"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
До той поры предстояло жить с максимальной экономией, напрягая извилины, где взять средства. Катерина сидела у постели отца, Акинфия Кузьмича, в Прикамске, лишив моего друга привычных уроков музыки. Вовка от скуки принялся разрабатывать технологию производства револьверов, с одновременной оптимизацией ружейного конвейера. По общему согласию, невостребованными пока ружьями решили вооружать наших учеников. Сначала тех, с кем освобождали пленников, определяя их в охрану завода, опасения перед набегом башкир оставались. К концу сентября, все 'старички' и Николай Шадрин были вооружены. На этом вооружение наших учеников тормознули, пока новички не пройдут школу 'молодого бойца' у Палыча. С момента получения ружей, наши парни беспрекословно перешли в охранники, пока не задумываясь о зарплате. Чего нельзя сказать об их родителях, две недели ушли у меня на тяжёлые разговоры с отцами ребят.
- Я обещал, что парни будут непобедимыми бойцами, и вы будете ими гордиться? Что, разве не так? - повторял я в каждой семье своих учеников.
- Так оно, да уговора, что заберёшь работника насовсем, не было, - мрачно бурчали в бороду папаши, - мы за них, однако, все подати выплачиваем. Нечего парням на тебя даром работать.
- Дайте срок, два-три месяца, и всем парням положу жалованье. С другой стороны, отпущу сейчас парней, а башкиры снова пожгут ружейный завод, тогда опять убытки мне получатся, и люди православные погибнут. Что характерно, погибнут простые крестьяне из Таракановки, к примеру или рабочие с завода. Не смогу я один защитить завод, не смогу. Поручик своих инвалидов не даёт, одна надежда на ребят. Послужат они в охране до весны, ружья им в собственность оставлю, соглашайся. Оружие исправное, лучшее в мире, вон, как начальство бойко стреляет каждый выходной.
Возможно, мои уговоры оказались достаточно красноречивыми, никого из наших учеников родители не вернули в Прикамск, разрешив им остаться жить в Таракановке, охранять завод. Я не склонен к самообману и более, чем уверен, что самым весомым аргументом стали десять рублей на брата, выплаченные мною из отобранных у башкир ста рублей, всем участникам освобождения пленников. Кроме нас с Палычем, разумеется. Деньги весомые, в два-три раза выше месячного заработка рабочих на Прикамском заводе. Особенно всех удивило, что Ирина получила равную с парнями сумму. На волне такой щедрости ребята работали второй месяц, довольствуясь одним питанием. Палыч всё же уволился из охраны Прикамского завода и вплотную занялся обучением наших охранников. Не прошло и месяца, как все они, включая Иру, свободно поражали из любых положений ростовую мишень на расстоянии двухсот метров. Учитывая калибр пули, достаточно было попадания в произвольную часть 'тела' мишени, чтобы противник гарантированно вышел из строя. В этом мы убедились при стычке с башкирами.
Итак, Вовка командовал производством, Палыч охранял наш заводик, Лушников понемногу начал вставать. Я увлёкся строительством, начав с восстановления сожжённых корпусов завода, перешёл к возведению рядом с заводскими строениями настоящей крепости. Мысль о возможном нападении целой башкирской орды не давала покоя. Скорее всего, несколько сот всадников смогут напасть на нас после ледостава, когда лёд на Каме выдержит коня и повозку. Иван Палыч, по зрелому размышлению, склонялся к такой же версии. До ледостава оставалось около двух месяцев, и, осматривая то, что мастера сделали, я не сомневался в нашем успехе. Нанятые артели плотников заканчивали постройку жилых домов для нас троих, семейства Лушниковых и нечто вроде общежития для охранников. Окружали жилые постройки двухэтажные склады, с бойницами на втором этаже, построенные по всему периметру. В десятке метров от складов выздоравливающие пленные башкиры копали ров, не противотанковый, а противоконный. Жили башкиры в 'холодной', нашей собственной, выстроенной с запасом на полсотни пленников.
Последние события наводили на мысль, что дальнейшее наше пребывание в восемнадцатом веке будет нескучным. Особенно, в свете нашего 'послезнания' о предстоящем восстании Пугачёва. Слухи о волнениях среди яицких казаков добрались и до нас, заставляя нервничать. Из школьного курса мы все запомнили, что Пугачёв начал боевые действия в 1773 году, в 1774 его уже казнили. Здесь шёл пока 1772 год, неужели мы попали не в нашу историю? Несколько успокаивало отсутствие известий о Пугачёве и воскрешении покойного императора Петра Третьего. В любом случае, не будет восстания, прискачут башкиры, не будет башкир, нападут разбойники, нанятые конкурентами. При допросах Пантелея Коркина мы были поражены простотой конкуренции по-русски. Чтобы убрать конкурента, купцы и заводчики не брезговали ничем, от доносов и подкупа чиновников, до открытого нападения и поджогов имущества. Коркина мы отпустили домой на второй день по возвращению, когда убедились, что он проникся возможной перспективой, ожидающей его после разглашения сведений о продаже башкирам огнестрельного оружия. Отлично помню, как он побледнел, и упал на колени, узнав о нашем желании разгласить его договор с башкирами.
- Не губите, православные, - полз он к нам на коленях, - не губите, у меня детки и сёстры на выданье. Пермяки окаянные зарежут сразу и красного петуха пустят, сам сгину, и родные по миру пойдут.
В результате расстались мы с Коркиным не дружественно, конечно, однако, нейтралитет соблюдать рыжебородый прохиндей пообещал. Судя по его рассказам, идея нападения на наш завод полностью принадлежала заводчику. Однако, остались у нас с Палычем сомнения на этот счёт, особенно, когда Пантелей перечислил больше десятка наших конкурентов лишь на Урале. Практически все заводы принадлежали Демидовым, для них мы были на один зубок. Спасало отсутствие самих владельцев заводов, они якобы путешествуют за границей. Как обезопасить себя от Демидовых, мы не придумали, уповая на продвижение нашего оружия. Возможно, когда наши ружья станут известны в столице, властители Урала не станут поднимать шум открытыми нападениями. Обычной же конкуренции мы не боялись, продукция наша не металлоёмкая и поставок казённого Прикамского завода хватит вполне на любое разумное количество оружия.
Время, свободное от контроля строительства, я полностью посвятил разработке взрывателей для миномётных и пушечных снарядов. Производство пороха постоянно росло, Ирина крепко взяла организационные вопросы в свои руки. Она перебралась в отдельную комнату общежития охранников, успевая на стрельбы, тренировки и производство. От патрульной службы мы её освободили, парней вполне хватало.
Наступила пора уборки урожая, второго нашего урожая в восемнадцатом веке, который ( урожай, а не век) мы едва не погубили за своими производственными хлопотами. К счастью, соседки наши в Прикамске, присмотрели за посадками, не дали погибнуть помидорам. В этот раз картошки мы собрали полсотни вёдер каждый, помидоры тоже радовали обильным урожаем. О подсолнухах нечего говорить, семян с нескольких сотен растений набралось восемь мешков, на каждого! Вполне достаточно, чтобы угостить соседей и знакомых семечками, моментально ставших популярными. Тут и случилось несчастье, едва были сделаны все припасы, как в понедельник, аккурат, через неделю после Успенского поста, два полицейских чина арестовали меня, свезли в холодную, пустовавшую больше месяца. Взволнованный Владимир, в обед того же дня, прибежал к городовому с вопросами.
- Фрол Аггеич, дорогой Вы наш, - буквально влетел в его кабинет заводской мастер, - что случилось, в чём вина Андрея?
- Ну, - неторопливо вынул графин наливки из комода городовой, - согрейся немного, сыро нынче на дворе. Вот так, - он поддержал выпившего посетителя своей серебряной стопкой, наслаждаясь теплом, струившимся по пищеводу в желудок, - плохи дела твоего Андрея, плохи. Да и твои, батенька, тоже не ахти.
- ?
- Донос, батенька, на твоего друга поступил, - городовой прошёлся по кабинету, - обвиняется он его в укрывательстве беглых. Мастера, что из Оханска Андрей Быстров привёз, беглыми оказались. Дело это государственное, придётся везти твоего друга в Казань, к губернатору на правёж.