"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
И, между прочим, с таким же успехом во второй карман можно бусины положить и катушку ниток с иголкой, ножнички маленькие. В общем, мастерить эти накопители в свободные минутки, а в часы самостоятельных занятий записки по магии составлять или рисовать. Рисование у меня в совсем ушло на задний план, а это неправильно, надо хоть пару дней в неделю настраиваться. А читать и вечерами можно, в личное время. Шторки задёрнул, лёг да читай. Если только тебя на внеплановое энтузиастическое занятие по танцам не позовут.
Дверь учебки распахнулась, и девчонки впятером закричали:
— Ма-аш! Иди танцевать!
Ну вот…
СКАЗКИ
Двадцать пятое сентября, вторник.
На втором уроке пришла Дуся и забрала меня на индивидуальное занятие по русскому.
— Знаешь, Маш, я думаю, мы ошибочно начали литературное повторение с программы второго отделения. Я посоветовалась…
Дуся торжественно положила передо мной стопку совсем тоненьких книжек.
— Это что? — удивилась я.
— Это фольклорный материал, на основе которого строится программа для начальных классов.
Ага.
— А потом мы можем написать сочинение о поэтических образах русских сказок, — бодро предложила Дуся.
— Нет уж, знаешь, давай пока что без сочинений, — остановила этот поток инициативы я.
Знаю я вас! Только согласись, и будешь одну ерунду за другой сочинять, а мне ещё магию восходящих потоков дописывать…
— Ты же слышала: врачи мне чрезмерную нагрузку запретили. Так что ты мне лучше объясни сегодняшнее правило, а потом я сколько успею, за урок прочитаю.
Дуся, по-моему, немножко расстроилась, но настаивать не стала, объяснила урок и ушла. А я успела за сегодня освоить программу литературы за девятый (самый начальный, если вы вдруг забыли) класс гимназии. Наполовину он состоял из стишков и народных песенок, а наполовину — из поучительных рассказиков и опять же народных сказок.
Больше всего поразила меня сказка про Машу и медведя. Да это ж моя история! Главное, и домой меня Баграр сам отправил, в точности как тот мишка. Только вот не встретили меня ни бабушка, ни дедушка… Надо ж было так ошибиться и закинуть меня назад во времени… Почему всё так?
Эти мысли привели меня в меланхолическое настроение, и три оставшихся до обеда урока я вязала браслетики и пришивала на них бусинки. Навязала их себе на оба запястья, прямо как дочь папуасского вождя. Если бы не чулки, я бы и ноги тоже задействовала — какая, собственно, разница? Лишь бы к телу прикасались, чтоб зарядка активнее шла.
А вот на прогулке…
ЕЩЁ ПОСЕТИТЕЛЬНИЦА
Только выйдя на улицу, я сразу её увидела. Женщина стояла у забора, прижимая к себе кулёк, обмотанный серым пуховым платком. Девочки-семнашки выпархивали в осенний сад, обсуждая предстоящий музыкальный вечер, смеялись о чём-то, и этот беззаботный смех настолько контрастировал с отчаянием в лице этой женщины, что я сразу поняла: ко мне. Я отгородилась от одноклассниц тенью и подошла к забору.
— Что у вас?
— Вы… Вы Маша?
— Да, да, говорите.
Потом я, наверное, привыкну к этим попыткам людей пересилить своё горе, но пока… пока было очень больно.
— Сказали — надежды нет, — прошептала она и сильно закусила губу.
— Ручку, — я задрала рукав плаща и начала расстёгивать манжет платья, — ручку ему выпростай.
И пока обвязывала тоненькое, как прутик, запястье, пока, направляя в тельце целительный энергетический поток, держала в пальцах тоненькие кукольные пальчики — я потихоньку пела вслух молитву призыва Духа Святого — «Царю Небесный». Да Боже мой, вы не представляете, я когда её услышала и прочитала историю — это же уму непостижимо! Она же сильнее любых магических формул концентрации энергии! Непосредственно Бог отправляет в мир свой божественный огонь. Я верила, что должно помочь. Не может не помочь!
— Теперь ты, — я видела, что мать измучилась и, скорее всего, не спит ночами. Сама худая, под глазами вон сине. — Руку давай. Не снимай, пока болезнь не отойдёт. Да после не выбрасывай! Можешь постирать и сложи у икон. Если заболеешь сама или из близких кто — повязать с молитвой, бусинками к телу, как выздоровеет человек — снова к иконкам убрать.
Её шнурочек был утрешний, только наполовину заряженный, но для переутомления его должно было хватить. Да и потом, он же сам собирает, будет подпитываться и подпитывать.
Я спрятала ладони в карманы и с удивлением наткнулась на маленький блокнотик. Ах, я ж его в субботу в поездку брала! Оторвала один листочек, с узором-цветком.
— На. Помолись о Марии и отце её, без вести пропавшем Баграре. Иди.
Я долго смотрела вслед уходящей женщине, потихоньку ослабляя тень.
— Маша! Ты что тут стоишь? — Маруся подошла и посмотрела в ту же сторону, что и я. — Кто там?
Говорить было трудно.
— Так просто, женщина.
Мне вдруг страшно захотелось ещё раз увидеть маму, свой дом — вот прямо до сердечной боли… Как она пережила моё исчезновение? Эта мысль тяготила меня всю прогулку, и под конец я решилась. В раздевалке сказала, что чувствую себя нехорошо, что голове тяжело, что сильно хочу спать, прямо вот падаю. Мне, конечно, срочно вызвали докторицу, которая пощупала пульс, заглянула в глаз (слегка оттянув веко — интересно, что они там видят?) и тревожно сказала, что если мозг хочет спать, лучше бы дать ему выспаться, не доводя до очередного кризиса. Меня отправили в лазарет (была там, оказывается, не одна комната, а целых шесть). Я как бы легла и как бы уснула, а на самом деле собралась, накинула максимальную тень, никому не видимая вышла за ворота, села на трамвай и поехала в центр города, на знакомую до боли улицу.
ПОПЫТКА НОМЕР ДВА
Рука потянулась к звонку и замерла. Я стояла перед дверью, снова сомневаясь: не зря ли я пришла? Бередить столь тяжкую рану… А если я хуже сделаю? Из-за тонкой, оббитой дерматином двери послышались голоса, один из которых внезапно показался мне детским. Палец сам нажал на кнопку.
Дверь распахнулась без вопросов, и девочка разочарованно сказала:
— Ой, это не тётя Лена… — и громче, в квартиру: — Пап, это не она!
— Извини, я ошиблась дверью, — я развернулась и пошла вниз по лестнице — второй раз, испытывая острое ощущение де жа вю.
Что ж ты наделал, Баграр, старый медведь?..
Это был не мой старый мир. Похожий, но не мой. Потому что эту девочку никто не забрал. А ещё потому что у этой девочки был папа. А у меня, там — это я теперь точно помнила — не было.
Здесь на исхлёстанной непогодой улице не появился золотой автомобиль, и девочка Маша благополучно вернулась домой. К маме и папе. Должно быть, где-то здесь, рядом, находится точка бифуркации, в которой реальность расщепляется. Или само появление Баграра здесь — она и есть? Та самая несчастная точка?
Мне вдруг стало отчаянно тоскливо.
Я постаралась смахнуть это ощущение, вышла на улицу и оглянулась на окна квартиры, которую никак не могла перестать называть своей.
Девочка уже сидела на кухне, на моём… нет, на своём любимом месте у окна и что-то оживлённо рассказывала родителям. Родителям…
Красные бантики в косичках подпрыгивали вслед рассказу.
Будь счастлива, Маша! Пусть в этой жизни у тебя всё сложится хорошо.
Я решительно развернулась и пошла под арку, на проспект.
НАБЛЮДЕНИЯ
Я шла по городу, кутаясь в густую «тень» и одновременно — в тёплый кокон. Для сегодняшней погоды одного гимназического платья, пусть даже такого длинного, да ещё с нижней юбкой, явно было недостаточно.
Вот, кстати, про юбки. Стремясь переключить мысли с отчаянно давящих на хоть какие-нибудь другие, я начала рассматривать прохожих. Точнее, проходящих мимо женщин. Чем дальше я шла, тем сильнее упрочивалось ощущение, что длина юбки напрямую коррелирует с выражением лица. Чем юбка короче — тем более простоватое лицо. Понятно, почему меня в простую больницу отвезли. Моё летнее платье едва прикрывало колени, а здесь себе это позволяли только самые, так скажем… нет, слово «простушки» мне не нравилось и было всё-таки неуместным. Женщины сугубо трудовых профессий — наверное, так правильно. Юбки, чаще всего простого прямого кроя, обязательно прикрывали колени. Короче не было вообще ни у кого. Интересно, а летом как это выглядит? Чтобы лёгкое, воздушное — нет?