"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Через пять минут он стоял перед зеркалом в блестящем костюме наследного горского князя, суровый и подтянутый.
— Ну всё, я пошёл. Если не вернусь…
— Но-но-но! Я тебе дам «не вернусь»! Все бордели ацтекские пожгу к херам! У меня теперь опыт есть.
— Какой-такой опыт? — Змей тревожно посмотрел в зеркало на меня, на Кузю. — Какой опыт, ара?
— Да я у себя в вотчине в прошлые выходные блудюшники чистил. Сжёг штуки три или четыре, не считал.
— Ты с ума сошёл? — Змей с усилием поправил горловину рубашки. — А девочки?
— Девочек вывел, конечно. Отправил усадьбу Пожарскую отмывать.
— Извращенец! — осудил меня Змей. — Ладно, я пошёл.
Не успел Змей шагнуть в портал, как дверь в коридор открылась, и вошёл Кош.
— Здравствуй, Дмитрий. И тебя тоже приветствую, Кузьма.
Пока мы кивали и желали ему тоже не хворать, Кош прошёл до рисовального стола Горыныча, достал из мусорки смятый бумажный шар, развернул, покачал головой, пробормотал что-то вроде «какой неприятный побочный эффект».
— Ты за дверью, что ли, ждал? — усмехнулся я.
— Я должен был прийти с ним побеседовать, — Кош поёжился, словно его заподозрили в чём-то неприятном. — Слышу — твой голос. И не стал заходить. Я, понимаешь ли, вообще-то, запретил ему порталы куда-либо ставить.
— А что такое? — я даже встревожился. Вдруг мы Зме́юшку на верную смерть послали? Что делать? Бежать догонять?
— Да боюсь, сорвётся. Не вышло бы рецидива.
— А-а-а… Ну, извини.
— Да что уж… Тебя тоже понять можно, за людей переживаешь… — Кош побарабанил пальцами по столу. — Знаешь ли, Дмитрий, пойду-ка я, — он аккуратно скомкал рисунок как было и положил обратно в мусорку. — Змей вернётся — ты не говори, что я заходил. А я представлю всё, как будто занят был, опоздал. Пусть он думает, что я про его отлучку не знаю, захочет — сам расскажет. Не будем его лишний раз… травмировать.
Экие у них тут сложности…
Кош ушёл, а мы с Кузьмой остались скучать.
— Бать, ты про заброшенные дворы что думаешь?
— Да уж всю думалку себе сломал. Если бы не недород, я бы смело на их место других посадил.
— Сманивать с чужих вотчин сейчас нельзя, — предупредил Кузьма, — дело подсудное.
— Это и раньше паскудством считалось, если ты помнишь.
— Так потому и закон придумали, чтоб крестьяне не перебегали. Где приписан — там сиди.
— Это понятно… — я, почти как давеча Кош, побарабанил пальцами по подлокотнику. — А против того, чтобы людей купить да на своей земле посадить, закона нет?
— Так нельзя человечков без земли покупать, пап.
— Это у нас нельзя.
— А папуасов привезёшь — уж они тебе нахозяйствуют!
— Нет, такой рабский торг нам не нужен. А скажи-ка, сынок, в Стамбуле всё ещё продают славян?
— Честно — не в курсе. Но если лихие людишки всё так же лютуют по югам — должны. Мужиков там только всегда было мало, если ты хочешь именно славян. Подозреваю, что предлагать опять же будут в основном эфиопов. А какие из эфиопов русские крестьяне?
— Да уж… — я представил перспективы. — Нет, негров рассматривать не будем. Ну… разве что каких-нибудь особо мастеровых. Так-то у нас кхитайцев своих через три года восемь тыщ в человеческое состояние вернётся. Если с расчётом на то баб подкупать? Не задуреют бабы за три года-то?
— А если старый император ошибся, и бойцы так терракотовыми и останутся — а у тебя восемь тыщ баб? Чё делать будем?
— Вопрос…
Мы ещё так и этак покрутили тему, и тут явился Змей, довольный, как боевой слон Александра Македонского, оставленный на постой в индийской деревне.
— Ребятушки, — он потёр руки, — папа ещё может!
— Что, Кешка таки не захотел делиться?
Змей фыркнул:
— Чтоб он добровольно чего-то захотел, небо должно на землю упасть! Выпендриваться начал, перьями трясти. Мол, подходим к нему без уважения… — Горыныч выглянул в коридор и крикнул кому-то: — Милочка! Принеси-ка нам чаю на три персоны, будь добра! — смёл одним махом краски со столика.
— Ну, а ты?
— Я говорю: «Э, ты забыл как с папой разговаривать, да? Посмотри, папа был слишком борзый, папе лишние головы прижгли, одну оставили! А ты? Тебе твою дурную бошку прижгут — во что есть будешь?» — Змей довольно засмеялся. — Будет вам и картошка, и кукуруза и эта… фасоль! Две недели продержитесь? Кош меня из своей богадельни выпустит, лично явлюсь, проконтролирую, а то Кешка опять выдрючиваться начнёт, я его знаю…
 
В двери коротко постучали, и въехала тележка, уставленная кружками и плошками.
— Ну что, по чайку?
— Слушай, брат, что-нибудь посерьёзнее конфеток там у тебя есть, э?
Змей критически оглядел поляну:
— Ва-а-ай, смотри: хачапури с сыром есть, чебуреки-беляши-и-и, самса с мясом барашка — хватит, э? Или шашлык-машлык заказать?
— Пойдёт, брат! — я подвинулся поближе к столу. — Кузя, у нас сегодня сложный вечер, налетай, дарагой. Тьфу ты, ядрёна-Матрёна, Змей, как подольше с тобой пообщаешься, так этот акцент и прёт…
ЕЩЁ ЭКСПЕРИМЕНТЫ
От Горыныча мы поехали… нет, не домой. Точнее, машину мы загнали домой, в специальный павильончик под названием «гараж», недавно отстроенный во дворе городского особняка. Такая удобная штука! Я сразу предупредил, чтоб в моё отсутствие никто в этом гараже не ошивался — не хотелось бы человека переехать. А возвращаться порталом прямо в гараж (и также выезжать оттуда, не открывая ворот) очень удобно оказалось!
Вот и сейчас мы въехали на отведённый для «Призрака» прямоугольник, закрыли машину и… тут же шагнули малым порталом в Академический двор — ближе ко входу в тренировочную зону, где пространственная магия ещё более-менее работала. Вокруг было сумрачно и совсем пустынно.
— Вон она подъехала! — сказал Кузьма и бодро обратился фибулой.
Да, сегодня мы с Момоко собирались повторить эксперимент со Святогоровым ложем, но уже без Кощеевых капсулок, а то у меня в прошлый раз чуть крыша не улетела.
Момоко сегодня была в довольно длинном плащике — всё-таки сентябрь за середину перевалил, по вечерам прохладно, мёрзнет она, наверное. А вот когда мы только зашли в музей, обнаружилось, что под плащиком на ней было надето восхитительное ничего.
— Так. Только не здесь! — мне пришлось приложить усилия и взять себя в руки. — Нам надо добраться до источника, иначе не видать тебе сияющих глазок.
— Тогда пошли скорее! — Момоко схватила меня за руку и поволокла в избушку с целеустремлённостью тарана.
Да я, в общем-то, и не сопротивлялся.
И было хорошо. Во всех отношениях, да. Пусть скачок не такой существенный, не двадцать единиц прибавка, а пятнадцать — зато и ощущения нет, как будто мозг вынули, хорошенько взбили, а потом обратно в голову заправили. И ушла Момоко вполне своими, пусть и слегка трясущимися, ногами. И даже дорогу из-под ресниц слегка подсвечивала.
Приближались очередные выходные. Я решил, что после опыта своей вотчины в Салтыковские деревни подавно не хочу на ночь глядя соваться, и выезд отложил на раннее утро субботы. Вечер пятницы посвятил больничке и двум бронзовым вивернам. Со всех сторон молодец.
САЛТЫКОВСКИЕ
На самом деле, пора перестать называть мои новые имения таким образом. Никакие не Салтыковские, Пожарские — и точка!
Поскакать в своё время по Русскому царству мне пришлось изрядно, так что не в сами деревни, конечно, но так, чтобы до них оставалось час-два пути, портал я поставить мог. Состав экспедиции был почти прежний: Мы с Кузьмой в «Призраке», шофёр с Фёдором — в грузовике, девять бронзовых волков (в кузове) и сегодня вместо двух помощников, оставшихся в Засечине — шестеро терракотовых воинов. Трое сели с нами, трое — в кузов грузовика. Я открыл портал недалеко от небольшого городка в Омской губернии, убедился, что грузовик благополучно проследовал за мной и свернул переход. Покатили на север. Кузя держал в руках папку с документами, картами дорог и прочими важными бумагами: