"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Однако! — высказал общее мнение Горыныч.
— Литовские князьки, сидящие в редких городках, встретили польскую шляхту с поклонами и даже с ключами от городов, — Матвей на это выразительно фыркнул, — но сетовали, что им тоже носа из своих стен не высунуть. Заготовительные отряды попадают в засады, никакой жизни нет… Всё это замедляло продвижение войска польского, а у Смоленска они завязли окончательно. Непонятно, на чьей стороне оказался Смоленск, но местное ополчение однозначно выступило против поляков. Отрядов там множество, все разношёрстные. Кто, говорят, за Василия Скопин-Шуйского, кто за избрание нового царя, а кто вовсе за отделения Смоленского княжества в независимую землю, да и среди этих ладу нет, ещё не отделились, а уже власть делят. Какие-то вовсе казачьего атамана выкрикивают и вольность крестьянскую. Но все воюют против поляков кто во что горазд, да и город пока держится.
— А что же новое супер-оружие? — с профессиональным любопытством спросил Болеслав.
Ожидаемым невиданным боевым устройством были так называемые «польские железные псы», которых ехидная молва тут же переименовала в «пся крев».
— Да непонятно, — поморщился Фёдор, — насколько оно супер. Вроде бы, страшное. А с другой стороны — есть информация, что завалы и рвы их задерживают не хуже, чем обычную колёсную технику.
— Я по своим каналам тоже интересовался, — подал голос Талаев. — Вот, извольте видеть, лучшие из тех фото, которые удалось достать.
Вдоль стола, из рук в руки, начали передавать магофон, на экране которого светилось два несколько смазанных изображения. Всё, что можно было понять из этих фото о железных собаках — то, что они действительно железные (во всяком случае, серо-металлические). Ни человеческих фигур рядом, ни строений, чтобы хоть примерно оценить соотношение размеров, не было видно. К тому же, похоже, снимали сквозь довольно густую траву (скорее всего, в засаде же лежали).
— Похожи на големов, — с сомнение сказала Аристина. — Только не архаичных, знаете, цельнолитых, которым магически придаётся пластичность, а шарнирных.
— Логично было бы, — пробормотал Болеслав, как раз завладевший магофоном, — манозатраты резко сокращаются, поскольку конечности естественным образом имеют подвижность, не нужно обходить структурное сопротивление металла… Однако, мне кажется, эти конструкты всё же смешанные. Магия и механика, как в лучших образцах автомобилей.
— У меня сложилось впечатление чистой механики, — не согласился Талаев.
— Для полноты картины понаблюдать бы за ними, — тут же вступил Горыныч, мастер по магическим конструктам. — Трофейную собачку бы нам, да разобрать её на запчасти — другое дело. И всё-таки мне кажется, что…
Спор о природе железных собак занял несколько вечеров, но все наши разговоры, понятное дело, были переливанием из пустого в порожнее. Так что вопросы: что за устройства шли с «миротворческим» польским войском, и какая сила двигала этими собаками, остались открытыми.
Главное, что меня радовало: поляки застряли под Смоленском, словно кабан, которого окружила свора шустрых лаек. Плохо то, что направляющего охотника или хотя бы общего вожака у этих лаек не было. Но пока кабан топтался на одном месте, у нас прирастал день за днём, чтобы максимально спокойно совершить наш «извод». И первые деревушки переселенцев уже двинулись на новые места.
В АЛЬВИЙСКОМ ПОДЗЕМЕЛЬЕ
Ярена
Яга лежала недвижно. Время от времени к ней подходили маги и тщательно сканировали её внутренний план. Ну, насколько могли тщательно. Яга каждый раз замирала, стараясь остановить не только процессы отвоёвывания частичек жизни у агрессивной смерти, но даже и поток мыслей. Пусть думают, что она превратилась в кусок мяса.
Эта приходила тоже. Не каждый день. Между её посещениями случались довольно большие промежутки. Но она всегда возвращалась. Не оставляла надежды. Сердито стояла рядом, разглядывая сплошную чёрную коросту, в которую было упаковано тело русской архимагини, хотела даже однажды в сердцах треснуть по нему своей тростью, но побрезговала. Спросила только:
 
— Какой у нас ошейник с чуть меньшим допуском?
— На восемьсот единиц, — почтительно ответили из-за плеча.
— Поменяйте.
— Но восемьсот единиц для архимагини такого класса?.. — ужасаясь, вопросил голос.
— Поменяйте, — холодно повторила старуха. — Возможно, слухи о всемогуществе этой особы давно и сильно преувеличены.
Тишина стала почти осязаемой, затем раболепный голос спросил:
— До каких значений вы хотите, чтобы мы ослабили блокировку?
Старуха раздражённо пристукнула палкой:
— Не знаю! Я хочу, чтоб она хотя бы разговаривала.
Яга постаралась не радоваться. Замерла. Как и в прошлые разы, старуха ещё постояла, потом прошлась по подземелью, запугивая и уговаривая, склоняя к сотрудничеству. Молодые голоса сопротивлялись, хотя угрозы старой ведьмы с каждым разом становились всё страшнее и страшнее.
Сегодня она, кажется, превзошла саму себя, потому что девичьи голоса плакали. Теперь Яга чётко слышала: их было двое. Парни пытались их подбадривать, но…
— Заткните им рты! — рявкнула ведьма. — Я не желаю больше слушать этот детский лепет!!! Или вы сотрудничаете со мной, — голос превратился в шипение, — или я отдам вас в лабораторию некромантов, на опыты! Меня как раз страшно волнует вопрос получения дееспособного плода от живой матери и мёртвого отца. Ну! Ты! Ты хочешь стать подопытной крольчихой⁈
Дёрнулись и проволоклись по полу цепи. Девичий голос в ужасе закричал:
— Нет! Нет, нет, перестаньте! Я не хочу!
«Сломала», — горько подумала Яга.
— Встава-а-ай! — послышался удар палкой и новый вскрик. — Хочешь сделать правильный выбор? Молодец. Вот тебе инструмент… — какая-то возня.
— Зачем?.. — растерянно спрашивает девочка.
— Это твоя ручка. Я хочу увидеть твою подпись. Они… вот эти двое… не хотят даже говорить со мной. Они — мои враги. Бей их. Расписывайся.
Некоторое время висела тишина. Неприятная тишина, пахнущая плесенью и нечистотами. Потом что-то легко ударилось о камни пола.
— Я не могу. Нет.
— Зато я могу! — сказал вдруг второй девичий голос.
— Звенислава! — отчаянно вскрикнула первая.
— Заткнись. Они всё равно умрут. А я хочу выйти из этого подвала!!!
Дальше были отвратительные звуки хлещущей плётки и отчаянный крик первой девушки. Потом тишина и чьё-то тяжёлое дыхание.
— Молодец! — удовлетворённо сказала ведьма. — К сожалению, мне неудобно произносить твоё имя. Отныне тебя будут звать Дженни. Иди за мной.
Оставшаяся девушка не плакала даже — тихо скулила, в своём уголке. Звякали цепи. Где-то капала вода.
ОБИДНО, ДА
Эта эмоция была основной, обуревающей Экскалибур уже который день. А сегодня стало обидно вдвойне! Нет, вдесятеро!!! Мало того, что после полученных увечий никто не отпустил его на восстановление в родное, милое его сердцу озеро. И что с того, что в минуту гнева и отчаяния Экскалибур обзывал озеро вонючей бадьёй для головастиков, а деву-хранительницу — старой Тортиллой? Это же был аффективный выплеск, и нечего цепляться!..
Потом этот фарс с камнем! Это же уму непостижимо! Вот так взять и запихать настоящий магический меч прямо в камень! Ладно хоть в ножнах. Хотя каменная плоть даже и сквозь ножны так с боков давит — не вариант ещё, что самостоятельно из этаких тисков выберешься!
А когда начал объяснять им, как они — все они — неправы, ещё и ремешками ножны перевязали. Двумя! Так что свое мнение сделалось решительно невозможно высказать вслух. Водили вокруг мертвяка с привязанной полотенцем девкой. Это что за идиотские фокусы?
И, главное, так и не развязали ремешки после всего! И даже в дом не занесли! Так и остался Экскалибур, как сказал этот дурак: «Зримым символом силы, мощи и неколебилости альвийской Короны».
Тьфу.
А самое-пресамое обидное, что старая ведьма, проходя мимо, едва глазом скользнула и этак презрительно: