"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
В траве у самых ног Дрозда зашевелилось, на свет выползла крошечная — сантиметров двадцать — серебристая змейка… половина длины которой внезапно раскрылась блеснувшими сталью челюстями! Там и зубы были! Челюсти лязгнули, смыкаясь. Дрозд подпрыгнул и пинком отправил злостную рептилию в кусты:
— Вот только зазевайся! Враз полноги отхватят!..
Петька подумал, вынул из храна гномьи подкованные сапоги. И шлем, потому что полноги — это, конечно, неприятно, но полголовы — куда хуже.
— Неплохо, — одобрил куратор, тоже извлёк шлем и обулся в нечто укусопрочное, — Ну, пошли, оглядимся.
Лес усиленно прикидывался мирным пейзажем. Натурально, картинка как с рекламного плаката какого-нибудь экологически чистого района. Листва зеленела, облитая настолько жизнерадостным солнцем, что, казалось, оно говорит: «Посмотри, какая красота! Здесь мир, покой и полная гармония. Иди сюда скорее!» — и это дико настораживало. К тому же амулет начал тихонько покалывать. Петька шёл рядом с Дроздом, озираясь по сторонам. Откуда тревога? Тут, главное, и в подлеске-то не спрячешься — потому что нету его, этого подлеска! Лес простирался вокруг, прозрачный, светлый, и даже трава была как будто подстрижена, примерно по щиколотку. Кроны деревьев время от времени шевелились под порывами ветра, и это тоже нервировало. Медальон сигналил всё чаще. Да что ж такое!
И тут Петька увидел, как под очередным порывом ветра часть одной кроны оторвалась от своего дерева и перекинулась к другому!
— Это не ветер!!! — заорал он, — Сверху, на деревьях!
И они посыпались. Зелёные антропоморфные фигуры, сплошь покрытые нежной весенней листвой. У них были тела, руки и ноги. И, наверное, всё-таки головы. Только вот ни глаз, ни ртов, ни вообще чего-то похожего на лица у них не было. Зато были лианообразные плети, выстреливающие подобно кнутам, обвивающие руки, старающиеся подсечь ноги… И от того, что эти существа одновременно были похожи и непохожи на людей, становилось жутко. Скьявона сама прыгнула в руки — и понеслось!
Они кружились в хороводе этих инфернальных кустов, которые всё не кончались.
По щиколоткам резко ударило, и земля крепко треснула его в спину. Ноги даже через сапоги резануло так, что Петька подумал — оторвёт нахрен! Сразу два лиственных монстра захватили его и теперь ввинчивались в землю, втягивая лианы за собой, в противоположные стороны! Зелёные плети натянулись, словно струны.
— Вместе! — крикнул подскочивший Дрозд, они рубанули по двум захватам одновременно, и оба атакующих листвяка втопились в землю, да так, что даже следа не осталось.
Петька торопливо выпутался из обрубков лиан. Дрозд стоял над ним, пытаясь смотреть сразу во все стороны.
— Бежим!
Весь прилегающий солнечный лес ходил ходуном. Они стягиваются с определённой площади, как зомбарики на крик паникёрши — понял Петька. Возможно, реагируют на звук. Или на движение. Или на тепло? А может, и на всё это вместе.
— Вон туда! — Дрозд повернул в просвет между деревьями, сквозь который виднелась благословенная мрачность тёмных земель, — Они как осы — на запах собственного сока идут, с-с-суки!
Ах, вот оно что!
— Вон, поляна! — Дрозд свернул правее, — Жми! На открытое пространство они не вылазят!
Они выскочили на поляну — нет, даже на широкий луг, поднимающийся изумрудным бугром. Петька ещё успел подумать, что снова больно уж красивое, как Дрозд остановился, словно вкопанный:
— А-та-та да ра-та-та! Восемь раз с припевом!
Деревья охватывали луговину широкой подковой, и теперь казалось, что в этом лесу предостаточно подлеска — листвяков собралось так много, что древесные стволы совершенно скрылись за их телами. Монстры выбрасывали свои плети, но не могли дотянуться до людей. А Дрозд стоял на бугре и смотрел в сторону тёмной равнины, от которой их отделял широкий кусок луга. И вот этот луг ему как раз и не нравился.
— Что не так? — спросил Петька.
Дрозд упёр руки в боки и сдвинул шлем на затылок:
— Вон, смотри: видишь, цвет травы меняется?
— В низинке? — уточнил Петька, — Светлее, вроде?
— Ага. Помнишь ту змейку? Большеротую? — Петька кивнул, — Где серебристой травы много — самые их гнёзда. Тысячами кидаются. Причём, брат, каждая примерно восьмая — с ядом. Вроде слабенький яд, мелочь, но когда их даже десятки, а уж сотни… Тут как мечом не маши…
— И что делать?
— Что делать, что делать… Стоять будем, так рано или поздно и сюда приползут, — Дрозд открыл свой хран, — Сейчас поищем… сто лет я его не использовал… О! Есть! Смотри, какая вещь! — на ладони Дрозда лежал небольшой амулетик.
— Что он даёт?
Куратор подкинул амулет на ладони:
— Даёт сущую мелочь. При активации в пятиметровой зоне вокруг тебя все враги будут получать пять единиц урона в секунду. Пустяк. Копейки! Если против тебя серьёзный противник — или противни ки — на действие этого амулета надеяться бессмысленно. Даже средний орк из мобовской деревушки имеет единиц шестьсот, не говоря уже о всяких боссах. Но если какая-нибудь вредная паучиха насылает на тебя сотни ядовитых паучат, по паре единичек каждый — работает отлично! Против крыс помогает — вот уж противные твари! Ну и против этих большероток.
— А сколько у них жизни? — с исключительно практическим интересом спросил Петька.
— Три-четыре, обычно так. На массу рассчитано.
11. О РАЗНЫХ ДИЗАЙНЕРСКИХ НАХОДКАХ
ВТОРНИЧНАЯ ПРОГУЛКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Со стороны серебристой луговинки послышался нарастающий шелестящий звук, словно кто-то доставал мишуру из кулька с новогодними игрушками. Много мишуры.
— Это они? — спросил Петька. Честно, было не по себе.
— Спокуха, Сёмыч! Не ссым! Минус нашей волшебной выручалки — в сроке действия. Десять минут — и привет ромашке. А у меня она одна, так что не тупим, шагаем бодро. И держись рядом, строго в зоне покрытия!
Большероток было так много, что по траве бежала рябь от их движения. Дрозд активировал амулет, и они пошли напрямую через серебряный луг. Позади оставалась узкая стёжка слегка примятой травы, по обе стороны которой, если приглядеться, можно было увидеть множество крошечных дохленьких змеек.
— Разработчики тут задачу себе упростили донельзя, если честно, — рассуждал Дрозд, — Через полчаса у каждой змеюшки респаун. И что ты думаешь? Они просто оживятся — и всё! Никаких тебе затей с вылуплением из яиц и прочего. Тупо неизменное число на определённую зону, дёшево и сердито.
Они миновали опасную зону и вышли на взгорок, где трава переставала быть сказочно прекрасной и становилась просто травой, даже немного прибитой. В воздухе потянуло гарью, солнце подёрнулось дымкой и начало отливать багровым. Впереди открылась обширная равнина, разбитая на поля, перемежающиеся кусками леса.
Раз есть поля — должны быть и крестьяне? — рассудил Петька.
— Иван Андреич, а не можем мы, пользуясь случаем, поближе познакомиться с бытом местного населения?
Дрозд посмотрел на него внимательно:
— Отчего не можем? Запросто. Плащики накинем только, чтоб соответствовать.
Эта деревня принципиально не особо отличалась от той, в которой Горыныч головы эльфам откусывал. Здесь были дома — и попроще, и посолиднее — всяческие амбары и сараюшки, даже открытая кузня под лохматым навесом. Вот только…
— А где женщины? — спросил Петька.
— Хм-м, — Дрозд не менее озадаченно оглянулся, — Тут, Сёмыч, ситуация двоякая. Если честно, я раньше на этих картах орчанок в принципе не видел.
— А откуда же брались орки? — задал тупой вопрос Петька.
— Мда, брат… — Дрозд двинулся по центральной деревенской улочке, и Петька пошёл следом, продолжая крутить головой, — Видишь ли, ещё со времён уважаемого Профессора — я имею в виду создателя первого большого и подробного фэнтези-мира…
— Я так и понял.
— Так вот, ещё со времён Профессора принято было считать, что орчанки (или орчихи, как тогда чаще говорили) никогда не покидают подземных тайных убежищ. Ты ж трилогию читал?