"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Игорь водворил связку ключей на место и прохромал к центральному входу:
— Профу фледовать ֆа мной.
Петька озирался по сторонам с высоты кураторского плеча. Ведущая к невысокому двухступенчатому крыльцу дорожка внутри двора почему-то заросла травой гораздо сильнее, чем снаружи. Пробивающиеся между булыжников пучки травы казались чёрно-синими.
Интересно, это для антуража? Придать месту вид эдакой романтической запущенности? Игорь ещё со своей винной экскурсией. Неужели находятся люди, которые ведутся на это — ну, такие, как в старых фильмах? Типа: «Ах, какой ужасный страшный замок! Давайте напросимся посмотреть достопримечательности, съедим что-нибудь подозрительное и обязательно останемся ночевать, причём все в разных комнатах!»
Петька фыркнул.
Хотя, чему удивляться? Вон, хоть четвёрку хоббитов из квеста взять. Двое из четверых померли дурацкой смертью, и неизвестно ещё, что сталось с парочкой, вернувшейся в Лутлориен. При их везении могли и пивом захлебнуться, празднуя счастливое избавление…
Игорь бодрым крабиком взобрался на крыльцо:
— Фюда, гофпода! Налево…
В холле было темно, но провалы ещё нескольких, уходящих в разные стороны коридоров, можно было рассмотреть.
— А там что — спальни и казармы? — нескромно спросил Петька.
А что? Раз уж их встречают с уважением, можно ведь и воспользоваться случаем, подсобрать информацию.
— Это фтобы гофти не фкучали, — судя по звукам, Игорь старательно чиркал спичкой по шершавому боку коробка́. Наконец, ему удалось извлечь огонь, и во тьме чётко вырисовалась рука, поднёсшая горящую спичку к толстой, сильно оплавленной свече. Петька автоматически отметил, что пальцев было семь. Огонёк перекинулся на фитилёк, и Игорь повернулся к гостям: — Хоֆяин велел уфтроить. Аттракционы для пофетителей. Беговые дорофки ф фюрпризами, хитрые ловуфки, раֆное… Молодёֆь любит, — он как будто посомневался: — Не ֆелаете попробовать?
Два тёмных капюшона синхронно отрицательно качнулись. Игорь церемонно кивнул:
— Я обяֆан был сфпросить. Пройдёмте… — он развернулся налево и углубился в коридор.
Здесь шаги Дрозда отскакивали от стен с глухим металлическим лязгом. Смотреть было особо не на что. Каменная кладка. Сухо. Пыльно. Изредка, в специальных нишах — массивные канделябры со свечами, глядя на которые сразу вспоминалась сауна, такие они были оплывшие. Паук. Ещё паук. Ещё-о-о-ой, какой огромный…
— Ты на кого зенки вылупил, слышь? — Петька погрозил кулаком здоровенному тарантулу, таращившемуся на них из-за очередного канделябра. Паук попятился в тень, но лупиться на гостей всеми восемью глазами не перестал.
Коридор пару раз внезапно вильнул. Понятное дело, какой же дурак будет строить в вампирском замке прямые коридоры! А как же нападение из-за угла?
Периодически уровень пола спускался или поднимался на одну-две ступеньки. Надо полагать, тоже для удобства убегания.
Наконец они достигли некоего большого помещения. Игорь отправился вдоль стены, зажигая в ещё более пафосных, чем в коридорах, канделябрах ещё более оплывшие свечи. Сразу стало возможно рассмотреть зал — та же серая каменная кладка, серые каменные полы, в дальней узкой стене — огромный камин (со следами золы от давно прогоревших поленьев и двумя готическими креслами рядом), по бокам которого можно было различить ещё две двери, полускрытые портьерами. Правая длинная стена была занавешена множеством глухих бархатных штор (естественно, чёрных), левая, глухая — вереницей парадных портретов. По центру — длинный стол чёрного дерева, с придвинутыми к нему высокими стульями с высокими же спинками и подлокотниками.
— Профу оֆидать ֆдефь. Я фообфю хоֆяину о вафем пֆибытии, — Игорь скрылся за одной из дверей, справа от камина.
Петька от нечего делать начал разглядывать портреты. На самом первом слева, потемневшем от времени портрете был изображён довольно высокий парень в одеждах, напоминающих византийские, тёмно-красных и глубоких багряных тонов. Далее галерею можно было рассматривать как эволюцию мод Византии и Италии (века эдак до девятнадцатого) с единственной примечательной чертой: в костюмах было всё больше чёрного и всё меньше красного (а тот, что оставался, становился всё темнее и глубже). Также на всех портретах кроме первого и последнего присутствовали женщины — всегда очень красивые и на всех полотнах разные — блондинки, брюнетки, китаянка даже (или что это за национальность?), разного роста и полноты.
По некотором размышлении Петька уточнил:
— Это же всё один и тот же мужик?
— Всё верно, мой юный друг. Джулио Вентру собственной персоной. Как видишь, он у нас красавчик, и женщинам нравится чрезвычайно.
— А ещё модник, — заметил Петька.
— Этого не отнять, — согласно кивнул Дрозд.
— И сколько же ему лет на самом деле?
— Лет шестьдесят где-то. На заре «Надежды» ему было около тридцати, вот и считай.
— И что случилось? — Петька кивнул на последний портрет. — Женщины любить перестали? Или он их? Может, у него теперь мальчики в фаворитках?
— Что за дурновкусие, — раздался позади них несколько тягучий хорошо поставленный голос, — мальчики…
Дрозд неторопливо повернулся, и Петька смог получить полнейшее удовольствие от созерцания главы клана Вентру воочию.
Джулио был презентабелен, как холёный мафиози с обложки журнала для дам: высок, подтянут и доволен собой. И художники ему совсем не льстили.
Лицо хозяина особняка, в противовес Игорю, вызывало в памяти ассоциации типа «благородный лоб» и «аристократический профиль». Плюс пронзительные и не очень добрые глаза, радужка которых была чёрной настолько, что практически сливалась со зрачком. Аккуратные усы и бородка напоминали портреты итальянских аристократов века эдак пятнадцатого. Глянцево-чёрные волосы мягкие локоны были собраны в хвост на затылке.
Черты вовсе не были угловатыми, напротив — создавалось впечатление, что этот персонаж питается регулярно и вполне для себя достаточно. Губы естественного цвета — никакого вульгарно-алого!
Костюм соответствовал моде ХIХ века — тройка с длинным сюртуком и мягким галстуком. Черным было всё, кроме белоснежной рубашки.
— Джулио… — с непонятной интонацией протянул Дрозд, — ты всё такой же франт.
— А ты всё старомодно, назгулом? — Джулио опустился в кресло у камина, закинув ногу на ногу, высокомерно скривился. — Я смотрю, смерть крыс притащил. Боишься, что мои подопечные позавтракают твоим питомцем?
— Сам ты смерть! — возмутился Петька и тут же прикусил язык. Блин! Всё-таки фигловская природа сильно влияет на рассудительность…**
**См. Примечания, п.3.
— М-м, оно живое, — усмехнулся Вентру. — Я уж подумал, что ты на старости лет начал разговаривать с фамильярами.
— Не вижу в этом ничего зазорного, — равнодушно пожал плечами Дрозд. — Ты разве не в курсе, что ИИ гораздо больше ресурса вливает в мобов, общающихся с живыми людьми?
— Так то с людьми… — Джулио рассеянно пригладил бородку.
Из боковой двери вышел Игорь, хромая ещё более выразительно, чем в прошлый раз. Тем не менее, он умудрялся довольно ровно нести поднос с двумя бокалами и графином на нём. Содержимое графина выглядело подозрительно тёмно-красным и при каждом шаге колыхалось, оставляя на прозрачных стенках густые потёки. Дрозд раздражённо махнул слуге рукой, мол — не нужно, и спросил:
— Учебка интересуется: не передумал на счёт стажёров?
Джулио принял из рук Игоря бокал и с удовольствием отпил из него:
— Чтоб я собственными руками плодил конкурентов? — он засмеялся неприятным сухим смехом. Под потолком лёгким шорохом рассы́палось эхо. — пусть поищут дураков в другом месте.
— Но, говорят, Вентру активно привлекает молодёжь, так почему бы…
— Ти-ише, тише, Дрозд. Не так быстро. Молодёжь из игроков. Ты видишь разницу, верно?
Разницу видел даже Петька. Как бы хороши не были игроки, никогда они не смогут занять пост менеджера локации — а значит, ни один игрок не сможет стать главой вампирского баронства, как бы хорош он ни был. Для НПС всегда найдётся скрытый бонус.