Хозяйка скандального салона "Огонек" (СИ)
- Андре Квобок – мой деловой партнер, от которого во многом зависят дела на моем предприятии, - едва слышно сказал ван Дорт. – И твоими усилиями сейчас над нашим с ним сотрудничеством нависла угроза. Если он разорвет контракты, которые мы планировали подписать, то моим фабрикам придет конец.
Так вот оно что! Нечто подобное и стоило ожидать. Иначе зачем такой молодой и привлекательной особе, как Эвелин, соглашаться на брак с герцогом. Договорной брак, кажется это так называется.
- Он не станет разрывать контракты, - я покачала головой. – Дойную корову никто не режет.
Дернув головой, отец цокнул, как будто услышал небывалую нелепицу и поднялся с места. Подойдя к окну, он отодвинул штору и выглянул в сад, будто там мог найти ответ на мучающие его вопросы.
- У Квобока таких дойных коров – три фермы и маленькое стойло, - наконец произнес он. – Так что одной больше, одной меньше, - он и не заметит особой разницы в снижении прибыли. А вот для нашей семьи твоя выходка может обернуться катастрофой.
- Извиняться я за это не буду, - уперлась я, чувствуя, как на руках приподнимаются волоски от напряжения.
- Твои извинения ничего не решат, - ван Дорт замолчал, и его молчание мне не понравилось. Так обычно замолкают прежде чем вынести неутешительный вердикт. Отец отошел от окна и посмотрел на меня прямо и хмуро, отчего в животе неприятно скрутился тугой узел тревоги. – Не хочешь быть женой герцога, значит, будешь зарабатывать на жизнь сама. Я дал тебе все, что полагается родителю давать своему ребенку. Теперь ты девочка взрослая, сама знаешь, как тебе лучше. Больше моя семья тебе ничего дать не может. Я распоряжусь, чтобы Минди помогла тебе собрать вещи. Сегодня переночуешь здесь. Но чтобы завтра в этом доме тебя не было.
Глава 2.
- Ох, миледи, погорячились вы, - кудахтала Минди, аккуратно складывая платья в большой чемодан. – Ох, погорячились!
Я смотрела на пухлые руки служанки, которая ловко складывала мои вещи, и думала о том, что все могло обернуться гораздо более хуже. Например, что герцог-скуф мог внезапно изменить свое мнение и таки заявиться в дом к отцу. Тогда бы моего мнения точно никто бы не спросил. Просто поставили бы подписи на заявлении и все. А так… Я просто начну новую жизнь с чистого листа.
«Во всех смыслах этого слова», - подумала я, глядя на царящую суматоху с поразительным равнодушием. Весть о том, что лорд ван Дорт выгнал свою дочь, разлетелись моментально по дому и, подозреваю, за его пределы.
- Конечно, герцог не писанный красавец, - продолжала рассуждать Минди. Она подошла к туалетному столику и принялась складывать в расписную шкатулку заколки. – Но какое значение имеет внешность мужчины, когда он баснословно богат? Катались бы, как сыр в масле, ей-ей!
- Скорее в шоколаде, - выдохнула я и почесала кончик носа. – Хоть шоколадные обертывания и полезны для здоровья и красоты, но есть в них один минус, Минди. Это сам герцог.
Глаза слипались от недосыпа. Ночь прошла беспокойно. Я ворочалась с боку на бок, пытаясь привести в порядок мысли, которые разбегались, как тараканы по кухне общежития. Заснуть удалось только когда на востоке забрезжили первые робкие лучи еще не появившегося солнца. И то ненадолго. Часы на каминной полке в спальне не успели пробить и семи, как распахнулась дверь, и Минди раздражающе бодрым голосом принялась тормошить меня.
Через час, одевшись и умывшись, я спустилась к завтраку. Однако в столовой никого не было. Носатая давила подушку под одеялом, как и полагается высокородной особе. А отец… Отец не пожелал сидеть за одним столом со мной.
Хороша родительская любовь, ничего не скажешь. Гоняя вилкой остывший кусочек омлета по тарелке, я думала о том, как буду выживать в новом мире, не зная ни правил, ни обычаев, ни традиций. Нет, кое-что я, разумеется, успела разузнать за то время, что находилась здесь. К тому же, ван Дорт не отправлял меня на улицу. Он великодушно согласился сослать меня в старый дом настоящей матери Эвелины в Миствэйл. Так еще и взять с собой Минди и Карла, помощника конюха.
Но этого было невероятно мало для того, чтобы сойти за свою. Чем я стану заниматься, когда покину отчий дом? Помнится, ван Дорт обмолвился, что настоящая мать Эвелин занималась магией и лекарским делом. Возможно, стоит попробовать. Вот только как разбудить этот дар? Или он должен сам как-то проснуться?
- Знаете, леди Эвелин, - выдернула меня из размышлений служанка, - мужчину не красивые глаза красят, а характер. Мужик, у которого есть характер, есть деньги. А то нынче взяли молоденькие барышни рассуждать о том, что замуж надо выходить по любви. Пфф! Вот только куда эти все любови деваются, когда речь заходит о том, что кушать утром? Оно, конечно-то, красиво да складно все звучит в романчиках, кои продаются на каждом углу. Но что-то я не видела ни одной леди, которая вышла бы замуж за конюха и была от этого счастлива.
- Не читала ты «Любовника леди Чаттерли». Там как раз история о том, как аристократка бросила своего мужа ради лесника, который подарил ей настоящую любовь. И не только любовь, если ты понимаешь, о чем я.
Минди смущенно скривилась.
- Гадкая книжонка, - смело высказалась она. – Название совершенно неприличное. А уж содержание и подавно.
- Классика любовного романа. Впрочем, ты отчасти права. Книга действительно считалась скандальной очень долгое время. А все из-за откровенных отношений между мужчиной и женщиной, - я задумчиво покачала головой и пристально воззрилась на нее. - А ты, стало быть, любишь любовные романы почитать, да, Минди?
Служанка покраснела, как маков цвет, и отвернулась. Щелкнули замки на тяжелом чемодане. Минди похлопала ладонью об ладонь и провела по крутым пышным бокам.
- Кажись, ничего не оставили, - она задумчиво оглядела спальню. Потом посмотрела на меня и печально вздохнула. – Милорд еще не один раз пожалеет, что спровадил вас вот так без ничего.
Я поднялась с кресла, где просидела, наблюдая, как служанка носится по комнате, собирая мои вещи.
- Минди, не забывай, что ты едешь со мной. И не в пустоту, а старый дом моей матери. Слава богу, у отца хватило ума отправить дочь не на улицу. Так что, считай, нам повезло.
В ответ служанка лишь охнула, округлила глаза и прикрыла рот руками.
- Пресвятые портки Ангуса! – еле слышно прошелестела она. – Это вы что же же?.. Это когда же..?
Я закатила глаза, едва сдерживаясь, чтобы хлопнуть себя по лбу. Медленно выдохнув, вопрошающе посмотрела на служанку.
- Минди, если ты будешь договаривать свою мысль до конца, то велика вероятность, что я пойму тебя быстрее.
- Вы что, - она воровато огляделась и, понизив голос, прошептала. – Вы из этих? Единобожников, что ли?
- В смысле? – не поняла я.
- Ну из этих болезных, которые считают, что бог един для всего сущего.
Несколько долгих секунд я соображала на полном серьезе говорит ли служанка или все же шутит.
- А разве не так?
Минди замахала руками, а потом сделала витиеватый тремя скрещенными пальцами, как обычно размахивают дымящимися благовониями.
- Упаси вас, миледи, сказать нечто подобное в обществе! – торопливо зашептала она. Потом подошла ко мне и заглянула в лицо. – В лучше случае, засмеют.
- А в худшем? – напряженно поинтересовалась я, предчувствуя, что ответ мне не понравится.
- А в худшем, отправят в Темный Замок, - Минди быстро закивала головой, словно добавляя весомости своим словам. – Да-да, именно в Темный Замок. Там таких сначала прогоняют через Очищающий Огонь, а потом отправляют на принудительные работы. Если кому и удается выжить, так потом они ни разу не упоминают свою скверную веру.
Глава 3
Так, отлично! Я попала в мир, где по-прежнему вера во что-то неодобряемое официальной церковью, подвергается общественному осуждению и гонениям. «Средневековье какое-то!» - возмущенно подумала я.