"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Ярена осерчала, за то, что я её Ягой назвал, — кот сердито встопорщил усы: — А чего она? Со смертью играется? В избе на мертвецкой тяге катается? Нога, опять же, костяная? Яга и есть.
— Нога костяная? — удивился я.
— Н-но. Она по молодости, вишь, сильно хотела приятеля своего превзойти, был такой, Дмитрий Пожарский, слыхал, может?
— Как же не слыхать, слыхал.
— Ну, ты уникум! Сейчас молодёжь вообще историю плохо знает, — кот, похоже, соскучился по разговорам. — Все самонадеянные. Ярена вот тоже… была. Она хотела, как тот Пожарский, умственной магией владеть — ан, не совладала. Вишь, мёртвая энергия-то в тело и хлынула. Ух, первые сто лет после того на неё смотреть жутко было…
— Да ну⁈
— Я тебе говорю! Ох, страшна была-а-а, почище Великой магической войны.
— А потом?
— А потом тык-мык, нашла способ выдавливать, значит, наружу этот… как сказать-то? Некроз, что ли? Выжимала из себя по капле. Двести лет назад даже в люди снова вышла.
— Так она жива⁈
— Живёхонька, чё ей сделается! Бегает как магический веник! Из схрона вышла матёрым архимагом, никто уж и не расчухал, что у неё одна нога-то всё ещё мёртвая. А архимаги щас на вес золота, сам знаешь. Её чуть не на руках до академии донесли и почётным ректором назначили.
— А нога?
— А чё нога… Погоди, ещё лет сто, и она мертвячку из себя окончательно выдавит. Сейчас-то одна ступня осталась… Поторопился я. Если б не язык мой болтливый, жил бы себе припеваючи, сметану в столовке жрал…
— Тебя не кормят, что ли?
— Да ко-ормят… Сюда выносят, в миске. Сам понимаешь, шик не тот.
— Сидишь-то долго?
— Сто писят лет ужо.
— С условием, поди?
— А как же, она ж такое любит.
Это верно. Любила Ярена такие шуточки.
— Дай-ка я угадаю. Кто твоё настоящее имя знает, тот тебя и освободит?
— Ну, почти попал.
— С собой заберёт?
— Вот теперь попал. Или из дедов подсказал тебе кто. Раньше-то приходили энтузиасты, с цельными именными списками! Выкрикивают, вычёркивают, — кот покрутил головой, — умора.
— А я ведь знаю, как тебя звать, — прищурился я.
— Ну? — ухмыльнулся кот.
— Смейся-смейся, морда твоя мохнацкая. «Баюн», смею предположить, каждый первый выкрикивает, да всё без толку, потому как не имя это, а прозвище. Ярена звала тебя Мотей. Сидит, поди, в своей некромантской избушке и удивляется: чего это никто сто пийсят лет не может имя «Матвей» выкрикнуть? А ведь когда Змей начал свои опыты проводить, алфавит совсем другой был. И звали тебя, — я наклонился совсем близко и прошептал: — «Модель адамантиевая трансформируемая высокоразумная — 15». Старославянской записью: МАТВЕИ.
Кот словно наэлектризовался весь, разом сделавшись вдвое пушистее. Адамантиевый ошейник распался надвое и брякнулся на снег.
Мотя впился в меня круглыми, как два фонаря, глазами, прошипел также тихо, как я:
— Тебя как звать⁈
— Дмитрий, — чинно представился я. — Пойдёшь ко мне жить? Токмо чур домашних не пугать! Сметану и любые прочие блюда на твой вкус гарантирую, а ты в обмен — песни пой. Дядька у меня шибко старенький, нога хромает. Лечилки еле на день хватает, а из меня маг-лекарь пока… — я развёл руками, — только на поддержание.
— Да уж вижу, — кот окинул меня пронзительным взглядом, чисто просканировал. — Тебе бы тоже моих песен послушать не помешало.
— Так я и не откажусь!
— А дети в доме есть? Я, понимаешь ли, сказки рассказывать люблю.
— Трое!
Кот приободрился:
— Пошли!
Когда мой автомобиль завернул во двор, кот посмотрел на меня искоса:
— Особняк Пожарских?
— Верно.
— Никак, записи первого Пожарского читал?
— Читал, конечно.
Не говоря уже о том, что я же их и писал.
— Молодец! — веско похвалил кот. — Далеко пойдёшь!
ПОДОТЧЁТНОЕ…
Матвей был представлен домашним, незамедлительно очаровал детей, провёл, как договаривались, для всех домочадцев сеанс сольного пения, после которого опасливо поглядывающая на него повариха Осьмуша прониклась к высокоинтеллектуальному кошаку неограниченным доверием и остаток дня баловала его деликатесами.
 
Наевшись вкусностей, кот помчался играть в прятки с детьми. Ну, в самом деле, как-то психологическую травму от многолетнего сидения на цепи надо залечивать? Прятки для этой цели были сочтены замечательным вариантом. Я ради такого случая разрешил четвёрке бегать по всему особняку, кроме личных комнат.
Однако, история с Мотей так благодушно завершиться не могла.
Не прошло и двух часов, как в особняк примчался взмыленный посыльный из Академии:
— Поручение к студенту Пожарскому от заведующего материальной частью Академии!
— Студент Пожарский завтра на учёбу явится! — отбрил его Пахом, не пропустив дальше самого первого «грязного» ковра у входа. — Подай сюда свою бумажонку. Коли у его светлости время образуется, он посмотреть изволит. Да ступай, нечего тут топтать!
Я по случаю слушал это препирательство из длинной галерейки, в которую привезли наново написанные родовые портреты. Вышел посмотреть на развеску — а тут цирк сверх программы показывают!
Нога у Пахома после Мотиного концерта вела себя куда лучше обычного, и он так резво принялся теснить посыльного, что и на улицу выпер бы, если бы тот не вцепился в дверные створки.
— Погодите! Я не… — сдавленное пыхтение, — не могу… вер… нуть… ся… без… кота!
— Руки убери, теребень непонятливая! Все узоры изляпал!
— Да погодите же! Ваша светлость! Ваша светлость!!!
— Щас! Князь тебе разбежится посыльных с поклонами принимать!
— У него будут неприятности с ректоратом!
— Обрыбится твой ректорат, Пожарскому козни устраивать! — распалялся Пахом.
Я не торопился вмешиваться. С противоположной стороны коридора, выходящего в зимний сад, сцену наблюдал некто, чьи маленькие домашние туфельки выглядывали из-за массивной двери.
— Кот — единица подотчётная, более сотни лет на балансе Академии значится!
— Значится — перезначится!
Последний аргумент явно был позаимствован у младшего поколения обитателей особняка.
Со стороны зимнего сада послышалось топанье двух мелких пар ботинок.
— Бегаете там, а вон тот длинный пришёл Матвея забрать! — страшным громким шёпотом кинула обвинение Стешка.
— Как это? — хором испугались пацаны.
— Как это — забрать⁈ — возмущённо материализовался в глубине коридора Матвей.
— Вот он! — обрадованно закричали все трое мелких.
— Секундочку, молодые люди! Я разберусь с ситуацией, и мы продолжим игру!
Манул пушистым шаром выкатился в прихожую, прошествовал к толкающимся в дверях мужчинам и откашлялся.
— Вот! Подотчётное имущество! — заорал посыльный.
— Вы ЗАБЫВАЕТЕСЬ! — если магический кот хочет высказаться громко, это будет ГРОМКО и с такими модуляциями, что в ушах у всех засвербело и даже как будто ватой заложило. — Молодой человек! Извольте вернуться по месту вашей службы и сообщить, что необходимое условие прекращения моего пребывания на попечении Академии ВЫПОЛНЕНО! О чём заведующим материальной частью должен быть составлен соответствующий ЦИРКУЛЯР! Дальнейшее бумагомарательство ни меня, ни моего нынешнего хозяина НЕ ВОЛНУЕТ! Вам ЯСНО⁈ — кот выпустил внушительных размеров адамантиевые когти и выразительно почесал шею. — Или объяснить практически?
— Ясно, — совершенно честно ответил посыльный. Пахом, пользуясь его замешательством, выпихнул парня на крыльцо и захлопнул дверь перед его носом:
— Ходят тут всякие!
— Ты бы ложечки-то проверил, — посоветовал кот и, распушив хвост, умчался играть в прятки.
Да уж, скучно у меня точно не будет.
  
03. ПОЛЕЗНЫЕ ЗВЕРЮШКИ
 
ОБЩИТЕЛЬНЫЙ ЗМЕЙ
После того, как Кош отстал от Горыныча с реабилитацией, Змей стал частенько ко мне захаживать. Постепенно при его появлении перестала вздрагивать обслуга, а Осьмуша даже (после пары подробно изложенных Змеем старинных рецептов) начала готовить ему какие-то специальные угощения.