — прорычал Петька, перекрывая неостановимый визг.
Бе́з толку.
Ну, что ж, каждый сам кузнец своего счастья.
Петька вынул обломок из раны и воткнул ещё раз. И ещё. Провернул рукоять. Каменные плиты пола задрожали под ногами.
Оранжевая полоса стекла до багрово-красного в считанные секунды и забилась около нуля. Ноль-один-ноль-один… зато прекратился истошный визг — сил на него, видать, не осталось.
Петька бросил скулящего Суарона под ноги:
— Я понял, что тебя не убить. И это замечательно. Потому что убивать тебя мы сможем бесконечно, — он поддал ногой сделавшееся почти совсем прозрачным, но парадоксальным образом сохранившее материальность тело и снова спросил: — Где доспех?
— Да брось её, — сказал сверху писклявый девчоночий голос. Зуримба, всё ещё в образе летучей мыши, сидела на подоконнике второго яруса окон. — Я его нашла. Пошли.
Он протянул руку, и вампирка слетела на латную перчатку, как ловчий сокол. Суарон раскрыл неожиданно огромную пасть, полную рыбьих зубов, и истерически заорал. Безо всякого смысла, просто «А-а-а-а!..» с ужасными плавающими модуляциями.
— Напялила мужское тело — держись как мужик, — брезгливо сказал Дрозд, и все четверо покинули кабинет. Последней вышла Марина, зачем-то подходившая к столику с палантиром и снимавшая чёрную ткань.
Суарон скрипел зубами вслед.
ДОСПЕХИ СУАРОНА
Доспех, в полном соответствии с древним постулатом о том, что прятать нужно на видном месте, стоял в парадном ряду огромных статуй, опоясывающих нижний ярус башни. Чтобы забрать его, Петьке снова пришлось переключиться в боевую форму.
Во дворе продолжалось столпотворение с червём, и на бесшумное исчезновение одной из статуй никто не обратил внимания.
А доспех оказался велик! Как школьная форма следующего класса — немного, но это доставляло определённый дискомфорт.
— Зря ходили, что ли? — расстроилась Зуримба, которая перед этим страшно раздувалась от гордости. Как же! Она сама нашла доспехи для тёмного властелина! А тут…
— Не огорчайся раньше времени, милая, — утешил её Петька. — На это случай у нас есть прекрасное средство… — и достал из храна упаковку пудинга с надписью «для увелич.» и маленькую ложечку. Подрасти нужно было совсем чуть-чуть, и поэтому дозы требовались совсем микроскопические. — Ну что, за маму?
Ужин прошёл в приподнятой обстановке, хотя Марина быстро слиняла, сославшись на дела, да ещё и Зуримбу с собой утащила. Гоблины организовали огонь в камине (ещё одно неожиданное нововведение, хотя Петька был не против), придвинули пару кресел, и тёмный властелин с назгулом потягивали кофе, глядя на пляшущие языки пламени. Между креслами, вытянувшись во весь свой небольшой рост, лежала Фрейя в обнимку с сыром. Хаарта Дрозд отпустил к сородичам, размяться.
— Хочу предупредить тебя, Сёмыч, — нарушил тишину Дрозд. — Первая же пати, которая пробьётся до финального зала, наваляет тебе по самое не могу.
— Это почему? — удивился Петька.
— Да потому что новый доспех, с новым ростом и новым оружием, — Дрозд отхлебнул кофе, — это, считай, как в новый танк сесть. Пока разберёшься, куда жать да за какие рычаги дёргать.
— Так чего мы тогда сидим?
— Предлагаешь двинуть в поля, одёжку по фигуре обмять?
— Ну, конечно!
— И чего мы тогда обожрались, как два Тузика? — Дрозд поёрзал в кресле, теснее вминаясь в спинку. — Нет уж, давай завтра, с утреца?
Нежелание куратора бежать куда-то после плотного ужина было понятно. Но Петьку прямо распирало. И когда в столовую заглянул маленький гоблин и сказал:
— Мой господин, пришёл господин Оддгейр, — Петька прямо обрадовался. Оддгейр! Вот кто готов подраться всегда и с кем угодно!
— Приглашай! И предложи ужин гостю.
Как и полагается взвешенному хозяину, Петька выслушал неторопливые рассуждения викинга (с подробным описанием дневного обхода нескольких варварских посёлков, который показал, что не так всё запущенно, как казалось на первый взгляд, и что есть перспективные линии, и что хотя моря и нет, зато река столь широка, что в ином месте не разглядишь и земли на горизонте, и если будет возможность ввести кое-какие обновления, то он, Оддгейр, взялся бы за раскачку этой части локации, тем более, что необходимое условие — победить в поединке вождя варваров — он уже выполнил, чисто на всякий случай) после чего они пожали друг другу руки, и Оддгейр, как и положено, был принят на должность главы варварских земель с условием двухмесячного испытательного срока.