"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Круглолицая, довольно рослая и дородная Анечка встала рядом со мной, перекинув толстую (натурально, чуть не с руку толщиной!) косу с груди за спину.
— «Не для меня», — кивнула Лидия Сергеевна, — один куплет.
Анечка кивнула и прикрыла глаза. Пошло вступление, и в какой-то момент Анечка набрала воздуха, разом увеличившись так, словно вот-вот взлетит. Или мне так показалось?
— Н-Н-НЕ-Е-Е-Е ДЛЯ МЕНЯ-А-А-А… — наполнившая воздух вибрация ударила так внезапно, что я едва успела сунуть руку в карман, где лежал мой заветный накопитель,
— ПРИДЁ-О-ОТ ВЕ-ЕСНА-А-А-А…
Вместе с тем я почувствовала, что волосы у меня опять словно электризуются, по рукам и ногам побежали мурашки. Эта Аня каким-то образом трансформировала и сбрасывала концентрат сырой энергии! И стёкла в окнах немного-таки дрожали.
—…НЕ ДЛЯ МЕНЯ ДОН РАЗОЛЬЁ-ОТСЯ, — Анечка широко повела рукой, накрывая волной энергии зал, —
И СЕРДЦЕ ДЕВИЧЬЕ ЗАБЬЁ-ОТСЯ С ВОСТО-ОРГОМ ЧУВСТВ НЕ ДЛЯ МЕНЯ-А-А…
А ведь она могла бы с лёгкостью кровь из носов вышибать, если бы захотела!
Аня замолчала и слегка кивнула головой. Я постаралась незаметно вынуть руку из кармана.
— Спасибо, — любезно улыбнулась Анечке музыкантша, — садитесь.
И выжидающе уставилась на меня.
— Так максимально я могу, — честно сказала я, и Лидия Сергеевна вытаращила глаза:
— Что ж, прошу.
Она заиграла вступление громче. Я запела. И всё-таки маленько перестаралась. В том месте, где Баграр всегда кричал: «Раненых в центр! Сомкнуть щиты!» — (имея в виду магические энергетические щиты, конечно же) — тонкий стакан, стоявший на рояле, сделал лёгкое «чпок» и треснул.
Я обескураженно замолчала.
Лидия Сергеевна слегка отъехала назад на своём крутящемся стульчике на колёсах и смотрела на меня странно. Наконец она с чувством сказала:
— Весьма! Немного сдержанности — и будет отлично! Но это мы оставим для сольных партий. Сейчас же, Мария, ориентируйтесь на общий уровень громкости хора, хорошо?
— Конечно.
— Садитесь. Весьма, да… Итак, барышни…
Дальше мы пели хором какие-то упражнения и романс «Утро туманное, утро седое». Потом ещё слушали музыкальные этюды об осени разных композиторов. Производилось это не только с помощью фортепиано, но и посредством замечательного устройства, на котором крутились чёрные диски, тонкие, но твёрдые, а прислоняемая к ним игла на ручке передавала звук на звуковоспроизводяшую тумбу, обтянутую чёрной тканью. Дивно! В чём-то даже удобнее, чем поющие кристаллы.
Для второго урока (географии) требовалось перейти в другой кабинет. В коридоре я потихоньку спросила Марусю:
— А вот эта штука, которая пела — это что?
— Проигрыватель, — также тихо ответила она, — или по-другому радиола, а ставят туда пластинки.
— Ясно.
Мы завернули за угол и чуть не воткнулись в Далилу.
— Что, думаешь, вспомнила как петь — теперь звезда? — прошипела она.
Вот же привязалась!
— Я тебе сейчас так спою, что у тебя глаза вытекут! — разозлилась я. — И вообще, слышала — от вредности прыщи выходят? То-то твой женишок обрадуется, получив прыщавую невесту! — и я с удовольствием воткнула ей в нос подготовленный узконаправленный магический пучок.
Далила схватилась за кончик носа, как будто её кольнуло.
— Что, уже лезут? — ехидно усмехнулась я.
— Девушки, что здесь происходит? — раздался строгий голос Агриппины (а что, все её без отчества между собой зовут, вот и я тоже). — Алефьева, опять вы?
— Она сказала, что у меня от вредности прыщи вылезут! — возмущённо ткнула в меня пальцем Далила.
— Не удивлюсь, если всё так и случится, — классная была явно не в настроении долго мусолить тему. — Вечером мы поговорим с вами подробнее, а пока идите!
Не успела я обрадоваться, как классная повернулась ко мне:
— Мария, я прошу вас воздержаться от грубых и опрометчивых замечаний. Это не подобает девице благородного происхождения. Не стоит брать пример с дурных образцов поведения.
— Хорошо.
А что ещё надо было сказать? Нет, хочу быть грубой и дурной?
Маруся стояла рядом, совершенно спокойно наблюдая эту сцену. Классная легко взмахнула рукой:
— Всё, идите на занятие, барышни.
Маруся подвела меня к кабинету, на которой значилось: «17 класс».
— А это что, вроде классного кабинета? — удивилась я.
— Классный кабинет и есть. Здесь почти все уроки проходят, которые с тетрадками и учебниками, — Маруся немного помялась. — Маша, садись со мной?
— А ты одна сидишь? Вас же четырнадцать в классе было.
— Они, понимаешь ли, считают меня немного… блаженной, что ли. Да и сдружились они все тут за восемь лет, а я только месяц. Я их по именам-то не всех запомнила…
Ах, ты ж! Она же сказала: «с августа наблюдаю».
— Конечно, сяду с тобой, какой разговор!
Но когда мы зашли в кабинет, Маруся с досадой сказала:
— Ах, не получится!
— Почему?
— Видишь, твои учебники на вторую парту положили, там девочка одна сидит.
— Ну, пусть одна и сидит. А я с тобой. Ты где сидишь?
— На последней парте у окна на улицу.
Всего в классе было девять парт, составленных в три ряда. Три ближние к доске были заняты полностью, среди вторых имелось одно свободное место, и две девицы сидели на третьей парте ряда, ближнего к стене коридора.
Здесь, как в спальнях, были окна, выходящие на улицу, и окна, выходящие в коридор, по паре с каждой стороны. Ещё имелся стол для преподавателя, с небольшой кафедрой, доска для писания белыми длинненькими брусочками, стол позади парт (для классной дамы), шкаф неизвестного назначения с непрозрачными дверцами и раковина. Раковине я удивилась, но оказалось, что в ней прополаскивают тряпки для вытирания доски. А белые брусочки называются мелом.
А пока нас слегка подтолкнула в класс Агриппина:
— Барышни, что же вы встали у порога?
— Агриппина Петровна, я на третью парту с Марусей сяду, хорошо?
Мне даже не пришлось применять внушение. Классная улыбнулась:
— Что ж, хорошо. Надеюсь, мне не придётся делать вам замечаний?
Я ответила, как Баграр в подобных случаях:
— Боюсь, я не могу дать вам в этом вопросе стопроцентных гарантий.
Агриппина легко засмеялась:
— Во всяком случае, это честно. Садитесь вместе, но прошу соблюдать дисциплину. Маша, заберите приготовленные для вас учебные пособия со второй парты.
География оказалась довольно скучной. И, что самое противное, скучна она была и самой преподавательнице. На третьей минуте полкласса начали клевать носами. Меня это до крайности не устраивало, потому что тема была, в которой я хотела хотя бы относительно разобраться: «Экономическое районирование Российской Империи». А если так?..
Я сконцентрировалась и подняла руку.
— Слушаю? — удивилась географиня.
— Извините пожалуйста, вы не могли бы подробнее пояснить, по каким принципам происходит деление стран ы на регионы? Мне очень интересно, — в это «очень интересно» я вложила максимум внушения, на который была способна.
— Очень интересно? — растерянно переспросила преподавательница.
— Очень интересно, — закрепила внушение я.
Второй раз воздействие вышло не таким узконаправленным, и девчонки завозились, с любопытством таращась на вывешенную у доски большую карту империи, разделённую на зоны.
Учительница тоже обернулась к карте, двигаясь несколько заторможенно, и я испугалась, что сделала что-то не так, но тут она вдруг живо обернулась к нам, глаза её блестели:
— Действительно, тема наша сегодня крайне, крайне увлекательна! Можно сказать, что в этом году мы с вами начинаем разбираться в том, что составляет основу благосостояния нашего государства. Итак…
Дальше всё пошло куда веселее и реально довольно интересно.
— Как тебе это удалось? — спросила Маруся, когда мы пошли на полдник.
— Что?
— Раскачать географичку. На прошлом уроке я думала, что челюсть вывихну, пытаясь не зевать. А Анечка уснула и стукнулась лбом в парту, аж гул пошёл. Это было единственным занимательным моментом того урока. Ане потом пришлось остаток времени стоять.