"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Рожи у обоих, как у котов, нашедших совсем ничью тарелку со сметаной.
— Да, и она будет благодарна, если ты поможешь ей собраться.
— Ох уж эти младшие сёстры! — усмехнулась Сатоми. — И вам доброй ночи, Дмитрий-сан. Увидимся в понедельник.
Мы хором попрощались, строгая сестрица мило улыбнулась и павой проплыла в Святогорову избушку. Я с подозрением посмотрел на меч:
— И что мы тут читаем?
Кузя с усмешкой передал мне книжечку. Я полистал.
— Познавательно! — вернул. — Ковёр-то как? Не летает, смотрю.
— Не летает. Но вполне подходит, чтобы слегка на нём улететь.
«Вот я щас не понял. Ей же, вроде, сношаться нельзя?»
Кузя посмотрел за мою спину. Я тоже обернулся, чтобы помахать сестрёнкам: «Ну?»
Меч расплылся, ещё больше сделавшись похожим на сытого кота:
«Ей нельзя отвечать согласием на предложение мужчины».
«Сколько лазеек! Какой умник составлял этот запрет?»
«Этого я не спрашивал, но хочу тебя предупредить, что всю ночь вокруг музея топталась лиса, только что окна не облизывала. Небольшая такая, не выше пяти хвостов по уровню».
— Пойдём-ка выйдем, что за лиса…
Мы вышли из музея. В отдалении по дорожке двигались три женских фигуры, и у центральной просматривались встопорщенные лисьи хвосты. Четыре штуки. Все трое о чём-то негромко разговаривали.
— Малость с определением уровня ошибся, — сказал Кузя.
— Похоже, наставница, — кивнул я. — Не очень мне нравится толкотня лисы вокруг моей персоны. Но да ладно, поживём-увидим, чего хотят, — я отошёл чуть в сторону от музея и сформировал портал. — Пошли домой.
— А машина? — удивился Кузя.
— Спать хочу, пиштец просто. Завтра заберём.
— Так давай я пригоню? Я смотрел, как ты водишь, ничего там хитрого нет.
— А не впишешься в столб?
— Да я аккуратненько. Тем более — ночь, нет никого.
— Ладно. Давай там это… Не гони, на пень наскочишь, — мы посмеялись над любимым присловьем старшего Рюриковского кормчего, я отдал Кузьме ключи и пошёл спать.
* * *— … все три ниппонки вышли из ворот Академии в один час семнадцать минут пополуночи. Следом, спустя четыре минуты появился Кузьма, сел в машину князя Пожарского и уехал в особняк Пожарских. Сам князь пределы Академии не покидал.
— Опять, поди, порталом скакнул. Неймётся ему! Знать бы, куда пошёл.
— После экспериментов сканера Салтыковых с мечом, никто из специалистов не соглашается ставить поисковое заклинание на этот артефакт.
— Да дурку-то не гоните! Что, скажите на милость — за всё время ни магического отпечатка с князя никто не снял, ни даже банального волоса не подобрал? Вызови дежурного мага, посмотрим, куда он направился.
Подчинённый щёлкнул каблуками и исчез, а начальник охраны князей Шуйских, Игорь Вернидубович, сердито потёр шею. Дал же князюшко задачу — малохольного пасти! Да ещё подчинённые один другого краше. Всё самому приходится контролировать! Только нажим смягчишь — тут же — эти не могут, эти не тянут, у тех нога заболела… Он ещё некоторое время развивал в мыслях эту тему, перекладывая на столе докладные записки, как вдруг пол ощутимо толкнулся в ноги. Землетрясение, что ли⁈
И второй ужасной мыслью пронеслось — неужто германцы смастерили-таки бонбу, которой всем десять лет уж грозятся? Только до сих пор той бонбы никто в глаза не видел…
Дверь распахнулась, на пороге стоял помощник, и из ушей его текла кровь.
— Петя, говори! Ну⁈ Подрыв⁈
Тот шарил глазами, словно перед ним стояло разом несколько человек.
— М-м-м… — помощник качнулся в сторону и начал сползать по косяку. — Врачей…
Когда посреди ночи звонит лично начальник княжеской охраны, возражений обычно ни у кого не возникает. Несколько клановых врачей примчались во дворец Шуйских один за другим.
Пострадавших было восемь человек: помощник самого Вернидубыча, дежурная бригада операторов, маг-сканер с помощником и двое охранников, которые вообще-то должны были стоять в коридоре, но из любопытства зашли в дежурку.
Личный доктор князя, проживающий в боковом флигеле дворца, и потому прибывший самым первым, огласил начальнику охраны вердикт:
— По результатам консилиума, наше с коллегами общее мнение таково: контузии различной степени тяжести в зависимости от удалённости от источника воздействия. Сильнейшие повреждения получил маг-сканер, а наиболее лёгкие — ваш помощник, почти покинувший помещение. Причину удара мы, как доктора́, определить не можем, здесь нужны специалисты другого профиля. Но все пострадавшие, которые могут говорить, единогласно утверждают, что удар произошёл в момент попытки поиска князя Пожарского. Маг-сканер мог бы указать точнее по остаточным эманациям, но он пока без сознания. Всем пострадавшим решительно показан стационар.
— Ну, так распорядитесь! Пусть в нашем госпитале разместят, да подписку возьмите со всего штата о неразглашении!
Любопытных чужих носов в происшествии не хотелось.
Игорь Вернидубович свирепо воззрился на старшего дежурной смены. Тот вытянулся в ответ.
Что думать? Бонба явно отменялась. Вариант магостатической гранаты? Так, вроде, магию как раз и не задело… Да и не пронесли бы её, гранату, всё шмонается, похлеще чем на таможне. Сговорились если? Опять не клеится — сами себя бы не подорвали. А окон в дежурке нет. И опять этот Пожарский примешан!
— Проверить. Всё проверить тщательнейшим образом. И к утру мне представить все материалы! Князь заинтересуется, как пить дать.
02. ЖИВОТНЫЙ МИР
ЛИСЬИ МЫСЛИ
Каэде-сан держала Сатоми за запястье и ничего не могла понять.
— Принцесса, что такого произошло, что вся твоя энергетическая структура словно светится изнутри? С Момоко всё ясно и ожидаемо — но ты?..
Сатоми аккуратно вытянула свою руку из пальцев наставницы:
— Произошло то, что до́лжно, и больше я не хочу об этом говорить.
Взгляд её изменился. Теперь Каэде верила, что перед ней — та, о ком свидетельствовало древнее пророчество: та из сестёр, что воспитает величайшего императора Ниппон-кокку в истории. А вторая должна его родить. Императора-без-отца. Все полагали, что такое прозвище проистекает от природы магической силы Момоко. Что, если мужчин у неё будет много, определить отца доподлинно не представится возможным… Да и вообще много чего говорили об этом пророчестве и много в чём были уверенны как в незыблемом, но теперь Каэде сомневалась во всём.
Начиная с последнего посещения Хэби*.
*Змей (яп.)
Неделю назад
Каэде шла на встречу, которой нельзя было избежать. Согласно всем протоколам она должна была подняться к Хэби за последним благословением. И она шла, старательно убеждая себя, что на самом деле она вовсе не обязана, а просто ей так хочется, и путь наверх так живописен, эти поля нежно-зелёного бамбука, и цветущие сливы, и нежные, словно лебединый пух облака… но, чтоб этому Хэби икалось, мог бы он поселиться чуток пониже! Лестница бесконечными ступенями уходила вверх, и конца-края ей не было видно.
Хэби — худощавый седой старик — сидел в беседке у верхней площадки лестницы и пил что-то из крошечной чашки. Нет, не чай. Его кимоно было таким ветхим и таким простым, каким только возможно, прежде чем развалиться на лоскуты. Но за спиной, в горном тумане, поднимался образ огромного, застывшего в извивах змея, и голова его терялась в наплывающем тумане.
— Благословляй, и я пошла! — сердито отдуваясь, пропыхтела Каэде.
— Не так быстро, рыжая. Сядь, поговори со мной.
— О чём нам говорить, а? Всё сказано, всё предрешено. Моё дело — помочь им рассмотреть нужного и уложить его в постель!
Хэби неодобрительно хмыкнул:
— Сколько суеты… Вы, глупые вертихвостки, думаете, что читаете предсказания в полёте птиц, надменно задираете к небу носы. Мой вам совет: смотрите, чтобы птицы не нагадили вам на головы! Сядь уже!