Неприкаянный. Делец

Обычный деревянный дом с окнами на улицу и высоким забором. Позади пристрой со вторым этажом над ним в виде эдакой светёлки, где находится то ли лаборатория, то ли мастерская русского изобретателя и одного из отцов отечественной аэронавтики и ракетостроения. Ему бы выделить финансирование да поддержать, и он, наверняка, сумел бы добиться значительных успехов. Во всяком случае, в том, что у дирижаблестроения появится совершенно другая перспектива, у меня сомнений никаких.
  
Я в курсе, что многие учёные мужи, такие, как Жуковский и Менделеев, критиковали его идею цельнометаллического дирижабля. Как знаю и то, что в Америке в двадцатые годы был построен такой аппарат из дюраля и прослужил лет пятнадцать. В тридцатые в СССР построили опытный экземпляр из стали в тысячу кубов, который поднимал груз в двести кило. Так что идея ни разу не утопическая.
Самому мне под силу построить что-то вроде У–2. Максимум в цельнометаллическом исполнении. Вряд ли хватит на большее. Потому что я никогда не видел всех чертежей того же «ишачка», это который истребитель И–16. Так что я могу лишь задать направление или дать подсказку умным людям, а уже им предстоит решить вопрос в принципе. Без них меня только и хватит, что на шутихи.
А в моих планах авиация была далеко не на последнем месте, именно поэтому я и озаботился производством алюминия. Первый пуд металла планирую получить уже к осени будущего года. А так-то мне его понадобится… Да много понадобится, факт. Скорее всего обнаруженного месторождения бокситов надолго и не хватит, так что придётся рассматривать вариант с работой предприятия на привозном сырье.
Впрочем, этот вопрос вполне решаем, хотя и приведёт к удорожанию конечного продукта. Зато если немалая доля уйдёт на постройку дирижаблей, то оно себя оправдает. Ведь как утверждает Циолковский, даже если строить эти воздухоплавательные аппараты из чистого серебра, то они не просто оправдают вложения, но и непременно принесут прибыль. И я считаю, что он прав. Тем паче при российских просторах и количестве в империи глухих углов.
– Здравствуйте, Константин Эдуардович. Позвольте представиться, Кошелев Олег Николаевич, делец и заводчик из Владивостока, – приподняв шляпу, поздоровался я с русским гением-самородком, каковым его пока признавать не желают.
Один в один, как на фотографиях. Неопрятный мужчина сорока девяти лет в мятом светлом костюме. Довольно потасканный вид всего лишь результат небрежения к своей внешности, хотя до старости ему ещё далеко. Впрочем, отсутствие лишнего веса вполне можно поставить ему в плюс. Правда, сомнительно, что он за этим следит.
– Очень приятно, молодой человек. Позвольте полюбопытствовать, не вы ли герой прошлой войны, актёр, снявшийся в фильме «Три тысячи миль под водой», а ещё автор целого ряда изобретений? И если слухи правдивы, парашюта? – пожимая мне руку, спросил он.
– Всё в прошлом, Константин Эдуардович. Сегодня я делец и промышленник, за исключением разве только изобретений.
– Понимаю. Прошу, – сделал он мне приглашающий жест.
Я прошёл вслед за ним. Дом особо не рассматривал, с одной стороны оно мне не интересно, с другой, при желании смогу восстановить всё в мельчайших деталях, даже если видел лишь мельком. Так что никаких причин для проявления любопытства, да и ничего примечательного на глаза не попалось.
– Чем обязан? – когда мы прошли в его рабочий кабинет, спросил он.
– Я слышал о том, что вы представили в Русское физико-химическое общество чертежи и расчёты цельнометаллического дирижабля, – опускаясь на стул, произнёс я.
– Причём сделал это за десять лет до того, как граф Цеппелин поднял в небо свой дирижабль, – чуть вскинув подбородок, подтвердил хозяин кабинета.
– Но конструкция у аппарата графа существенно отличается от вашей. К тому же он получился гораздо легче при той же подъёмной силе, а значит, и полезная нагрузка существенно больше.
– Глупо с этим спорить. Но у цельнометаллической конструкции имеются свои плюсы. Самые очевидные – это экономия за счёт отсутствия потерь водорода и, как следствие, непроницаемости оболочки, пожаробезопасность. На дальней дистанции это даст куда больший экономический эффект. К тому же мой дирижабль гораздо прочнее германского.
– Вот только граф Цеппелин поднял в воздух свой аппарат, а ваш существует лишь в теории, – возразил я.
В ответ Циолковский окатил меня раздражённым взглядом и едва сдержался от резкости. Ну что сказать, владеть собой он не умеет, вот и загорается, как солома. Или причина тут лишь в деле всей его жизни. Он ведь едва ли не одержим своей идеей, от которой не отступится до самой смерти.
Ракеты, самолёты, всё это да, но именно дирижаблям он отдавал всю свою душу, хотя так и не увидел в полёте своё детище. Прототип за него подняли в небо его ученики. Идея же строительства дирижабельного флота так и осталась идеей, а там они и вовсе сошли с арены, превратившись всего лишь в диковинку.
– К теоретическим выкладкам неплохо бы иметь ещё и должное финансирование, – где-то даже раздражённо фыркнул Циолковский. – Увы, но у меня нет возможности осуществить задуманное. Критика со стороны моих именитых противников не позволяет мне получить финансирование от военного ведомства, хотя польза от подобных аппаратов ими осознаётся. По той же причине моё изобретение не заинтересовало и дельцов. Я просил всего лишь пятьсот рублей, чтобы построить опытный образец, но не получил поддержки даже в такой малости.
Ну что сказать, наши вояки, конечно же, понимают необходимость иметь дирижабли. Но дельцы не спешат вкладываться в сомнительные предприятия, ведь не факт, что отечественные разработки будут успешными и принесут прибыль. Казна брать на себя такое бремя не в состоянии ввиду отсутствия свободных средств, военное ведомство готово сделать заказ, но им нужны гарантии результата. У немцев он есть, а потому проще заказать изделие за границей.
– А что вы скажете, Константин Эдуардович, если наш концерн предоставит вам на постройку опытного образца двадцать тысяч рублей? – спросил я.
– Скажу, что в сказки я не верю, – с затаённой надеждой произнёс Циолковский.
Совершенно фантастическая сумма для учителя, постоянно испытывающего стеснение в средствах. Для меня же всего лишь один вечер за карточным столом со скучающими постояльцами «Метрополя». Нет, я, конечно же, имел при себе необходимые средства. Но не отказываться же от халявы, коль скоро таковая подвернулась.
– И тем не менее, Константин Эдуардович, вы получите данную сумму. Мало того, я не возьму никакой расписки в получении вами этих средств и не потребую финансового отчёта. Вы вольны потратить их по своему усмотрению. Хотите, купите новый дом, а пожелаете, можете съездить всей семьёй в Баден-Баден.
– Вы за кого меня принимаете? – вскинулся было учёный самородок.
– Помилуй бог, Константин Эдуардович, – я выставил руки в примирительном жесте, – и в мыслях не держал сказать что-либо плохое. Просто указал на то, что в случае неудачи у вас не будет передо мной никаких обязательств. Увы, но когда о подобном исходе говорят передовые научные умы России, полной уверенности в успехе нет. Я не имел в виду ничего, кроме сказанного. И если вы восприняли мои слова оскорбительными, примите мои самые искренние извинения.
– Я принимаю ваши извинения. Но всё же хотелось бы понять, в чём лично ваша заинтересованность?
– Нет ничего проще. У нашего концерна имеются предприятия на Чукотке, на Камчатке, на Сахалине. Территории столь обширны, что связь с ними есть только в короткое летнее время морем, а в иные места, как, например, золотые прииски, нужно добираться потом ещё и сушей с пару недель. Дирижабль же позволит иметь связь со всеми нашими предприятиями и организовать поставки круглый год. Ну и, конечно же, такие аппараты послужили бы развитию Приморья в целом.
  
– Не проще ли тогда вам закупить дирижабли за границей?
– Мы хотим освоить производство своих, и куда лучшего качества. Это позволит нам не только наладить постоянную связь со своими предприятиями, но и получить государственный заказ. Остаётся изготовить такой аппарат. Поэтому в случае удачи мы намерены предложить вам перебраться во Владивосток, где вы сможете возглавить авиаконструкторское бюро, самое современное на сегодняшний день, с мастерской при нём и лабораторию с новейшим оборудованием, каким только пожелаете. Ну и достойное жалованье, скажем, рублей в триста плюс премии за удачные изобретения, которые будут полезны концерну.