"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Так думай, как сделать, чтобы увидеть! — старикан раздражённо ткнул ему пальцем в лоб.
Хадар опустил голову, скрывая гнев.
— Хорошо, — покорно сказал он.
— Молодец. И запомни, разыграть лесную партию надо тонко и чисто. Нам нет смысла ссориться с Владыкой
.
  
Глава 6. Найра
 
Стоя у моста, Найра смотрела на противоположный берег, где возвышались белоснежные стены лечебницы. Чтобы попасть туда, нужно перейти через мост. Тридцать шагов по скрипящим, плохо подогнанным друг к другу жёрдочкам. А внизу Мёртвая река. Стиснутая с двух сторон высокими берегами, она бурлила и клокотала, бросаясь на камни. Стоило Найре посмотреть вниз, как у неё слабели ноги, и начинала кружиться голова. Казалось, река притягивает к себе. Уже невесть сколько Найра стояла, вцепившись влажными ладонями в свежеструганные, шершавые перила и не могла заставить себя даже зайти на него.
— Надо решиться, не поворачивать же назад, — убеждала она себя. — К тому же, река далеко, брызги не долетят. Да и мост только кажется хлипким. Выводители цеплюча ходят по нему каждый день.
Она вновь взглянула на опутанные цеплючом стены лечебницы. Найра чувствовала страх перед этим вместилищем боли. Хотя, людям, скрытым за стенами было не в пример легче, чем калекам, просящим милостыню на улицах города. Им не требовалось в жару и холод жаться к стенам домов и показывать всем свои уродливые конечности, чтобы вызвать жалость и получить несколько «серых».
Надо идти.
На тот берег.
Надо.
Идти.
Ради Фриды.
Сейчас.
Выдохнув, Найра сделала несколько шагов. Жёрдочки заскрипели, зашатались. Найра вскинула глаза на Купол. Он был огромен и светел. Где-то там, так высоко, что не сможет увидеть самый зоркий глаз, сидит на тонких, увитых цветами качелях Праматерь. А рядом на лужайке резвятся Братья. Рон-лучник пускает вверх стрелы. Они протыкают небо, и тогда за Куполом идёт дождь. Хлен, вечно пьяный от крепкой браги, горланит песни; Вилл танцует так, что сотрясаются небо и земля. Пять годин назад Вилл так топнул ногой, что на Горбатом острове обвалилась штольня и всех, кто там был, засыпало камнями. Ирима тоже засыпало.
Неправду говорят эти, будто девушки из Весёлого дома никого не любят и все мужчины для них одинаковы. Для Найры никто не мог сравниться с Иримом. Когда он входил в неё, Найре казалось, будто уже не она и он, а что-то другое, новое, сильное, могучее, равное богам за Куполом. Она долго не решалась сказать об этом Ириму. Думала, испугается: как можно сравнивать людей с богами! Или того хуже, рассмеётся. Но однажды не выдержала, поделилась. Лежала на нём, запустив пальцы в курчавые влажные волосы на груди, ощущая, как мерно бьётся его сердце. Она и говорила не ушам его, а сердцу.
Ирим не засмеялся, не испугался, не ушёл. Он снова любил её. Так долго, что Найре казалось: ещё немного, и она умрёт от счастья и изнеможения.
Внизу ревела река.
— Аыыыыыыыы, уууууууу.
В день, когда стало известно об обвале штольни, Найра ревела также. И ничто не могло её утешить. Хотелось быть рядом с ним, лечь на камни, запустить пальцы в россыпь мелких камней и лежать так, слушая тишину, под которой когда-то мерно билось…
И потом, когда они пришли в пещеру с Фридой и Хадаром, она подумала: «Вдруг, Вилл снова станцует. Для меня станцует. Меня засыпет, мы с Иримом будем вместе. Не он и я, а что-то другое, новое, сильное, могучее, равное богам за Куполом».
В следующее мгновение Найре стало страшно от таких мыслей. Но было уже поздно: Боги услышали. Они ведь слышат каждую мыслишку, даже самую короткую. И уже ничего не изменишь.
Потому Найра и ненавидела себя сильнее, чем Хадара. Он — всего лишь камень под пяткой Вилла. В том, что случилось с сестрой, виновата она.
— Найра! — услышала она мягкий мужской голос.
Вздрогнув, девушка опустила голову. Мост, скалы и белые стены закачались, точно отражение в воде. Найра сжала поручни. Когда головокружение прошло, медленно подняла голову.
На берегу стоял Окато — главный врачеватель лечебницы. Плащ из некрашеной ткани почти полностью скрывал его невысокую худощавую фигуру. Лысая голова с пучком седых волос на темени сидела на морщинистой шее, крупные редкие зубы выдавались вперёд так сильно, что когда он улыбался, Найре казалось — врачеватель хочет её укусить.
 
— Здравствуйте, господин Окато, — пробормотала Найра.
— Всё также боишься высоты? — заметил он.
Найра покачала головой:
— Нет, не высоты. Я боюсь её, — она кивнула на ревущую внизу реку.
— Но она далеко.
Найра уклончиво повела плечами:
— Знаете, когда я у окна в своей комнате — всё понимаю. Но здесь, на мосту, она становится слишком близко.
— Хочешь, я переведу тебя? — спросил Окато и зашёл на мост со своей стороны.
В то же мгновение Найра, будто наяву, увидела, как врачеватель берёт её за руку, и она доверчиво доходит с ним до середины моста. Неожиданно Окато толкает её в грудь. Найра падает на поручень, он с сухим треском ломается, и она летит в реку. В миг, когда её тело погружается в воду, она видит наверху Окато. Он стоит в проломе, скаля жёлтые зубы. Его взгляд полон торжества.
Всё это Найра увидела настолько чётко, словно оно произошло на самом деле.
— Нет! Я сама! — вскрикнула она.
Окато смущённо кашлянул в кулак и вернулся на берег.
Держась за поручень, Найра торопливо пошла по мосту. Ноги дрожали, ей казалось, что мост раскачивается, а река поднялась. К тому времени, когда она наконец-то добралась до Окато, платье на спине взмокло от пота. А ведь ещё предстоит возвращаться.
— Мне известны случаи, когда при взаимодействии с водой люди не только оставались живы, но не получали даже малейших ожогов, — сказал врачеватель.
— Как это?
— Чудеса, — он улыбнулся.
Найра вытерла рукавом мокрое лицо. На первый взгляд, быть такой замечательно. На одной только покупке откукренной воды сколько можно сэкономить! Но — что, если об этом узнают Хранители? Не закончится ли всё Башней? Кстати, о Башне: Найра подумала, что сейчас самый благоприятное время рассказать про мокрозяву.
— Господин Окато, хорошо, что я встретила вас здесь, у моста, — сказала она.
Он сощурился точно от яркого света и окинул её долгим взглядом. В этот момент Найре показалось, что врачеватель и сам обо всем догадался и ей не нужно ничего рассказывать. Но он спросил:
— Почему?
— Я хотела поговорить с вами о сестре и, — она запнулась. Что-то мешало сказать про мокрозяву.
Увидев её замешательство, Окато жестом пригласил Найру идти к лечебнице. Она послушно пошла рядом, подбирая слова.
— О чём ты хочешь поговорить? — спросил врачеватель.
— О воде.
— Воде? — удивлённо переспросил Окато.
— Да. Я хотела узнать, вы покупаете откукренную воду или у вас есть свои мокрозявы?
Врачеватель бросил на неё косой взгляд. Его худая, похожая на птичью лапу рука выпросталась из-под складок широкого плаща, поправила затянутую на узел завязку на шее и вновь скрылась в многочисленных складках.
— Простите моё любопытство, — сбивчиво продолжила Найра. — Но если к вам вдруг приведут мокрозяву. Вы будете бесплатно лечить сестру того человека?
Ей вспомнилось, как Мира стояла, прижавшись к стене за дверью. Напуганная, ожидающая предательства. И как при виде Найры страх в её глазах сменился радостью. Мокрозява доверяла ей. Найра поняла, что не может продолжать. Даже ради Фриды. Нельзя купить здоровье сестры такой ценой. Должен быть другой способ достать деньги.
— У тебя есть мокрозява? — осторожно спросил Окаи.
— Нет, — торопливо ответила Найра.
Врачеватель изумлённо открыл рот.
— Я всего лишь хотела сказать, что очень… Очень вам спасибо! — Она сконфуженно замолчала.
— Где она? — спросил Окато, и в голосе зазвучала жёсткость.
— Кто? — Найра беззаботно улыбнулась. По крайней мере, ей хотелось думать, что улыбка вышла беззаботной.