"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Тури, старший мастер посёлка у Круглого озера, представил себе оживлённые трассы, по которым то и дело проходили гномы, провозили товары и материалы…
— Кто это сделал?
Бруг повёл плечами, что можно было бы счесть жестом неопределённости:
— Говорят, сами же гномы, когда бежали из северной Нории — в надежде закрыть путь Барлогу. Огромный провал разделяет северную и южную Норию уже несколько сотен лет.
Петька вдруг почувствовал смертельную усталость:
— Я очень давно не был в этих местах, Бруг, — изнутри так и рвалось «я очень давно не был дома», и Петька сдерживал эти слова изо всех сил.
Урук-хай слегка склонил голову:
— Если мы покинем Норию сейчас, то сможем выйти на тропу, проходящую по восточному склону гор до самого зачарованного леса. Там можно будет снова спрятаться в горе́ — либо пойти по поверхности, в зависимости от обстоятельств.
Идея показалась достаточно здравой.
— Разумно. Веди.
Должно быть, кто-то периодически пользовался и этим «входом», и тропой: к окнам, устроенным довольно высоко, были стасканы камни, в которых Петька узнал куски колонн из соседней галереи. Карг пошёл проверять эту насыпь на прочность, Бруг скрылся в ведущем в зал коридоре, пояснив, что для догоняющего их Грыча нужно оставить метку, а Хат уселся напротив Петьки и принялся наблюдать, как Марина держит его за руку.
— Что ж ты психанул-то так?.. — бормотала она. — Этак никаких нервов не хватит… Лечилку дать?
— Обойдусь…
Нет, лечилка для тёмного властелина — это уж крайний случай, если, допустим, голова оторвана. Ну, или хотя бы нога. А так — нечего авторитет мегабосса ронять, не комильфо. Марина, наверное, так и подумала, что Петька откажется, и чего-то подшаманила своё, потому как телу вернулась бодрость, а духу — спокойствие. А потом она читерски воспользовалась своим лисьим умением парить по воздуху и плавно взлетела к оконному проёму. Петька мысленно покряхтел и полез следом.
23. И СНОВА В ПУТЬ
ГОРНЫМИ ТРОПАМИ
Человеческая составляющая свежему воздуху и открытому пространству обрадовалась. Хотя настолько открытого места в Петькиной жизни, пожалуй, ещё не было. Если повернуться спиной к скале и смотреть всё больше вперёд и вверх, синевы становилось столько, словно в небо падаешь…
А тропа оказалась довольно широкой и даже — к вящей Марининой радости — свободной ото льда. На такой высоте и при местной сухости влагу выдувало напрочь. Не тропа даже, а почти дорожка.
— Как на счёт лошадей? — деловито предложила Марина. — Думаю, мои лошадки спокойно возьмут и орка, оборотня же они возят.
По итогу, отряд их начал выглядеть довольно оригинально: урук-хай на варге и три всадника: гном, эльфийка и орк. Пролетающие время от времени над хребтом крабайн наворачивали над ними круги и снова уносились вдаль — рассказывали ли они что-то и кому, оставалось загадкой. Пока никого и ничего подозрительного им не встретилось.
Остаток сегодняшнего дня был… очень ярким, да. Высокогорье, снег и слепящее солнце. Через три часа Марина заметила, что у всего отряда начали слезиться и опухать глаза и без разговоров (на правах главной ведьмы) напоила всех, включая варга, лечилками.
А ещё этот кусок был скучным — узкая тропа не располагала к разговорам, орать в горах — тоже идея так себе, всё что оставалось — разглядывать шикарные виды, но под конец третьего часа Петька начал думать, что это как-то перебор. Ладно хоть, информации для размышлений было предостаточно.
И потому, когда у горизонта показалась тёмная каёмка леса, все обрадовались. А уж когда дорога раздвоилась, и одна часть начала забирать выше, к темнеющим в отдалении пусты провалам окон, а другая — спускаться вниз, Петька испытал невероятное облегчение. Более того, им овладело любопытство. Он вдруг подумал, что разграбленные пределы Кхазад-Дума наводят на него горькую тоску, а вот случая посмотреть на лес Фунгорн в ближайшем будущем может и не представиться — и когда маленький отряд притормозил на развилке, ожидая его слова, решительно кивнул:
— Вниз.
Однако, доехать до леса в этот день они не успели. Не успели даже спуститься к подножиям гор. Сигнальный маячок замигал об истечении игрового времени, пространство вокруг замерло, и их выкинуло в переходную кабинку.
— Крындец, я сегодня устала, — Марина вернула себе свой родной вид и внезапно переоделась в какую-то пижаму с мишками. — Пойдём ко мне, а? Посмотрим какое-нибудь кино и ляжем как дрова.
— Шикарный план, — согласился Петька, которого последние три с половиной часа утомили сильнее, чем все прочие сутки.
И они пошли к Марине, включили какое-то старое смешное кино на большом экране напротив кровати, и даже смеялись — пока ели. А потом уснули, обнявшись. И снился им Горацио, сыр. И гоблины.
ОПАСНЕЙШИЕ ТВАРИ…
15 июня, понедельник, день двадцать первый из восьмидесяти четырёх.
Марина проснулась первой и села на кровати. Вот что это было! Горацио! А во сне приснилось, как будто она стоит на берегу, сплошь усыпанном надувными мячами, и как будто приближается цунами — земля дрожала. Это Горацио, наверное, урчал по-своему.
Она тихонько встала, принесла из кухни угощения караульщикам. Те спрыгнули с кровати — а чего, пока дракоша в ногах у хозяина греется, можно и ослабить неусыпный контроль.
На всю эту возню проснулся Петька, обнял Марину, проверил пуховый узелок, погладил Ваську с Горацио — никого не обделил внимание, одним словом.
— Марин, проводишь их к Ягусе?
— А ты?
— Хочу по парку пробежаться, вместо зарядки.
— А, ну давай!
— Как на счёт моря вечером? Я бы на тот берег в заливе сходил.
— На Мексиканский?
— Ага. С Яной поговоришь?
— Конечно!
Он открыл им дверь на полянку — избушка при виде компании начала топтаться и издавать скрипуче-кудахтающие звуки — а сам побежал через парк.
Утро было свежим, в кронах деревьев, невидимые в листве, с энтузиазмом орали какие-то птицы. Гонял мысли про орков, про гоблинов. Во ещё, кстати, — про варгов. На тяп-ляп как-то всё устроено, без огонька, поэтому и людей тут нет — в смысле, игроков за тёмную сторону. Что за интерес отыгрывать тупых персонажей? Некоторые идеи потихоньку трансформировались в задумки. Нет, гоблины определённо были находкой!
На входе в учебку дзынькнуло сообщение от Марины: «В девять у меня! Будем ждать!» — отправил в ответ смайлик с поцелуйчиком и постарался настроиться на рабочий лад.
К буфету они с Дроздом подошли одновременно, только Петька — бодрячком, а куратор — устало, словно баржу с цементом разгрузил.
— Что-то вы, Иван Андреич, как-то…
— И не говори, Сёмыч. Стар я стал, что ли, для этого дерьма. Насмотрелся на эту зомбятню, аж с души воротит. Тишины охота. Берёзки, окушки в речке… — «Знакомый базар», — подумал Петька, а Дрозд печально продолжал: — В санаторий мне надо, на воды целебные. Или на курорт. На самом деле, на курорт даже лучше.
— Там, Иван Андреич, ещё про геморрой размером с кулак вы пропустили, — сочувственно покивал Петька.
Дрозд посмотрел на него с интересом:
— Не знал, что ты поклонник ретро-фильмов.
— Не то что бы поклонник, но кое-что смотрел**.
**Смотри Примечания, п.13.
— Ладно! — неожиданно взбодрился Дрозд. — Тогда направим наше внимание на здоровое питание.
Петька уже привык, что под здоровым питанием его куратор, как правило, подразумевает размер порции, и возражать не стал.
— Отчёт хороший, — энергично похвалил Дрозд Петькину писанину, расставляя на столе тарелки, — признавайся: помогал кто?
— Почему «помогал»? Грамотное использование аборигенов, — сделал морду кирпичом Петька.
— Девок опросил? — проницательно сощурился Дрозд.
— Не только.
— Молодец. Правда, Женя Васильевна опять молнии метала, что там по твоей милости какого-то менестрельчика чуть не линчевали, но мы отметём эти вопли с негодованием. Обделался лёгким испугом, вот и пусть радуется.