"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Если бы не капитальная тень, наше копошение вызвало бы всеобщий ажиотаж. А так спальня готовилась ко сну, не ведая, что происходит прямо в её середине.
— Ты, пока я летаю, остальные вещи в простынь завяжи, иначе сто раз гонять придётся.
Летела я не напрямую, а немного петляя. Боялась, что кто-нибудь умный, приложив к карте линейку, сможет вычислить конечную точку моего маршрута. За несколько улиц до нужной точки я начала следить за балансом энергий максимально тщательно, чтоб никакая следящая труба меня не засекла, а к заветному балкону, можно сказать, прокрадывалась вовсе на цыпочках.
Свет в квартире зажигать не стала — достаточно было бьющей в окна луны, растолкала по ящикам комода Марусино богатство, книги в шкаф составила. Хотела было настроить цветы на автоматический полив и подпитку жизнью, но тут же шлёпнула себя в лоб — уж тогда проще карточку «Я здесь!» на балконе повесить. Потом с цветами разберёмся. В конце концов, когда этот кипеш пронесёт, таких цветов можно будет хоть поле вырастить.
Назад летела на пустом мешке, как на ковре-самолёте, опять со всеми предосторожностями.
Второй рейс, с Марусиным кулём из простыни, прошёл не без казусов. Сперва мы его еле в окно вытолкнули — рыхлый он получился, бесформенный. А потом я его чуть над городом не развалила. Вот был бы конфуз, да уж.
В третью очередь я отвезла свои рисовальные богатства.
Закончили мы эти экстренные грузоперевозки к двум часам ночи. У меня в комоде остались только казённые мелочи (типа расчёски и ниток), пряжа и коробка с бусинками. На этот счёт у меня родился отдельный план, для реализации которого мне требовалось выйти в город днём.
  
25. ТЯЖЕЛАЯ НЕДЕЛЯ
 
РАЗ УЖ ВРЕМЕНИ МАЛО…
Опасаясь, что страшности и ужасности свалятся на меня прямо скоро, не откладывая в долгий ящик, в понедельник с утра я полетела в город. Никакие танцы с санчастью заводить не стала, сказала Марусе:
— Раз уж ты начала с мороком тренироваться — вот и продолжай, удобный случай.
В итоге она осталась в учебной комнате отделения, а я прямо из окна этой комнаты и отправилась. Раму мы прикрыли, не защёлкивая на шпингалеты, чтобы я потом могла просто толкнуть и проникнуть внутрь.
Хозяйку квартиры вызвала через работницу кафе. Сообщила ей новость, что доктор прописал мне поездки на море, поэтому…
— Вы хотите вернуть оплату за неиспользованные месяцы? — несколько испуганно спросила мадам.
— Напротив, я хочу, чтобы эта квартира сохранилась за мной на случай моих приездов, очень она мне нравится — спокойно, тихо, вид хороший. Поэтому я хочу проплатить сразу за несколько лет вперёд, — я выложила на стол пятитысячную бумажку. — Вы уж рассчитайте. Только вот, что с цветами делать, ума не приложу.
Хозяйка посмотрела на деньги с большим уважением.
— А вы не переживайте. Цветы мы забрать можем — хоть сейчас! Марина! Марина! — закричала она, призывая работницу кафе, — позовите девочку, которая у вас тут прибирается. Пусть сходит, принесёт цветы, которые ей покажет вот эта дама. И чистый лист с ручкой подайте мне.
Пока хозяйка старательно выводила буквы, я заказала кофе и десерт. Настояла на оплате (надо же мне было пятьсот рублей разменять). Потом забрала расписку о принятых от меня деньгах за аренду квартиры аж за восемь лет четыре месяца (в дополнение к прошлым десяти) и поднялась к себе в сопровождении молоденькой девушки, напомнившей мне раздатчицу из больницы для бедных. Первая работа после школы, наверное.
— Ой, сколько цветов! — ошарашенно огляделась она.
Их было действительно много — наверное, не меньше пятидесяти горшков. Даже с лифтом набегаешься — мама не горюй.
— Вот вам поощрительный приз, — я сунула ей пятирублёвую бумажку. — Начинайте, а я пока хотя бы часть в подъезд выставлю.
— Ой, барышня, это много! — девушка испуганно смотрела на деньги.
— Надеюсь, вы их потратите с умом, — произнесла я занудным тоном гимназической завучихи.
На этих словах уборщица вздрогнула и, явно, перестала представлять себе нечто фантастическое. Ещё бы! Столько всего классного можно купить на пять рублей, если до этого ты каждую копейку экономил. К примеру, пятьдесят раз прокатиться на каруселях или выполнить столько же заходов на утренний сеанс в кино… Мда.
 
Горшков оказалось не пятьдесят, а тридцать шесть, что, с моей точки зрения, не умаляло размер подвига. Я вынесла их, заставив почти всю лестничную площадку. Девушка пришла уже с помощницей, и они вдвоём начали составлять цветы в лифт, чтобы перевозить их большими партиями. Оптимизация трудового процесса!
Квартирка без горшков стала как будто просторнее и прозрачнее, и это не могло не радовать. И голова болеть за поливание не будет.
Я осмотрела себя в зеркало, нашла вид удовлетворительным для прогулок и направилась во второй пункт моего сегодняшнего плана — в особняк господ Скворцовых.
Свой вход в дом я обставила точно так же, как и в предыдущее посещение. Не стоит, чтобы меня видели наблюдатели, которые, скорее всего, есть. Евстафий Ильич вышел встречать меня лично, но, похоже, переживал несколько смешанные чувства.
— Прошу в кабинет.
Направляясь за ним, я успела оценить как физическое его состояние, так и ментальное.
— Давайте перейдём сразу к делу. Я сегодня без предупреждения, так что чаи распивать не расположена. Честно скажу, не вижу никаких отклонений от первоначального плана восстановления. Единственное, скорость процессов немного упала, поэтому мы сейчас чуть её подтолкнём. Таким образом, в течение недели исцеление и завершится, и стабилизируется. Только кольцо уж не снимайте, хотя бы в ближайшие месяц-два.
— Мне присесть?
— Да, прошу. Как в прошлый раз.
Процедура заняла около пятнадцати минут.
— Ну, вот и всё. У меня к вам есть один вопрос: не подскажете, где в нашем городе можно приобрести большую партию гранёных стеклянных бусин?
— Насколько большую?
— Ну, скажем, ящика два-три.
Евстафий Ильич удивлённо приподнял брови:
— Вернее всего — на стекольном заводе. Я напишу вам адрес.
Он достал из бюро небольшую карточку и старомодно вписал улицу и номер строения перьевой ручкой, присыпав её каким-то порошочком, который потом стряхнул.
— Вот, пожалуйста, — он немного помялся. — Мария, у меня тоже есть просьба.
— Слушаю.
— Не могли бы вы ещё раз посмотреть Сергея?
Я непонимающе уставилась на него:
— А что с ним на этот раз?
— Я… не уверен…
— И всё же?
— Скажите, тот дух — он не мог вернуться?
— Исключено.
Я же видела — он пяти метров преодолеть не мог. Хрен бы он с той планеты долетел!
— И всё же, мне кажется, что сын начал вести себя странно. В первые дни он был бодр, весел, теперь же сделался угрюм, молчалив и предпочитает не покидать своей комнаты.
О как…
Я потёрла лоб. Как бы это половчее…
— Видите ли, после памятного избавления ваш сын — я не исключаю, что под влиянием момента — предложил мне… назовём это словом «отношения», — лицо пожилого ювелира вытянулось. Ну, а как я ему иначе всё объясню? — А через три дня я его застала с другой девицей. Когда в прошлый раз от вас летела. Разозлилась, если честно. Ну, и…
На Евстафия Ильича жалко было смотреть:
— Я не вполне понимаю. Как — застали?
— Ой-й-й… — я всплеснула руками. — Летела. Смотрю — машина. Заглянула в этот… как называется, я не знаю… А там дым до потолка, девки… Ну и Серёжа с какой-то…
— Девицей?..
— Ну, конечно! Ой, можно без подробностей а… Я, короче, с психа наложила на него формулу запрещения. Никаких наркотиков и даже алкоголя. Последствия будут весьма неприятными и… неприятными, в общем. И заперла его под куполом на три часа. Если он ту дрянь, что у него на столе осталась, попытался допить, впечатлений получил массу. Я немного попробовала, так чуть не разбилась, пока летела. Гадость редкостная.