"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Ты действительно собираешься пить это сейчас?
— Меня ваше вино не греет, — добродушно улыбнулся великан и направился к выходу. — Бабский напиток. Но я понял, зайду позже. Хоть бы Веззаму сказала, что ты в порядке. Он же там с ума сходит.
— Вот ты ему и передай, — брошенная в Шрайна подушка врезалась в закрывшуюся дверь. Вал испуганно вытаращил глаза, побежал к порогу, споткнулся о ковер, перевернул стойку с поленьями для камина, поскользнулся и ударился головой о коварно расположившуюся возле самого дверного проема книжную полку. Несмотря на пережитые юношей страдания, подушка оставалась на том же месте.
Артанна спокойно наблюдала за разыгравшимся отчаянным сражением Вала с мебелью. Сделав глоток, наемница посмотрела на Тарлину, все это время хранившую невозмутимое спокойствие.
— Признайся, ты до сих пор держишь его в поместье лишь как наглядную демонстрацию феномена человеческой неуклюжести?
Женщина поправила выбившуюся из тугого пучка прядь волос.
— Я боюсь, что Вал, окажись он на улице, не протянет там и пары дней. С его-то везением… Здесь он хотя бы под присмотром.
Поставив бокал на стол, наемница перевернулась на бок как раз в тот момент, когда управляющая достала из складок коричневого платья еще один свиток и протянула его Артанне:
— Это пришло из Эллисдора. От Альдора ден Граувера. Я не вскрывала.
Артанна застыла и пронзительно посмотрела на Тарлину, а затем, все еще не веря своим глазам, аккуратно приняла послание. Знакомая печать на сургуче с гербом Волдхардов — скрещенные меч и топор. Герб, который она могла воспроизвести в точности даже с закрытыми глазами. Наемница приложила все усилия, чтобы не выдать своего волнения.
— После того, как скончался лорд Рольф, из Эллисдора не пришло ни одной хорошей вести. Грегор, хоть и жалует меня, к общению никогда не стремился. А о его матери, будь она трижды проклята, я и рада не слышать. Но, что бы там ни было, сегодняшний день мало что способно испортить еще сильнее. — Артанна разломила твердый сургуч надвое, развернула свиток и пробежалась взглядом по скупым строкам. — От имени лорда Грегора Альдор предупреждает, что вскоре Хайлигланду может понадобиться помощь «Сотни». Бессмыслица. Ничего конкретного. Я-то зачем понадобилась Грегору?
— Думаешь, он что-то затевает в связи со смертью императора? — Тарлина налила еще по бокалу вина и поставила кувшин на маленькую жаровню.
Артанна фыркнула.
— Грегор? Затевает? Да он же полено в латах. Правда, у этого полена весьма смазливая мордашка. Бабы такие любят. — Наемница отрешенно смотрела в окно, сворачивая свиток. — Меня просят прибыть в Эллисдор с лучшими из моих людей по первой просьбе. Оплата щедрая. Я бы сказала, подозрительно щедрая.
Тарлина с тревогой посмотрела на Сотницу.
— Понимаю, что после того, как вы с его отцом… У людей Грегора есть причины относиться к тебе с неодобрением. Но, раз он просит, значит, ты понадобилась ему по очень важной причине.
— Именно это меня и беспокоит, — кивнула Артанна. — Хайлигландцы редко прибегают к услугам наемных войск — не доверяют тем, кто машет мечом за серебро. Но еще очень давно я поклялась Рольфу, что не оставлю его сына в беде. Возможно, настало время исполнить клятву. Но я не хочу. Очень не хочу. Проклятье, я надеялась больше никогда не возвращаться в драный Эллисдор! Кроме того, я просто не могу покинуть Гивой в то время, как здесь бушуют наемничьи войны.
Артанна надолго углубилась в размышления. Тарлина опустошила последний бокал и потушила жаровню.
— Не самое подходящее время, но вынуждена сообщить, что сегодня обвалилась часть крыши в западном крыле, — проговорила управляющая. — Двоих слуг зашибло насмерть, пришлось переселить людей в бараки.
Сотница сжала кулаки, не в силах унять бессильную ярость.
— Поняла, — зло бросила она. — Я исполню чертову клятву. Но сначала разберусь с Танором.
* * *Гивой уже третий день не радовал гостеприимством, поливая путников, горожан и скот потоками холодной воды. В это утро в свинце небес появилась первая проплешина, вселявшая надежду на скорое потепление. Человеку в капюшоне на погоду было плевать, чего он не мог сказать о запахах. Характерные миазмы распространялись западным ветром по нескольким кварталам, аромат тухлой рыбы преследовал одинокого путника от самого порта. Миновав склады, человек в капюшоне принюхался и вздохнул с облегчением: здесь воняло куда меньше, зато к городскому букету прибавились ароматы пойла и рвоты — неизменных спутников дешевых таверн. По мере продвижения к центру города путник начал улавливать и другие запахи. Он был уже рядом. Обоняние никогда его не подводило. Учуяв аромат крепкой хайлигландской травяной настойки — недешевого удовольствия для аристократии и наемников при деньгах, человек поднял голову и внимательно рассмотрел вывеску таверны. «Порочный монах» — прочитал он и, надвинув капюшон на глаза, зашел внутрь.
Его нос тут же атаковали аппетитные запахи еды. Человек в капюшоне осмотрелся: добротная дубовая мебель, такую легко не сломаешь. Посетители ели из тонкой глиняной посуды — хозяин больше заботился о производимом впечатлении, чем о надежности. Впрочем, раз в этом месте наливали знаменитую хайлигландскую, владелец мог позволить себе даже несколько десятков битых тарелок в день.
Путник приметил маленький стол вдали от шумной компании, горланившей какую-то веселую песню. Наемники задорно пели нестройным хором и, наконец, закончили словами:
— Не может вагранийка не дать отпора злу и за благое дело схватила в зад стрелу! Хэй!
Не желая перекрикивать громогласный хохот, человек в капюшоне жестом подозвал служанку. Молоденькая девушка в удивительно чистом переднике проскользнула между столами и очутилась возле нового гостя.
— Добро пожаловать, милостивый господин! Чего подать?
— О чем они поют, красавица? — тихо спросил гость, растягивая слова с южным акцентом.
— Об Артанне из «Сотни». Говорят, она получила шальную стрелу прямо в это место, спасая десятника из банды врага, — девушка заливисто рассмеялась. — Глупость несусветная!
— Артанна из «Сотни», говоришь… Интересная история. Расскажи мне.
— Расскажу, господин, расскажу. Но сначала поведай, чем тебя накормить.
Путник приподнял голову, и служанка увидела лишь его улыбку, обнажившую ряд ровных белых зубов.
— Накорми меня самыми вкусными слухами, дорогая, — произнес он, кладя серебряную имперскую монету в карман ее передника.
Глава 2
Хочешь мира — готовь его, готовь, не щадя своих сил, каждый день твоей жизни, каждый час твоих дней.
Миссолен.
— Мне действительно жаль доводить до этого, леди Эвасье.
Фрейлина императрицы испуганно взглянула на шевельнувшуюся в темном углу фигуру. Сама она сидела на жестком стуле и тряслась — от холода или от страха, а, скорее, от того и другого сразу. Из всего освещения в камере была только одна толстая чадящая свеча, что стояла на столе возле узницы. Пламя осветило кусок каменной стены грубой кладки — ее привели в подземелье. Леди Эвасье била крупная дрожь. Ноги мерзко обтекал сквозняк, лизал ступни и лодыжки холодный ветер. Из-под запертой двери тянуло затхлостью и отчаянием.
Ее грубо вытащили из постели прямо среди ночи, не дали даже накинуть шаль — а ведь в коридорах дворца по ночам было по-прежнему зябко. Вместо этого ей заткнули рот и протащили босиком через покои. Чья-то рука в грубой перчатке случайно разорвала шелковый пеньюар возле горла и поцарапала шею. Фрейлину быстро волокли куда-то по длинным узким коридорам, каменная кладка стен мельтешила перед глазами, сливалась в одно пестрое пятно. На миг они остановились перед окованной сталью дверью. Когда она открылась, леди Эвасье пинком отправили вниз по лестнице. Она, спотыкаясь, пролетела с десяток ступенек, и, наконец, уже другие руки подхватили ее и поставили на ноги, при этом еще сильнее разорвав ночную рубашку.