"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

  - Брат? - расплылся в глупой улыбке беловодец, поняв только то, что девушка свободна, - разрешите представиться, Иван Быстров, баронет Беловодья.
  - Милый баронет, - легко взяла его под руку Софья, разворачивая спиной к окружению своего брата, - надеюсь, после этой глупой дуэли, Вы подружитесь с моим братом и примете приглашение быть моим гостем. К сожалению, я задержалась и не успела подойти к Вам раньше, я давно мечтала подружиться с Вами.
  - Увы, завтра утром я отбываю, - грустно улыбнулся Иван, подумывая, не отказаться ли от плаванья.
  - Тогда я пойду на дуэль, и мы вернёмся к нам сегодня же, - притопнула ножкой Софья, не на шутку раздосадованная спокойным отказом гостя. Быстров с удивлением понял, что он действительно заинтересовал собой девушку и перевёл разговор в более мирное русло, начав его с обсуждения копии гудоновской статуи Вольтера. Постепенно он перевёл разговор на картины голландских живописцев, густо покрывавших стены строгановского дворца. Судя по изумлённому молчанию Софьи, он безошибочно называл авторов картин и сумел удивить её своим анализом художественных произведений. Увы, вскоре их разговор прервал секундант Серж Репнин, сообщивший о выборе оружия и условиях дуэли: шпага, до первой крови. Местом поединка был предложен зимний сад во дворце, куда отправилась шумная кампания молодёжи, сопровождаемая любопытными офицерами, не упускавшими возможности посмотреть "в деле" популярного иностранца. Акцент Ивана отличался от уральского и волжского говора, в силу двухлетнего пребывания в Японии, где он много практиковался в японской разговорной речи, и выдавал прибывшего из-за границы России, несмотря на одежду по последней моде.
  Секунданты проверили два набора дуэльных шпаг и предложили выбрать первому Ивану. Тот не раздумывал, взял левую поданную шпагу и взмахнул ей несколько раз. Слегка утяжелённое оружие имело великолепную центровку, и блеск клинка выдавал легированную сталь. В чём, а в сталях и сплавах, все Быстровы разбирались с детства. Первые слова, выученные детьми ещё до школьного возраста, были "присадки", "опоки", "литьё", "ковка", и прочие термины металлообработки. Баронет с интересом согнул клинок, наблюдая его распрямление, и пришёл к выводу, что сталь шпаги соответствует уровню ХВГ*, не меньше, но, без никелевых примесей. Секунданты дали команду расходиться, оба поединщика остались в рубашках и лосинах, начали медленно сходиться. Несмотря на уверенность в своих силах, Быстров не спешил нападать, предпочитая узнать уровень подготовки соперника, мягкие пластические движения которого выдавали неплохого фехтовальщика. Павел, напротив, действовал легко и самоуверенно, за его плечами, успел шепнуть секундант беловодцу, были два десятка дуэлей и разница в пять лет возраста, весьма значительная для двадцати летнего соперника.
  Аккуратно и осторожно отражая размашистые атаки Строганова, Иван кружил по зале, выбирая способ окончания поединка. Он сразу понял, что не должен показать своё явное превосходство, но, проигрывать не хотел, и надеялся обставить свою предстоящую победу, как случайную удачу новичка. Тогда Строганов сможет стать его другом, "не теряя лицо". Опыт жизни в Японии дал беловодцу достаточно в смысле "сохранения лица", сохранения чести вообще, и, в частности, в подобных поединках. Оставалось применить наиболее убедительную домашнюю заготовку, и невысокий порог оранжереи возле кадок с кустами бананов оказался кстати. Иван подпустил противника ближе, демонстрируя явное желание атаковать, после чего присел в глубоком выпаде, очевидном для опытного соперника. Строганов небрежно отразил шпагу беловодца, но, тут Быстров споткнулся и упал на левую руку, взмахивая зажатой в правой руке шпагой для удержания равновесия в неожиданную для противника сторону. Длинная царапина распорола нежно-голубые лосины на правом бедре Павла Строганова, откуда моментально показались капли крови. Иван перекатился через левый бок и неуклюже поднялся, демонстрируя собственное удивление. Секунданты уже спешили прекратить поединок, кто-то из зрителей звал врача.
 
  Одной из первых к брату подбежала Софья, чтобы убедиться в безопасности ранения, длинная царапина скорее раздражала Павла, чем доставляла боль, и обещала зажить в ближайшие дни. Однако, сам факт окончания дуэли никто не подвергал сомнению, достаточно было взглянуть на смущённое лицо Быстрова, демонстрировавшего облегчение и огромное волнение, с трудом надевавшего свой камзол, трижды промахиваясь мимо рукава. Даже явные его противники снисходительно улыбались, успокаивая Павла, мол, случайность и только случайность отделила его от очевидной всем победы в дуэли. Наконец, Иван решил заканчивать с театром, и оделся, направляясь к сопернику, чтобы попрощаться. Его извинения по поводу случайного ранения и похвала фехтовального умения Строганова были приняты вполне благосклонно, и Софья пригласила всех вернуться в зал, демонстративно взяла Ивана под руку. И не отпускала его все два часа пребывания в строгановском дворце, где устроила продолжительную экскурсию, чтобы оказаться наедине с беловодцем. Нужно ли упоминать, что молодые люди нашли много общих тем для разговора и расстались, заверяя друг друга в непременной встрече и обязательной переписке, пока Иван будет путешествовать по Европе.
  Провожая наутро молодого Быстрова на корабль, Никита Сергеевич без труда заметил черты влюблённости на лице беловодца. А карета Строгановых, на которой Софья прибыла в порт попрощаться с Иваном, приятно порадовала графа Желкевского. Возвращаясь домой, последний ещё раз поздравил себя с удачей, если всё сладится, Софья принесёт приданого не только тысячами крепостных, но и добротной базой металлургических заводов на Урале. Железоделательная империя Строгановых немногим уступала Демидовским заводам, а с самим бароном Александром Сергеевичем Строгановым граф Желкевский поддерживал дружеские отношения и был наслышан о намерениях императора присвоить барону графский титул. Такое решение полностью снимет налёт неприязни к выскочке Желкевскому, иногда проскакивавшей в кругу общения Строганова. Никита Сергеевич не сомневался, что к роли свата ему удастся подключить самого императора, прикидывая, какими техническими новинками беловодцев можно Павла Петровича заинтересовать.
  Основной своей задачей на период царствования Павла, как и предыдущие годы знакомства с наследником Желкевский считал не только техническое развитие России. И даже не освобождение крестьян от крепостной зависимости, в прошлой истории хватило невинного на первый взгляд решения Павла Первого об ограничении барщины до трёх дней в неделю, чтобы подтолкнуть гвардейцев к перевороту. Повлияло на создание заговора и решения императора вступить в союз с Наполеоном против Англии, но ограничение барщины было для русских заговорщиков ближе и роднее, чётко ударяло не столько по карману, сколько по самолюбию. Никита знал, что в покушении на барона Беловодья оказались замешаны европейцы, и принимал все возможные усилия, чтобы добраться до верхушки заговора, направленного против Андрея Быстрова. Ещё четыре месяца назад он помог двум десяткам беловодских бойцов переправиться в Швецию и Данию, куда шли ниточки заговора. Его радист регулярно получал шифровки от парней, обе группы уже добрались до туманного Альбиона, конец расследования близился к логическому завершению. И Желкевский не сомневался, что беловодцы дерзко и страшно ответят истинным виновникам покушения на барона Андрея, мало не покажется. Британии в ближайшие месяцы будет не до России, это нужно использовать, чтобы Павел решился на Конституцию.
  Именно русскую Конституцию, естественно, с созданием выборного Совета или Думы, Никита считал основным фактором, способным сохранить русскую монархию и всю Россию от революций и переворотов. И не только он, все "попаданцы" склонялись к такому мнению. Будет война с Наполеоном, или нет, в начале девятнадцатого века русское дворянство всё равно заразится вирусами революционных преобразований. Однако, при наличии парламента, вся энергия уйдёт в говорильню, возможно, даже послужит эволюционному развитию страны. При Конституции никогда не станут возможны декабристы, и некому будет "разбудить Герцена", никто не "развернёт политическую агитацию"* и не возникнет стойкого противостояния общества и государства, когда террористы считались в среде интеллигенции борцами за свободу. Россия избежит расслоения общества, удастся сохранить доверие граждан к государственному строю и государству, как таковому. А созданные передовые промышленные центры в Донбассе, Таракановке и Владивостоке, помогут стране избежать унизительных поражений в грядущих войнах, так легко переходящих в революции.