Хозяин (СИ)

Неожиданно он снова схватил меня за волосы, вместе с фатой, притянул к себе. Я резко встала, он сзади меня, а его член во мне. Пришлось потянуться к нему руками, чтобы схватиться и не упасть. Я заводила их за спину, гладила его плечи прижатые к мои плечам, трогала его руки обхватившие теперь моё тело и прижавшие его до боли в ребрах.
— Селим, Селим, — повторяла я на выдохе.
Эти слова вылетали из моего горла сами по себе. И вместе с первым испугом, приходила и радость. И осознание.
Значит, он будет не только грубым, но и нежным. Его сильные объятья возбуждали, заставляли вытягиваться и отставлять ягодицы. Выгибать спину так, чтобы члену Селима было удобно приникать в моё влагалище. Я почти сидела на нем сверху только задницей.
Мы оба на коленях впечатались друг в друга. Селим двигается, а я закрыв глаза, получаю от этих движений невероятное наслаждение. Его ладони сдавили мои соски, без остановки сжимают и гладят грудь, и я надавливаю на его ладони, тру их, прижимаю к своему телу, показывая, как мне всё это нравится. Как хорошо.
— Так тебе нравится? — шепчет на ухо.
Опускает ладонь к моему паху, находит пальцами и надавливает на клитор. Трёт об него и я ещё сильнее прижимаюсь. Открываю рот от наслаждения. Во мне просыпается инстинкт подчинения мужчине. Грубому, но и немного нежному одновременно.
— Да, мне нравится, — выдыхаю, признаюсь.
Его пальцы начинают теребить, елозить по клитору и это приводит меня в неописуемый восторг. Чувствую скорое приближение оргазма. Тело начинает дрожать в предвкушении, ртом хватаю воздух, глаза открываю шире. И жду. Двигаю бедрами сильнее. Подгоняю.
Ладонь Селима на моей шее, тянет, поворачивает голову к себе и впивается губами в мои губы. Его язык врывается в мой рот и я жадно обхватываю его губами. Он двигается, вылизывает десна, касается зубов, а я отвечаю, прижимаюсь сильнее. Даю ему проникать глубоко. Сильные настойчивые движения, как будто языком он трахает мой рот. А я сосу. Мне нравится.
Всё вместе это действует умопомрачительно. Рот, влагалище, клитор, три воздействия на моё возбуждённое тело.
Ладонь Селима всё время движется от шеи до груди и обратно. Но потом останавливается на груди, зажимает сосок и я понимаю, что в меня врывается волна безумного удовольствия.
Я начинаю стонать ему в рот, а он не останавливается, всё играет с клитором, всё теребит сосок. И я получаю сшибающую, оглушительную волну, кажется что бесконечную. Но постепенно она затихает и в этот момент Селим начинает кончать в меня.
Сильными мощными толчками он толкает член в меня. Ладонью нажимает на спину и я снова валюсь на простынь, а он с силой натягивает мои бёдра на свой член. Движение, одно, другое, третье, я уже ничего не понимаю, дергаюсь, подчиняюсь его силе. Извиваюсь. Подвластна его крепким, безжалостным рукам.
А потом он падает на меня, придавливает своим телом, и под его тяжестью я понимаю, как мне сейчас хорошо.
Несколько минут мы лежим без движения. Его тело как будто обмякло и накрыло моё, словно защищает. Но уже скоро я почувствовала, что дыхание перехватывает. Становится трудно дышать.
— Селим, — говорю сначала тихо, а когда он не отозвался, уже погромче, — Селим.
Он не отвечает.
Заснул что ли? И что мне делать?
Пытаюсь пошевелиться, вылезти из-под него, но это нелегко. Он всем своим весом придавливает и не отстраняется, не соскальзывает от моих движений.
Теперь мне совсем нехорошо. Я начинаю сильнее подниматься и вылезать из-под него, но в этот момент он резко дернулся, проснулся… и в руке его мелькнуло что-то блестящее…
Селим схватил меня за волосы с этой чертовой фатой, которая всё ещё там держится, притянул моё лицо к своему и резко приставил к моему горлу… нож.
— Кто тебе сказал, что ты можешь двигаться, будить меня и беспокоить. Если я заснул, ты должна лежать тихо и не сметь тревожить мой сон, ты поняла?
Он с силой тряхнул мою голову. Больно дернул волосы.
— Да, поняла, поняла.
Страх подступал к горлу, а на глаза навернулись слёзы.
 
— А теперь убирайся, я хочу спать, — он оттолкнул меня от себя, как что-то отвратительное и мерзкое, как гадость которая почему-то оказалась тут, в его постели.
Он откинулся, закрыл глаза и когда я начала слазить с кровати проговорил:
— Пошла вон, и пока тебя не позовут, чтоб на глаза мне не смела показываться.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
Онемевшая и испуганная я быстро соскользнула с кровати и пошла к двери, где всё ещё валялось белое платье невесты. Я подхватила его начала надевать, натягивать побыстрее, но услышала:
 
— Пошла отсюда вон.
Обернулась на кровать и увидела холодный взгляд Селима. Я толкнула дверь и почти голая, заматываясь в свадебное платье, вышла из спальни.
Только вышла, откуда-то показался молчаливый слуга и не глядя на меня, а в пол, жестом показал идти за ним. Он провел меня в комнату, где теперь я буду проводить столько времени, сколько вообще у меня есть.
В этой комнате я остановилась посередине и вдруг поняла, что же на самом деле произошло. Я — добровольно, сама, пришла сюда к этому жесткому человеку. Вышла за него замуж и теперь мне некому жаловаться, ведь это был мой собственный выбор.
А зачем?
Ради любви.
Слеза, другая, третья. И вот уже целый поток слёз стекает по щекам.
Неужели теперь моя жизнь будет вот такой?
А где же счастье, которое я себе представляла, где радость, где доверие? Взаимопонимание. Где любовь, черт возьми? Неужели ничего этого не будет?
Нет, я так не хочу.
И сейчас, стоя с больной головой, с растрёпанными волосами, с порванными чулками, я решила — сопротивляться.
Да какого черта он делает? Не понимаю.
Если так меня хочет, пусть добивается, а не просто берёт. Я не позволю сделать из себя вещь, которой будут просто пользоваться по надобности. Не позволю использовать себя как тело. Просто не позволю.
Я так решила и медленно пошла снимать с себя весь свадебный наряд.

Несколько минут мы лежим без движения. Его тело как будто обмякло и накрыло моё словно защищает. Но уже скоро я почувствовала, что дыхание моё перехватывает, становится трудно дышать.
— Селим, — говорю сначала тихо, а когда он не отозвался уже погромче, — Селим.
Он не отвечает. Заснул что ли? И что мне делать?
Пытаюсь пошевелиться вылезти из-под него, но это нелегко. Он всем своим весом придавливает и не отстраняется, не соскальзывает от моих движений.
Теперь мне совсем нехорошо. Я начинаю сильнее подниматься и вылезать из-под него, но в этот момент он резко дернулся, проснулся… и в руке его мелькнуло что-то блестящее…
Селим схватил меня за волосы с этой чертовой фатой, которая всё ещё там держится, притянул моё лицо к своему и резко приставил к моему горлу нож.
— Кто тебе сказал, что бы ты можешь двигаться, будить меня и беспокоить. Если я заснул, ты должна лежать тихо и не сметь тревожить мой сон, ты поняла?
Он с силой тряхнул мою голову.
— Да, поняла, поняла.
Страх подступал к горлу, а в глазах моих почувствовались слёзы.
— А теперь убирайся, я хочу спать, — он оттолкнул меня от себя, как что-то отвратительное и мерзкое, как гадость которая почему-то оказалась тут, в его постели.
Он откинулся, закрыл глаза и когда я начала слазить с кровати проговорил:
— Пошла вон, и пока тебя не позовут, чтоб на глаза мне не смела показываться.
Онемевшая и испуганная я быстро соскользнула с кровати и пошла к двери, где всё ещё валялось белое платье невесты. Я подхватила его начала надевать, натягивать побыстрее, но услышала:
 
— Пошла отсюда вон.
Обернулась на кровать и увидела холодный взгляд Селима. Я толкнула дверь и вышла из спальни.
Только вышла, откуда-то показался молчаливый слуга и жестом показал идти за ним. Он провел меня в комнату, где теперь я буду проводить столько времени, сколько вообще у меня есть.