"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
- Там, на севере, бедность айнов, по нашим меркам, ужасная. Кроме одежды из шкурок, да полуголодного существования на рыбе и мясе, никаких внешних признаков цивилизации нет. Представляешь, Викторыч, японские торговцы и айнские кузнецы, драли за каждое железное изделие в прямом смысле, три шкуры. Обычный нож из плохонькой стали меняли на три собольих шкуры. С началом работы плавильных мастерских, цены на железо упали на порядок, да ещё торговцы, которые завозят айнам ткани, украшения, посуду и сладости! Сам знаешь, мужчине немного надо, зато, ради жены и детей, человек пойдёт на многое. Торговцам на севере я запретил брать в уплату за товары меха, кроме соболя. Только деньги, исключительно наличные, никаких кредитов.
- Понятно, соболя на всех не хватает, а носить красивые платья и покупать сахар хотят все. - Я продолжил идею Федота, - а деньги северные айны могут заработать только в городе Железном. Туда молодёжь и потянулась. Отлично! Через год-другой, когда желающих станет много, а рабочих мест в городе не будет хватать на всех, начнём вербовать молодёжь на строительство нового города, в центре острова.
- Зачем?
- Расположим там все закрытые производства, радиотехнику, двигатели внутреннего сгорания, большую химию, давно мечтаю заняться химией вплотную. Но, это через год или два, не раньше. Сейчас не осилим, нет квалифицированных кадров. - Я прошёлся по кабинету, где мы сидели. - Кстати, когда ты займёшься освоением курильских островов? Самое время оставить там смену из японцев-рабочих, придать нескольких переселенцев, пусть учат русский язык, рыбу ловят, солят её. За острова будем держаться, там и северные Курилы начнём осваивать. Надо подобрать, на одном из островов, место для перевалочной базы для наших кораблей в Америку и Командорские острова.
- Не рановато, ли? - Удивился Палыч, приехавший на неделю из действующей армии, привыкнув к моей осторожности, он молчаливо наблюдал за нашим разговором с Федотом, - нам бы лет пять сил поднакопить, чтобы прийти в Америку всерьёз и надолго.
- Нет у нас этих пяти лет, Шелихов на следующий год поплывёт на Аляску, ты знаешь. Пока мы решили не вмешиваться. Думаю, между острогами Шелихова и испанскими владениями в Калифорнии, найдётся достаточно места для постройки наших крепостей. Пока русские не наладили с тамошними испанцами тесных контактов, есть время закрепиться, желательно ближе к испанцам, в районе будущего Сан-Франциско. Именно там ближе всего золотые россыпи и серебряные руды. Людей у нас достаточно, японцы, айны. За зиму отстроятся, на консервах продержатся, разведают обстановку. А весной вышлем роту тех же кхмеров с золотоискателями на восток, в горы, примерное расположение золотых россыпей мы знаем, на горных реках к востоку от северных испанских поселений.
- Слишком неопределённо, как-то, - скривился Федот, - при таких ориентирах золото можно десять лет искать.
- Чёрт с ним, с золотом, не найдут его, найдут медь или железо. Там, в горах, хватает руды, того же серебра. Нам очень важно закрепиться в Калифорнии, перекрыть перевалы через Кордильеры крепостями. В Европе войны идут одна за другой, ты уже убедился, что денег на войну нужна прорва. Скоро испанцы и французы начнут продавать неосвоенные земли в Северной Америке, ту же Луизиану, Флориду и так далее. Будет к тому времени у нас база в Калифорнии, сможем купить эти земли.
- Дай бог, коли так пойдёт, обязательно купим те земли.
- Не мы, так дети наши купят. Напишем политическое завещание, почище доктрины Монро*, чтобы они держали всё западное побережье Северной Америки в своих руках. Мол, тихоокеанское побережье северного полушария, стратегически должно принадлежать только русским, испанцам и китайцам. Вот, потомки посмеются!
Ровно через месяц Федот Чебак и Степан Титов отправили первую беловодскую экспедицию в Калифорнию. На двенадцати кораблях, пароходах и парусниках, среди которых были два трофейных английских корабля, гружёных материалами, инструментом и боеприпасами, туда плыли двести японских рабочих, лучшая рота кхмеров-новобранцев, десять семей староверов-переселенцев со своим скарбом, пять молодых торговцев РДК с товарами, один поп. Руководил экспедицией Фаддей, бывший взводный, ныне командир той самой лучшей роты кхмеров, человек опытный и надёжный, прошёл с нами от Урала до Беловодья. Он давно считал себя русским офицером, вернее беловодцем. Фаддей вёз с собой всю семью, понимая, что обживать Калифорнию придётся всерьёз и надолго. В случае успеха я обещал ему любой земельный надел, по его желанию, хоть тысячу десятин. На острове Белом или в Калифорнии, там, соответственно, в десять раз больше площадью. На усмотрение Фаддея было наделение поселенцев землёй, всё с той же целью, осваивать Калифорнию, всерьёз и надолго.
Начальник экспедиции лично проверил список оборудования и продуктов, особенно боеприпасов. Он долго торговался со мной, пытаясь получить гаубицу с противооткатным устройством, сошлись на том, что гаубицы будут доставлены ему через год, когда он сможет гарантировать их сохранность от вражеских лазутчиков. Пока, Фаддею пришлось обойтись десятком миномётов и двадцатью ручными гранатомётами. Зато боеприпасов он получил огромное количество, тут я с ним не спорил, понимая, что от их запаса зависит жизнь наших колонистов. Терять людей, даже простых японцев-рабочих, я не собирался. Это наше с Палычем отношение к человеческой жизни, не только своих близких, но и любых подчинённых, давно стало притчей во языцех среди знакомых. Многие люди восемнадцатого века, даже рабочие, относились к человеческой жизни, мягко говоря, философски.
Да и как могло быть иначе, если смерть простого человека редко была естественной. Не умрёт от голода в неурожайный год, так сгинет в горе на подземных работах, где люди больше пяти лет не выживали. Или набег степняков, или простуда зимой неминуемо приведёт к смерти. Да и барин смотрит на своих крепостных, как на скотину, не скрывая того, что борзая ему ценнее крестьянина. Любой крепостной или приписной, крестьянин или рабочий, с детства знали свою цену, триста рублей за здорового мужика, невольно сравнивая её с ценами на барские безделушки, коня и любимую собаку помещика. Такое знание не способствовало мыслям о ценности человеческой жизни, более того, с детства крепостные понимали, что обязаны спасать барское имущество даже ценой смерти, иначе за погибшую борзую рискуют поплатиться не только своей жизнью, но и жизнью всей семьи. Русские мужики рано становились фаталистами, возможно, потому и славилась русская пехота своим штыковым ударом и пренебрежением к смерти. Как бы любой из вас, читатели, вёл себя, если бы с детства знал, что жизнь его не стоит телевизора, компьютера и, не дай бог, целой автомашины? Да, что там, бутылка дорогого шампанского превосходила своей ценой русского крестьянина.
Потому такое отношение к человеческой жизни, когда мы не просто жалели своих людей, а, не задумываясь, тратили огромные деньги, чтобы избежать любых человеческих потерь, резко выделяло нас из обычных бар. Если прикамские рабочие не замечали этого, привыкнув к нам за десять лет, то уральские, демидовские крепостные, имели отличную возможность сравнить нас со своими бывшими хозяевами. Возможно, первое время нас воспринимали, как малохольных немцев, не разбирающихся в русских ценностях. Но, постепенно, удалось переломить русский фатализм, в первую очередь, среди молодых бойцов. С годами, с опытом, с неизбежными боевыми потерями, воины научились ценить жизнь, свою и своих товарищей. Любой из наших офицеров и командиров знал, что выполнение боевой задачи нужно провести без потерь, а не любой ценой. Соответственно, так и планировали все операции, делая трёхкратный запас прочности, на непредвиденные случайности. Не жалели боеприпасов и денег, чтобы избежать потерь.
Проводив экспедицию, я занялся хозяйственными хлопотами. Рабочих рук было достаточно, шальные штрафные деньги оставались, наступила пора привести в достойный вид мою крепость. Нанятые маньчжуры и японцы норовили всё устроить по-своему, не учитывая русского размаха. Красиво, конечно, но всё тонко и ненадёжно, того и гляди, дети мячиком стену сломают. За такими строителями глаз да глаз нужен, тем более, что мастера по сантехнике остались во Владивостоке. А я хотел оборудовать свой дворец лучше, нежели дом градоначальника в Быстровске. Кроме того, беловодские стеклодувы к осени смогли, наконец, выдать первые образцы прозрачного оконного стекла достаточного качества. Естественно, все спешили до холодов застеклить дома, я использовал "служебное положение" и застекление дворцовых окон шло полным ходом.