"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
В то же время разрешилась, наконец, загадка нападения монгольского отряда на нас в прошлом году. В Белые Камни прибыла делегация трёх монгольских родов, это с их представителями я разговаривал год назад. Им показали пленника, в котором те опознали одного из группы молодых бунтовщиков, убежавших год назад из рода. Эти молодые, да ранние, призывали воевать с русскими, а не держаться за степи, захваченные китайцами. Их исчезновение произвело сильный эффект на противников дружбы с Россией, благодаря чему и появились официальные посланники монгольских родов. Монголы пригнали огромное количество овец и даже привезли два пуда золотых и серебряных монет, чтобы купить наши ружья. Для нищих оккупированных кочевников это был настоящий подвиг. Тимофей описал мне по рации эти монеты, а позднее отправил во Владивосток. Каких древностей там только не оказалось, вплоть до серебряных драхм Древней Греции и золотых солидов Малой Азии.
Я не смог отказать таким выгодным покупателям, пусть и в кредит, отправил заказ по железной дороге до Быстровска, это сэкономило нам неделю времени. На сей раз я не стал отправлять своих инструкторов к монголам, пусть разбираются сами. Но, свои предложения об оплате дальнейших поставок оружия пленными женщинами или ремесленниками, передал. Ставка на расселение во Владивостоке профессионалов из разных стран привела к строительному бум. К осени 1779 года в городе жили, по нашим учётам, около двадцати тысяч человек. И только третья часть из них были русские переселенцы. Ещё треть населения составляли корейцы, за год обогнавшие в численности китайцев. Остальную часть жителей представляли маньчжуры, дауры, вогулы, башкиры, даже два десятка англичан, выходцы из бывших пленных. К ним постепенно добавлялись специалисты из Европы, коих насчитывалось уже полсотни.
Мне даже пришлось назначить городового, которым я уговорил работать старшего брата Лебедева, моего ученика. К нему в помощь привлекли по одному корейцу, китайцу, маньчжуру и пару башкир-стрелков. Всех оформили околоточными надзирателями. Селились в городе строго после получения разрешения в рамках нарезанных участков. Градоначальника, Сергея Титова, мы предупредили о возможном возникновении всяких Гарлемов и Чайна-Таунов. Парень следил, чтобы земляки не селились рядом. А между дворами китайцев или корейцев обязательно жили англичане, русские или башкиры. Так и нам спокойнее, и русский язык переселенцы быстрее выучат. Тем более,что своими полномочиями я запретил создание мононациональных предприятий. В каждой мастерской, лавке, или другой организации, где работали более трёх человек, обязательно должен работать русский, хоть подросток, но русский. Под этот статус подпадали все православные, коими в последний год стали считать себя даже дауры с айнами.
В русских предприятиях действовал обратный принцип, хоть один инородец, но, должен быть. А на заводах работал настоящий интернационал, не зря мы специалистов разыскивали, где только могли. Благо, чтобы выстроить жильё в городе, обязательно нужно иметь работу. Тем, кто приходил наниматься на работу из окрестных селений, предоставлялось бесплатное жильё в бараках для военнопленных. Тех с каждым месяцем становилось всё меньше, люди крестились и меняли свой статус. Потому, что пленными оставались лишь китайские пираты. Англичан, взятых в плен, давно разобрали рабочими на верфь, медики ушли к нашим лекарям, солдаты быстро заключили десятилетние контракты на службу. Почти все они служили в рядах "маньчжурских добровольцев" в Корее, среди восставших.
Много сделал для объединения городской молодёжи всех национальностей Антон Воронов. За два года он создал целую команду планеристов, где насчитывалось до полусотни парней и девушек, бредивших небом. Если в прошлом году они просто летали на дельтапланах за городом, пугая стариков и восхищая молодых, то, после нападения японских пиратов, я официально принял Антона на патрульную службу. Ежедневно, в хорошую погоду, утром и вечером дельтапланы облетали окрестности города, бухту, высматривая чужаков. Мелочь, а ребятам приятно. Теперь они могли с гордостью говорить родным, что не балуются, а состоят на важной государственной службе. Пока у ребят было пять дельтапланов, но, с нашей подачи, Антон уже строил настоящий планер, его будет разгонять до взлётной скорости паровоз. Благо, опыт планирования в восходящих воздушных потоках уже имелся, мы не сомневались, что планер полетит успешно.
Ещё одна новинка появилась после пиратского нападения японцев. Я выписал два капёрских патента, бывшим английским пленникам Охриму и Байдане. Они за год вполне сдружились с такими же отмороженными казаками, беглыми пугачёвцами, мечтавшими хорошо повоевать. Что в их понимании значило - пограбить. Честно говоря, нас с Палычем эти мстители начинали напрягать. Нет, они добросовестно работали на верфи, но, всё свободное время вербовали своих сторонников рассказами о нехороших англичанах и сволочах -китайцах. Поэтому, при выдаче капёрского свидетельства я специально указал, что имеют право нападать на все недружественные суда, без уточнения национальной принадлежности. Никто не сомневался, что японцы лишь повод, чтобы пограбить китайских и английских купцов. В принципе, меня и Палыча это устраивало.
Так и так мы собирались вытеснять англичан из Юго-Восточной Азии, почему не заняться этим уже сейчас? Единственное условие, которое новоявленные капёры поклялись не нарушать, это безопасность остальных европейских и корейских судов. Пользу от торговли с европейцами и корейцами понимали даже безбашенные отморозки. Посему, два новоявленных капёра арендовали у меня два шлюпа, с тремя орудиями на каждом, закупили в кредит оружие и консервов, получили карты и лоции, после чего отправились на свободный поиск. От себя я добавил просьбу выгонять всех японских и китайских рыбаков из широт, севернее Владивостока. Будут возмущаться, приводить их суда во Владивосток, разберёмся здесь. Так, летом 1779 начались наши организованные действия по обозначению позиций Российской империи на Дальневосточных морях. Флот у нас вполне достаточный, чтобы навести порядок в Охотском и северной части Японского моря.
Тем же летом мы отправили на прииск первую изготовленную Сормовым драгу, примитивную донельзя, и такую же надёжную. С июня группа помощников Николая налаживала первую промышленную добычу золота на прииске. А всего к этому времени наши поступления золота с прииска дошли до тонны, составляя в среднем десять пудов за месяц. Две трети добычи уже отлили в килограммовые слитки, с клеймом ДВК. А остальную добычу мы отдали ювелирам, усердно работавшим всю зиму. Теперь каждое наше торговое судно имело небольшой набор золотых цепочек, браслетов и колец для обмена и торговли. Золото пока шло высокой пробы, почти семьдесят процентов чистого аурума, аффинажа не требовалось. И, слава богу, потому, как сам я процесс знал лишь в теории, а специалистов у нас не было. Да и желания возиться с вредным производством тоже не имелось.
Две трети нашего оружейного производства мне удалось перевести в Быстровск, как и химическую мастерскую. В расчёте на будущие катаклизмы мы с Палычем опасались складывать все яйца в одну корзину. Пусть дальневосточные города дублируют друг друга, пока это получалось. Производство чугуна и стали, рельсов и паровозов, удачно разместилось в Белом Камне и Владивостоке. Порох, патроны и снаряды делали теперь тоже в двух городах, в Быстровске и Владивостоке. Верфь была одна, так и морской порт всего один, пока. Хотя идея строительства ещё одного, не замерзающего порта, уже появлялась. Стоило добираться с таким трудом к Тихому океану, чтобы четыре месяца в году сидеть в запертой бухте. Однако, строить новый Порт-Артур и Дальний мы опасались, наступать на исторические грабли не стоит. Нужно было найти удобную бухту вне исторических владений традиционных стран - Китая, Кореи, Вьетнама и прочих. Одновременно близко к Владивостоку, чтобы иметь короткое плечо снабжения. Но, это дело будущего, за лето мне хотелось вывести заводы и мастерские на одинаковый технологический уровень, и общие стандарты.