"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Канцлер Ирвинг Аллантайн коротко кивнул дворцовой страже. Когда тяжелые резные двери закрылись, ознаменовав начало заседания Малого совета, старик молча обвел взглядом присутствующих и хмуро уставился на Грегора Волдхарда. Молодой правитель Хайлигланда выдержал эту безмолвную дуэль, не выказав и тени напряжения.
Демос насторожился.
«Неужели не боится? Зря, очень зря. Родство с правящей династией еще не делает его неприкосновенным».
В центре ослепительно-белого зала — места, где на протяжении последних столетий вершилась судьба империи, располагался стол в виде огромной мраморной плиты с нарочито неровными краями. Поверхность, сопоставимая по площади с монастырской кельей, была отполирована до зеркального блеска и отражала свет, лившийся из высоких витражных окон.
«За этим столом Таллоний Великий подписал Криасморский договор с первыми союзниками. Годами позже его внук, Таллоний Боголюбивый, стоя на этом месте, объединил светскую власть с церковной. Сорок лет назад за этим же столом обсуждались условия мира с Эннией. Что еще увидит сей холодный мрамор? Каким событиям станет свидетелем? Уходят люди, государства стираются с лица земли, развязываются многолетние войны, заключаются краткосрочные союзы, но этот равнодушный кусок отполированного камня, кажется, переживет все и всех».
Своды наполнились шумом отодвигаемых кресел и шарканьем. Поредевший Малый совет, большую часть которого не допустили к сегодняшнему заседанию, неторопливо устраивал задницы на жестких тронообразных стульях. Иной мебели в этом зале не держали, и лишь резные колонны с геометрическими орнаментами в стиле искусства Древней империи дополняли атмосферу аскетизма.
Аллантайн кашлянул и раздраженно поправил канцлерскую цепь, придавливавшую его и без того слабые плечи к земле. Рядом с ним сверкал начищенными пуговицами мундира и напомаженной бородой военмейстер Офрон Аллантайн. Племянник лорда Ирвинга встретился глазами с Демосом и коротко кивнул в знак приветствия и поддержки.
«Должно быть, это печально, когда у твоего младшего брата рождаются куда более способные дети. Офрон — достойный муж, обладающий жесткими принципами и убеждениями, столь редкими для аристократа в нынешние времена. Пьяница Брайс, сколь ни пытайся он вывернуться наизнанку в попытках доказать свою состоятельность, увы, проигрывает кузену во всем. Однако именно ему суждено наследовать Освендис. Жаль, я бы поставил на Офрона. Возможно, когда-нибудь и поставлю. Но не сейчас».
По другую руку от канцлера восседал Карталь Фарухад — бессменный Первый секретарь Канцелярии и едва ли не самый изворотливый рикенаарец, которого знал Демос.
«Жополиз. К тому же, как докладывают шпионы Арчеллы, еще и жополюб. Любитель заглянуть в фешенебельные эннийские бордели и позабавиться с красивыми мальчиками. Какой скандал, должно быть, поднимет церковь, если пристрастия нашего любезного секретаря внезапно станут достоянием общественности».
Рядом с Фарухадом, гордо задрав нос и все три подбородка, на Грегора Волдхарда надменно взирал Верховный юстициар Рональ Шаст.
«Сладострастная размазня, озабоченная лишь получением выгоды. Интересно, в какую сумму ему выходит содержание многочисленных любовниц? Сколько невинных людей было отправлено на плаху в угоду интересам платежеспособных граждан? И стоят ли золотые колье с рубинами и роскошные наряды подобного договора с совестью? Впрочем, блистательные куртизанки, полагаю, предпочитают не задумываться о том, каким путем были получены средства на оплату их общества».
Демос поднял глаза на самого значимого в империи представителя церкви, почтившего своим присутствием судьбоносное заседание. Великий наставник Ладарий встретился с Деватоном взглядом и кротко улыбнулся, тряхнув длинными седыми волосами, которым позавидовал бы любой ваграниец.
«Говорят, он святой. Потомок древнего, но очень бедного бельтерианского рода, отказавшийся от земных благ ради спасения души и удивительным образом поднявшийся на вершину самой могущественной иерархии. Весь его образ — пример для добрых последователей Пути, речи его — мед. Но смог ли этот наместник бога на земле вознестись над интригами, сохранив праведность?»
 
Божий слуга отрешенно перебирал хрустальные бусины на четках, но от Демоса не укрылось, что церковник внимательно изучал представшего перед Малым советом Грегора Волдхарда.
«Мой драгоценный кузен явно собрался говорить, — заключил казначей, изучая благородный профиль родственника. — Не нужно быть провидцем, чтобы понять, о чем».
Канцлер, кряхтя, поднялся со своего места и оперся ладонью о стол:
— Увы, не при таких обстоятельствах хотел бы я всех вас здесь увидеть, — начал он. — Но трагический факт свершился, и теперь нам предстоит решить, как сохранить целостность государства и существующих союзов до тех пор, пока новый император не вступит в свои права.
— Каким же образом он вступит, если его нет? — лениво отозвался Шаст, больше занятый изучением игры света в гранях огромного сапфира на своем перстне.
— Путем коронации, очевидно, — прошамкал Ирвинг. — Но для начала, разумеется, его нужно выбрать. Впрочем, насколько мне известно, трудностей с этим возникнуть не должно. Или я не прав?
«Сразу к делу? Хочешь заставить Волдхарда ринуться в лобовую атаку?»
Демос украдкой взглянул на кузена. Спокойствие Грегора как рукой сняло. Хайлигландец, казалось, даже не замечал, что впился пальцами в край столешницы с невероятным усилием. Казалось, еще немного, и мраморная плита раскрошится в его могучих лапищах. Встретившись глазами с Деватоном, он отнял руки от стола и обвел долгим взглядом оживившихся советников.
«Злишься, что взрослые дяди уже все решили без тебя? Добро пожаловать в Миссолен, дражайший кузен. Здесь ты никому не нужен».
Задумка канцлера сработала. Поднявшись с места, Грегор набрал в легкие побольше воздуха и приготовился говорить. Ирвинг знаком пресек шепотки, давая слово Волдхарду.
— Уважаемые советники, правильно ли я понимаю, что имею право высказаться? — обратился хайлигландец.
— Разумеется, ваша светлость. Данным правом обладает каждый, кто оказался в стенах Белого зала, — растянув губы в снисходительной улыбке, проговорил канцлер и пожал высохшими плечами. — Таков закон.
Грегор кивнул.
— В таком случае я хочу сделать заявление.
Демос устало посмотрел на великана, высившегося над молочной гладью стола. Цветной свет витража упал на лицо Грегора и разделил его ровно на две части: желтая казалась спокойной, молодой, синяя же резко очертила круги под глазами на бледной плоти. Грегор напряженно молчал, подбирая слова. Советники выжидающе уставились на молодого герцога. Даже Шаст наконец-то забыл о своем перстне.
«Ну же, сделай это. Просто озвучь то, то чего сейчас ждет каждый из нас. Давай, мальчик. Развяжи войну».
Грегор Волдхард скрестил руки на груди и с вызовом уставился на канцлера.
— Я хочу заявить о своем праве на престол империи, — твердо произнес он.
Напряженная тишина, внезапно повисшая в зале, была готова рассыпаться тысячей искр и взорвать воздух. Это длилось всего несколько мгновений, но Демосу показалось, что прошла целая вечность.
«Мои поздравления, дорогой кузен. Теперь мы официально станем врагами. — Еще секунда молчания. Деватон с облегчением выдохнул. — В конце концов, я предвидел такой исход».
Своды зала сотряслись от грома голосов. Громче всех, к удивлению Демоса, вопил Первый секретарь.
«У этого волоокого мужеложца Фарухада просто ужасающий фальцет».
— На каком основании? — Первый секретарь глядел на Волдхарда, не скрывая презрения.
— Насколько мне известно, покойный император не имел прямых наследников. Также, к сожалению, правитель не успел подготовить завещание и назначить преемника. Исходя из моих скудных познаний в генеалогии, я могу проследить только две ветви ближайших кандидатов на престол: Бельтерианская и Хайлигландская. А это означает…
— Демос Деватон и вы, лорд Волдхард. Точнее, ваш старший брат, будь он сейчас жив. — подытожил лорд Ирвинг.