"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Единственное свободное место оказалось за столом у правой стены, где как раз сидели, приглядывая себе цель поинтереснее, три местных красотки. Петька пару секунд раздумывал: насколько уместно и приемлемо в данном обществе будет присоединиться к их компании, — и тут одна из девиц повернулась ко входу, радостно расцвела и толкнула под бок свою соседку, кивая на Петьку. Юма! Только в этот раз она была наряжена — куда там скромной банщице! Узорчатая шёлковая юбка, туфельки на каблучках, парчовый корсет, поднимающий и без того пышную грудь. Рубашка превратилась во что-то прозрачно-кружевное и настолько минималистичное, что ею, как фактом, можно было уже и пренебречь. Да и шишка сменилась высоким конским хвостом. Глянцево-чёрные локоны красиво спадали на обнажённые плечи. На богатого клиента вышла, ясен пень.
19. ЗНАКОМСТВА ПРИЯТНЫЕ И НЕ ОЧЕНЬ
А ПРИКЛЮЧЕНИЯ ВСЕГДА НАЙДУТСЯ
Петька усмехнулся и пошёл к весёлому столику. А что? Информатором девчонка оказалась неплохим. Язык имела живой… во всех отношениях, кхм… так что — почему и не поговорить? А то, что сразу несколько человек угрюмо сверлят ему спину, так плевать мы на это хотели. Пусть глазеют, пока глаза есть.
Он подошёл к столу и галантно поклонился:
— Приветствую вас, прекрасные дамы! Не соблаговолите ли принять случайного путника в свою компанию?
Девки захихикали и завозились.
— Садитесь, милсдарь, отчего же нет? — за всех ответила Юмина товарка, тоже с высоким хвостом, но блондинистым. Да здесь все девушки были с такими причёсками, кроме одной, с распущенными волосами и лютней. По ходу, знак профессии.
Петька присел на свободное место, так, чтобы лучше видеть зал. Девицы тут же подвинулись поближе, демонстрируя, что называется, товар лицом. Он, не скупясь на комплименты, похвалил это цветник и дружески подмигнул Юме:
— Вторая смена?
Она немного отстранилась и пристально на него посмотрела:
— Я не поняла, ты из наших, что ли?
Вот блин! Неужели она НПС? А он ведь ничего такого не имел в виду, просто для начала разговора. А если она — моб, и тут у них какое-нибудь подполье или тайная организация, и вопрос про вторую смену — это типа пароль, вроде как «грузите апельсины бочками»? Что сказать?
Третья дама резко наклонилась ближе:
— Брось, Юма! — Юма вздрогнула, как будто её пнули под столом. — Перегреешься в своих банях и несёшь всякое. Вы не обращайте на неё внимания, милсдарь.
— Спокойно, барышни! — примирительно поднял ладони Петька. — Не стоит портить друг другу лодыжки. Просто сделаем вид, что я ничего не услышал — тем более, что я ничего не понял. И не выпить ли нам по этому поводу по стаканчику? Что здесь подают из приличествующего красивым дамам?
Девицы оживились и начали предлагать сорта вина. В итоге они поймали за полу́ служку, заказали кувшин лучшего Меттинского розового, тарелку жареных куриных крылышек, сыра, фруктов, запечённую в пряностях баранью ногу с овощами. Рассудив, что закуски получилось много, а выпивки мало, Петька спросил у служки лучшего вина и получил ещё кувшин выдержанного Туссентского — и хотя оно обошлось вдвое дороже, чем всё остальное вместе взятое, на вкус было просто божественным.
— Дамы, за вас! — поднял он первый стаканчик. — Не уверен, что смогу остаться на ночь, но хотел бы провести ужин в приятной компании. Ваше время я оплачу, — Петька вынул из кошеля и положил перед каждой по паре серебряных монет.
— Всегда бы так работала! — довольно сказала блондинка, и подружки согласно кивнули.
— О, смотрите! — воскликнула рыжая. — Это же Ромуаз из Виля! Говорят, он учился у самого́ Люпика!
— Да брешут всё, — критически высказалась блондинка, но всё равно повернулась к возвышению, на котором очередной красавчик подкручивал колки лютни.
Песня была не так грустна и не так пространна, как можно было опасаться. После этого музыканта выступил следующий, затем девица с распущенными волосами. Менестрели выходили с некоторыми паузами, оставляя посетителям таверны возможность отдать должное еде и напиткам. Кроме того, девчонки вскоре разрумянились, расслабились и болтали наперебой, так что Петька успел здорово дополнить для себя картину города.
— Слушай, а что ты весь в чёрном? — блондинка пристроила грудь поверх сложенных на столе рук, от чего белые объёмистые округлости чуть не выкатились из декольте рубашки. — Я уж думала, у тебя траур, что ли.
Петькино одеяние, действительно, резко контрастировало с общим видом таверны — броским и кричащим. Даже ведьмаки, самые сдержанные в этом отношении, имели в костюмах кой-какие зелёные, тёмно-красные или синие детали, да и кожу предпочитали в основной коричневую, а не чёрную.
— М-м-м… давайте назовём это словом «обет», девочки? — предложил Петька. — Хотя траур по потерянной беспечности тоже подойдёт.
Рыжая девица глубокомысленно скривила губы:
— Что ж, полагаю, этот повод стоит того, чтобы выпить.
— Не чокаясь, — не вполне трезво кивнула блондинка.
В противоположном углу таверны, между столов менестрелей, разгорался какой-то спор. Голоса возвышались всё громче, перерастая в крики.
—…да ч-чё я н-на! Я тоже менестрель! Пусти, грю!..
На возвышение прорывался пёстро одетый парень. Что-то в спотыкающейся фигуре показалось как будто знакомым.
— Пусти его, Гро! — махнул тряпкой для протирки кружек хозяин заведения. — В «Трёх зайцах» привечают всех менестрелей. Пускай господин споёт, не то ещё обидится на нас.
— Слышл, да⁈ — глотая звуки, поддёрнул штаны менестрель и довольно бодро взобрался на сцену, споткнувшись всего один раз. Стукнувшая о ступеньки лютня гулко загудела, заставив скривиться всю музыкальную братию.
Дальше он начал петь.
— О, Господи… — пробормотала Юма, сморщившись. — Лучше б он упал под стол…
— Этот парень третий день в городе, — пояснила блондинка, подкрепляя слова витиеватыми движениями руки с зажатой в пальцах апельсиновой долькой. — В первый день стеснялся. Во второй — напился до нестояния. А вот сегодня…
В этот момент поющий дал такого петуха, что до него самого наконец дошло, насколько он лажает. Он остановился, пробормотал: «Ещё раз…» — но лучше не стало. Хуже того, дальше ему играть не дали. Нет, вышибалы не полезли на помост, а вот посетители начали дружно свистеть и орать всякое в духе «гоните его в шею!»
Незадачливый менестрель слез с возвышения, наливаясь дурной кровью. Гнев требовал выхода, но парень был всё же недостаточно пьян, чтобы нарываться на компанию — а все столы были заняты именно компаниями… и тут его взгляд упал на Петьку. Петька сидел за столом один — бабы не в счёт! — и явно испытывал к певцу смешанное чувство досады и брезгливости. И это было оскорбительно вдвойне!
Менестрель нетвёрдо доковылял до их стола и остановился набычившись:
— Что, господин Чернильное Пятно? Вам недостаточно понравилась песня?
— Чё ты лезешь? Не видишь — человек в трауре? — взвилась рыжая, а блонди согласно поддержала её:
— Иди, проспись! Нажрался — нечего приставать к порядочным людям!
Однако мозг менестреля, видимо, достраивал предложения внутри собственного мирка, потому что он злобно сощурился:
— Это я нажрался как свинья? — он покачнулся и вцепился в столешницу. — Ах вы ш…
И тут Петька совершенно на автомате выплеснул парню в морду целый бокал вина, задним числом порадовавшись, что это было просто розовое, а не выдержанное Туссентское. И глядя в мокрое, кашляющее лицо понял, почему этот парень так сильно казался ему знакомым!
— Лучше последуйте совету этих дам, сударь. Поди́те и проспитесь, — холодно посоветовал он, и совсем уже тихо, глядя в выпученные глаза: — И я никому не скажу, почему вы, господин менестрель, так тщательно натягиваете берет на свои хорошенькие ушки.
В глазах менестреля мелькнуло узнавание:
— Ты!!!
Рыжая и блондинка, всей душой оценив, что мужчина за них заступился, готовы были ринуться в бой, но Юма быстрее товарок прочитала намёк — и успела первая. Глаза её загорелись яростью: