"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

  Жизнь налаживается, улыбнулся я при виде небольшого лагеря аннамцев, раскинувшегося на склоне горы, вдоль быстрой речки. Нас, судя по всему, ждали, сразу отвели два больших шатра для проживания и, через переводчика, пригласили меня к князю Хэ на следующий день. Приятно попасть в рабочую обстановку, без излишней волокиты и формализма. В отличных условиях, после джунглей показавшимися райскими, мы отдохнули, выспались, вымылись, выстирали одежду, чтобы не выглядеть совсем бедно. Хотя, даже самая парадная наша одежда, по азиатским меркам выглядит исключительно нищенски, ни ярких красок, ни шёлковых тканей, ни дорогих украшений.
  Ранним утром, в сопровождении двух бойцов, нёсших сундуки с подарками, я отправился на приём к Нгуену Хэ. На этот раз единственный револьвер я демонстративно повесил на пояс, надеясь заинтересовать вьетнамского князя таким оружием, пока аннамцы закупали лишь ружья. Стрелки также оставили свои помповики в шатре, оставшись с револьверами на поясах. Они внесли сундуки в шатёр князя, оставив их в отгороженной тканью прихожей. Я, дождавшись приглашения, вошёл внутрь шатра. Рассеянный свет, проникавший сквозь шёлковую ткань, придавал нашей встрече мягкий, неофициальный характер. Сам Нгуен Хэ оказался человеком без возраста, как многие азиаты. Лишь его глаза, смотревшие с усталостью и спокойствием, не свойственным молодёжи, выдавали возраст, видимо, мой ровесник.
  После обмена официальными приветствиями, князь Хэ предложил разделить с ним завтрак, указав на невысокий столик, накрытый на двоих. Когда мы уселись за него, на подготовленные подушки, переводчик сел в двух метрах левее, а четверо охранников остались стоять у стенок шатра. Князь с любопытством наблюдал, как я примусь есть рис, выложенный на моё блюдо, руками или палочками. При виде моего невозмутимого и привычного владения палочками, Нгуен Хэ не скрыл улыбки, пошутив, что я не похож на европейца. Началась прощупывающая беседа, мы обменивались малозначительными замечаниями, стараясь понять логику собеседника, его ход мыслей. Постепенно, выслушивая переводчика и глядя на поведение своего визави, я почувствовал себя довольно комфортно. Стало очевидно, что Нгуен Хэ относится ко мне доброжелательно, заинтересован в контактах с нами, а не только в нашем оружии.
  Закончив трапезу, мы перешли на другое место, я вкратце рассказал историю образования баронства Беловодье, обозначил наши цели. Не стал, конечно, рассказывать о прогрессорских планах, нет. В числе главных целей были названы - торговля со всеми соседями, создание военных союзов для обороны от Китая, англичан, французов, и прочих европейцев, развитие промышленности. Как ни странно, это было понятно и близко моему собеседнику. При том, что Беловодье жило в мире, а Нгуен находился в самом разгаре гражданской войны, мирные планы, вероятно, были для него достаточно далеки. Для него, самого близкого по духу и по факту партнёра, я приготовил нечто другое. Один из доставленных сундуков был заполнен серебряными монетами, ибо война требует очень много денег, а денежные поступления в Кампоте позволяли мне сделать подобный подарок без ущерба для Беловодья. Зато во втором сундуке, значительно больше размерами и легче по весу, оказались образцы нашего оружия, доставившие Нгуену Хэ настоящее удовольствие.
  В качестве личного оружия, я преподнёс своему собеседнику пару револьверов, инкрустированных золотом и серебром. Затем было двуствольное ружьё, также богато инкрустированное, охотничий нож из лучшей стали. Гвоздём программы оказались два миномёта, без каких-либо украшений, но, с десятком мин. Были в сундуке и два десятка револьверов и ружей, без особых украшений, для приближённых князя Хэ. Как настоящий мужчина, князь сразу захотел испытать оружие. Мы выбрались на свежий воздух и отправились за пределы лагеря. Там, Нгуен Хэ вволю настрелялся из подарков, даже сделал пару выстрелов из миномёта. Потом, сдерживая себя, пригласил вернуться в свой шатёр.
  Пришла пора переходить к конкретным переговорам, как умный человек, Нгуен Хэ отлично понимал, что я прибыл не просто познакомиться и подарить оружие. Переговоры заняли остаток дня, удивив меня конструктивным подходом князя. Становились понятны его воинские успехи, он чётко формулировал обязательства, сразу прорабатывал сроки, не упускал ни единой важной детали, отличный управленец. Мы решили закрепить достигнутые договорённости на бумаге, на русском и аннамском языках, текст, соответственно, подготовят помощники князя и мои к следующему дню. С такими результатами я, измученный долгим тяжёлым днём, но, не чувствуя под собой земли от удачных переговоров, возвращался в свой шатёр. Сил едва хватило на быстрый ужин, после чего я провалился в неудержимый сон, усталость навалилась разом, как тяжёлый мешок.
 
  Приснился мне дом, как жена Ирина, отправив детей на улицу, пробралась в спальню и обнимает меня, гладит по груди, по лицу, шее. Внезапно я понял, что сплю, и меня кто-то гладит по лицу, рефлексы сработали сами. Через секунду я сидел на коленях, зажав в болевом хвате руку незнакомой девушки, пытался рассмотреть её при свете масляного ночника, освещавшего палатку.
  - Часовой, в чём дело, почему посторонние в палатке?! - немного повысил я голос, уже догадываясь, что женщина не диверсантка. "Чёрт, опять азиатские подарки женщины на ночь, заразу подхватишь, пенициллина ещё нет, всё хозяйство через год отвалится", - продолжал я с сожалением рассматривать спокойно сидящую женщину, скрывавшую боль в зажатой руке. Уж я-то знал, что этот хват без крика долго не выдержать, посему немного ослабил руку, любуясь точёным лицом и стройным, сильным телом незнакомки. Та, спокойно выдержала мой взгляд, слегка наклонив голову в поклоне.
  - Андрей Викторыч, - забежал в шатёр командир взвода, Лин, - эту женщину подарил тебе князь Хэ, она опытный лекарь, делает массаж. Переводчик привёл её и сказал, что она снимет боли с твоей спины. Мы её обыскали, оружия не было, она просила не будить тебя.
  - Как просила? - удивился я, - на аннамском языке?
  - Нет, она говорит по-русски.- Поклонился поручик.
  - Я немного говорить русски язык, - певуче протянула девушка, вернее, женщина, не моложе тридцати лет. - Я лечить и ухаживать барон Андрей, я хороший лекарь.
  - Свободен, поручик, - отпустил я Лина и разжал руку. Посмотрел на женщину, массирующую кисть и спросил её, - как тебя зовут?
  - Вонг. Чао Вонг. - Женщина встала и поклонилась мне. - Мой дед и отец хороший лекарь, я уметь лечить тебя. У тебя не будет болеть спина.
  - Хорошо, мне раздеться?
  - Нет, сегодня лечить голову, ложись, - показала рукой Вонг на моё одеяло.
  С удовольствием, подчинившись ей, я улёгся на одеяло, лицом вниз, прислушиваясь к нежным движениям рук аннамки. Лёгкие поглаживания затылка, шеи, плеч, постепенно усыпили меня, возвращая в сладкий сон. С той ночи Чао Вонг стала мои лечащим массажистом, сопровождая меня в редких путешествиях, остальное время жила в нашем дворце на окраине Невмянска. Довольно скоро она подружилась с Ириной, моими детьми, делала массаж им, но, кроме моей семьи, никого не лечила и не массажировала. Вонг строго следила исключительно за моим здоровьем, очень тактично помогала мне при недугах, готовила отвары при простудных заболеваниях. После её появления от моего радикулита остались одни воспоминания, как и от головных болей.
  Надо ли упоминать, что наутро я проснулся помолодевшим лет на десять, с ясными мыслями, огромными планами и желанием бегать, прыгать, кричать от избытка энергии. Впервые за все дни плаванья, я не отказал себе в удовольствии сделать гимнастику тайцзицюань, все сто восемь движений, на лужайке перед шатром. Привычные к такому зрелищу стрелки улыбались при виде удивлённых аннамцев, для которых до сих пор единоборства были страшно закрытыми дисциплинами, упрятанными внутри семейных кланов. Было бы, что прятать, как говорится. Эти тайны через полтора века создадут ореол исключительности восточных единоборств, хотя, за годы проживания на Дальнем Востоке, я так и не встретил мастера, сопоставимого со мной в уровне рукопашного боя. Двух донских казаков, прибившимся к нам после разгрома пугачёвцев, я не считаю. Те, действительно, дали мне очень много, в части новых приёмов и самой рукопашной схватки. Сейчас эти казаки преподавали своё умение армейским офицерам и службе безопасности Беловодья.