"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Во-вторых, нейросети отличались возможностями — производительностью например, а их возможности были напрямую связаны с возможностями человеческого мозга. Чем выше был природный коэффициент интеллекта носителя, тем более высокоранговую нейросеть возможно было установить человеку. При этом, чем больший ранг был у нейросети, тем больший прирост коэффициента интеллекта она обеспечивала носителю. А чем больше оказывался коэффициент интеллекта, тем быстрее шло усвоение баз знаний.
Естественно, что чем выше был ранг у нейросети, тем и стоила она дороже, и стоимость с каждым рангом росла в геометрической прогрессии.
В третьих, под каждую профессию все равно выпускались специализированные нейросети, а не использовались универсальные, что в принципе было не удивительно — слишком разные требования предъявляли к человеку разные профессии. От пилота космического истребителя требовалась скорость реакции — и пилотские нейросети использовали свою информационную шину под увеличение скорости прохождения сигналов, обеспечивающих максимальную реакцию. Работа ремонтника требовала доступ к дронам — для этого требовалась реализация многозадачности, чтобы как можно большим количеством дроидов мог одновременно управлять техник или инженер. Но инженер мог не только производить ремонт — он мог создавать новую технику или оборудование, выполняя роль проектанта — так что ему требовалось так же иметь высокий интеллект. Поэтому инженерные нейросети ставили как правило тем у кого интеллект был не ниже 160 единиц. Если основной задачей на работе был анализ и обработка большого массива информации, то устанавливалась нейросеть аналитика — там требовался уровень интеллекта от 180 единиц. При этом такую сеть могли ставить и ученому, и высокоранговому юристу, и иногда корабельному навигатору — задачи разные, а требования для их решения — одни и те же. В принципе, как понял Сашка, все крутилось вокруг трех человеческих параметров — интеллекта, памяти и реакции. Все же реализации нейросетей просто давали возможность усилить какой-то параметр в ущерб остальным.
И, в-четветых, нейросеть обеспечивала возможность подключения к ее шине дополнительных модулей, к примеру, модулей памяти, или модулей увеличения интеллекта, или «имплантов». Но стоимость таких модулей — а это были по сути суперкомпьютеры, бравшие на себя часть нагрузки на мозг — была многократно выше стоимости нейросети. Большинство жителей как правило довольствовались одной нейросетью.
Если ты имеешь высокий уровень интеллекта, ты можешь заключить контракт с корпорацией, тебе установят высокоранговую сеть, зальют необходимые базы, и ты десятилетие будешь отрабатывать в корпорации их стоимость. Твой уровень жизни при этом будет значительно выше, чем у простых работяг с одноранговой сетью. Можешь выплачивать с зарплаты больше, отказывая себе во всем — тогда расплатишься за три-четыре года, а потом будешь копить кредиты на дальнейшие улучшения. Так оно выглядит в идеале. Но как правило, разумному существу нужно и отдохнуть, и пар спустить — поэтому жить годы затянув пояс могут не все. А потом жизнь берет свое — половой вопрос, поиск своей половины, появляются дети… В общем, накоплением средств на импланты большая часть населения не заморачивается.
Иное дело корпорации — перспективным работникам нередко предлагают увеличить свои возможности установкой дополнительного импланта, что даст возможность перейти на более высокооплачиваемую должность. Тогда, как правило, работники соглашаются. Долг перед фирмой растягивается еще на десяток лет — при большей величине долга и зарплата становится тоже больше.
Впрочем, видов имплантов, как узнал Сашка, было больше, чем три уже известных, — и на усиление мышечной и костной ткани (такие как правило ставили армейцы и частные военные структуры своим «коммандо»), и на расширение количества одновременно управляемых дронов (любили такие импланты техники). Были даже такие «экзотические», как импланты «ДеЛиче» — каждая «ночная бабочка» (и этого добра в том мире было навалом) мечтала стать обладательницей такого, ибо он поднимал ее «профессиональные качества» на недосягаемую высоту.
Но Сашку заинтересовал из перечисляемых имплантов только один — имплант типа «Эспер», усиливающий экстрасенсорные способности носителя. К сожалению, именно по нему БарХаш ничего рассказать не мог.
* * *А еще БарХаш рассказал Сашке, в какой мир его вырвали из маленького планетарного мирка.
Обжитых звездных систем было несколько тысяч, и практически все они объединялись в Содружество. Но Содружество не было государством. Его даже нельзя было назвать надгосударственным объединением типа земного ООН. А вот государства как таковые были. Одних населенных людьми было несколько десятков, с широким спектром форм правления, да еще и под полсотни негуманоидных образований. В каждом были свои законы — то, что в одном государстве было распространенным явлением, в другом могло активно порицаться, а в третьем за это могли вполне убить. Тем не менее, торговля вносила свою лепту в культурный обмен, поэтому у всех входящих в Содружество государств была хотя бы одна космическая станция, открытая для всех, где действовали стандартные правила. Такая станция пользовалась экстерриториальностью — и суд, и органы правопорядка там выбирались из постоянно живших на ней. Многие крупные государственные образования допускали распространение таких правил на ту планету, около которой находилась данная космическая станция. Но в любом случае спуск на планету был сопряжен с определенной опасностью, связанной с незнанием местных негласных законов. Поэтому все посещающие «внутренние» миры получали уведомление о предупреждении, и краткий перечень того что нельзя делать. Да, вторым важным моментом было то, что для расчетов в Содружестве использовались универсальные кредиты. Их так и называли — «кредиты». Миллион кредитов в простонародье назывался «корп». Каждое государство старалось эмитировать свои деньги, но за пределы своих планет они не выходили. На каждой открытой космической станции можно было свободно поменять «кредиты» на местные дензнаки для расчета «внизу». Обратный обмен частенько был более сложной процедурой, через теневой обменный рынок.
Впрочем, торговцев это редко останавливало — там, где шла речь о прибыли, торгаши готовы были залезть в любую шкуру. Это касалось не только человеческих миров — негуманоиды так же активно вели торговлю, и ящера Аш-Камази можно было встретить на человеческих мирах не реже, чем, к примеру, человека в системах «крыс» Печембу.
Естественно, были те, с кем просто невозможно было установить контакт напрямую — в изолированной системе Килиан живущее симбиозом сообщество кристаллов и медуз, образующее нечто похожее на коралловый риф, представляло собой коллективный разум, общающийся телепатически. Договариваться с ними могли только негуманоиды Чизахи, сами бывшие сильными телепатами. Впрочем, договориться с самими Чизахи было подчас не меньшей проблемой.
Были негуманоиды, вообще ни с кем не шедшие на контакты — к примеру, «медвежата» Хиш всегда нападали на все суда, появлявшиеся вблизи занимаемых ими трех систем. Кто только не пробовал установить с ними контакт — все было без толку. Ну а поскольку сами Хиш никогда пределов своих систем не покидали, то на них махнули рукой и забыли, пометив в звездных картах сектор их обитания как закрытый на карантин.
А впрочем, и между человеческими государствами добиться какого-либо взаимопонимания частенько было невозможно — их объединяла, как правило, только реальная опасность, угрожающая одновременно всем. Во все остальные времена человеческие государства жили своей обычной жизнью — войны были постоянными.
* * *День снова пролетел незаметно. Проведя совместный ужин, Сашка снова отогнал гравитележку на летное поле и отправился спать. А утром Сашку избили. Причем не кто-нибудь, а его джамшуты. Не успел он выйти из кубрика, как на него набросились те, кто еще несколько дней назад униженно просили взять его на работу. Вот она, обратная сторона пресмыкания.