"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Я полюбовался на его аккуратные, выверенные движения, словно не боевой меч это был, а артефактный инструмент. Заняться мне здесь было больше нечем.
— Так, Кузьма, ты пока здесь заканчиваешь, мы на следующую точку двинем.
— Хорошо!
И так мы пошли посёлок за посёлком. До обеда успели обработать два и в третьем сделать разметку. На обед я снова открыл портал, и вся наша огромная артель отправилась в Засечин, в «обчественную» столовую. Идею варить на месте или таскать на остров котлы откинули. Так и поварихам удобнее, и мужикам — хоть сесть по-людски да от уличного мороза отдохнуть.
В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ В ЦАРСКОМ ТУШИНСКОМ ТЕРЕМЕ
Дождавшись, пока автомобиль царя-мертвеца удалится по улице, Марина позволила себе сползти на пол под окно и зареветь в полный голос, размазывая по лицу слёзы ужаса и отчаяния. Телу было холодно, и она совершенно неосознанно замоталась в какое-то покрывало, накинутое на большой узорчатый сундук, стоящий рядом. В голове не осталось ни единой связной мысли, только липкий страх, снова и снова прокручивающий произошедшее по кругу.
Так её и нашли явившиеся с утра фрейлины. Настя и Лиза, ввалившиеся в комнату со смехом и прибауточками, разом осеклись и кинулись к комку, сжавшемуся под окном:
— Марина! Мариночка! Что случилось⁈ — выкрикивали они наперебой.
Но молодая царица только тряслась и цеплялась за их руки мёртвой хваткой.
— Кошмар какой-то, — Лиза присела на пятки и оглянулась по сторонам. — И ничего! Хоть бы микстурку какую успокоительную припасли!
— У меня лечилка есть, — зашарила в карманах Настя.
— От нервов?
— Универсальная.
— Ладно, — Лиза махнула рукой, — туда тоже можно. Давай, я голову придержу, ты лей. Осторожно! Эк, зубами-то стучит!
Марина вдруг вырвалась и затихла, свернувшись чуть не калачиком.
— Не тронулась ли умом? — одними губами спросила подругу Настя.
Лиза только плечами пожала.
Марина вдруг села прямо, кутаясь в покрывало, зашарила по лицам фрейлинг безумными глазами.
— Марина, что случилось? — спросила Лиза. — Он что?.. — тут она ужаснулась своему предположению: — Он… бил тебя?..
По лицу молодой царицы потекли крупные, горькие слёзы.
— Ужас, — у Насти аж руки опустились. — И что делать?
— Для начала, — Лиза резво вскочила на ноги, — посмотрим в сундуках. Здесь где-то царицын гардероб должен быть.
В том же сундуке, с которого Марина стянула покрывало, обнаружились тонкие нижние сорочки. И всё. Анастасия с Лизаветой с трудом уговорили царицу надеть какую-то из этих рубашек, но уж лечь в постель, чтоб согреться, она отказалась наотрез, уселась на тот же сундук и снова укуталась в покрывало.
— Ладно, — примиряющим тоном, уговаривая больше себя, чем кого-то ещё, сказала Лиза, — ты посиди здесь, мы внизу поищем, там ещё какие-то шкафы.
Марина в ответ только посильнее завернулась в покрывало. Настя тяжко вздохнула и покачала головой:
— Пошли, Лиз. Найдём, поможем ей одеться и вызовем кого-нибудь из старших.
Девушки затопали вниз, и Марина подняла голову. Лечилка продолжала усиливать своё исцеляющее действие, и полячка практически пришла в себя. Она скинула покрывало, быстро подошла к постели и уставилась на отвратительное грязно-серое пятно в том месте, где… где прошлой ночью должна была быть она сама. Точнее, её матка. Отставить в сторону механику — каким-то способом альвийская ведьма добилась, что мёртвое тело за столько месяцев даже не начало показывать следы разложения. Но как она собиралась достичь зачатия с помощью мёртвого семени?.. И кто должен был родиться в итоге?..
Марина передёрнулась.
Очевидно, что альвы не оставят своих попыток. Завтра… нет, уже сегодня вечером царскую чету могут поместить совсем в другой дом, где эта мерзкая старая курва сможет контролировать каждый шаг каждого человека, и там уж детскими иллюзиями не отделаешься. Действовать надо быстро.
И пока эти наивные дурочки ничего не заметили!
Марина сдёрнула с ложа простынь и швырнула на пол мятой кучей. Огнём она не владела совсем, но на окне стояли свечи — то ли для света, то ли для романтики, но никто их, само собой, так и не зажёг. А рядом лежал коробок спичек. Сухая ткань занялась быстро, распространяя вокруг едкий запах гари. На горелую вонь, естественно, примчались фрейлины:
— Мариночка! Что ты надел… — полячка резко выбросила в стороны руки, не дав русским даже близко подойти к огню:
— Я не хочу, чтобы хоть что-то напоминало мне об этой ночи!
— Ты пришла в себя! — обрадовалась Лиза. Настя топталась за её спиной, бестолково тараща глаза.
— Пришла, — холодно кивнула Марина. — И хочу вам сказать. Альвийская ведьма овладела разумом царя. Она задумала что-то дурное. И покуда этот источник зла не будет искоренён, мне находиться рядом с царём опасно. Я должна скрыться, чтобы хотя бы один из четы законных государей не подпал под её влияние. Со мной ли вы? — Марина возвысила голос. — Готовы ли пожертвовать временным комфортом, чтобы после занять достойные места у трона?
Фрейлины неуверенно переглянулись:
— Готовы!
— В таком случае… — Марина выглянула в окно на всё ещё пустующий двор. — Лиза, твой брат всё ещё значится старшим офицером моей охраны?
— Конечно, он и сегодня всю ночь в карауле… — но её перебила Настя.
— Мариночка! — восторженно прижимала руки к груди Салтыкова. — Ты хочешь взять Юрочку с собой, чтобы я не расставалась с женихом⁈
— Конечно! — не моргнув глазом ответила Мнишек. Какая досада охватила её в этот момент! Она и думать забыла, что Настя Салтыкова помолвлена с Трубецким. — Мы бежим все вместе. Немедленно! Лиза, скорее позови брата. Он человек верный и должен узнать о вероломстве альвов первым.
ТОЛКУ ОТ ТЕХ БИРЮЛЕК, КОЛИ МАГИИ В ТЕБЕ НЕТ…
Что делать с доставшимся от прадеда амулетом, Микула не очень знал и вздевал его крайне редко, по большим праздникам, а в остальные дни, опасаясь потерять его в поле или в лесу на промысле, вешал старинную вещицу в красный угол избы. Всё же, родовая память, да и магическое что-то в нём запечатано, иначе зачем к рогам подковы суровой ниткой примотан крупный, выглаженный до медового света янтарь, да так хитро, что камень висел ровно посредине амулета, будто в воздухе.
Говорят, пра-прадед знал, как пользоваться, и даже немножко умел, только сгинул он в Великую и страшную Магическую Войну, одна подкова на память и осталась. Может быть, кто-нибудь из залётных магов и объяснил бы, для чего эта подкова потребна, однако в их деревушку мало кто заглядывал — дальний медвежий угол, кому он интересен.
Знать бы, может, сила какая особая в подкове спрятана? Глядишь, и урожай бы побольше собирали, а то всё выгадывать приходится, чтоб до следующей осени дотянуть, да на посев семян оставить… Нынешний год небогат на урожай получился, Микула прикидывал так и этак — выходило, что еле как до молодой травы хватит. Как дальше до урожая перебиваться, одни боги ведают. Можно было бы на зиму подрядиться в городе работать, всё же лишняя копеечка, как-то прикупить продуктов и перебиться, однако разлад в столице и витающее в воздухе ожидание войны сбило все привычные ритмы.
Не одного Микулу беспокоили мысли о приработке. Намедни Ермол первым из всей их небольшой десятидворки смазал лыжи и сгонял в столицу, к мастеру, который каждый год его с удовольствием в работу брал…
— А всё, нетути мастерской, — рассказывал он соседям, разводя руками. — И кожевенники, к которым ты, Микула, нанимался, закрылись, двор пустой стоит.
Эта новость Микулу не порадовала. К кожевенникам он нанимался с охотой, платили они хорошо и место для мужика, не столь рослого, сколько квадратного и силищи необычайной, каждую зиму придерживали.
— Куда съехали — неизвестно, — продолжал частить Ермол. — В ремесленной слободе хорошо если половина мастеровых задержались, а работников и своих лишних полподола шарится, нанимаются вовсе уж за копейки.
— Зато цены вдвое выросли! — сердито подхватил Первуха.