"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Проще говоря — ученые хотят создать экспедицию для поиска «снежного человека». А камергер Титов денег дать не хочет. Я его понимаю. Я бы тоже не дал.
— Не давать, — резюмировал я. — Пусть сначала дадут теоретическое обоснование существования этого существа, прошу прощения за тавтологию. Или, пусть организовывают за свой счет. Если отыщут — я им все компенсирую.
Вот все у нас так. Нет бы деньги на расщепление атома просить, а ученые их на поиски йети просят. Нет уж, даже если и существует «снежный человек», так пусть себе существует и дальше. А не то отыщут, так и его не будет. И еще одной загадки у нас не станет.
Глава 29
Эпилог
— Прошел ты свою первую дорогу, хвалю, — раздумчиво сказал Петр I, доброжелательно поглядывая на меня.
— Это вы о моем путешествии из Польши? — поинтересовался я.
Я так и не смог перестроиться — называть своих коронованных предшественников на ты, поэтому обращался на вы. Но зато и меня перестало задевать их «тыканье». Что ж, принято было в ту эпоху обращаться на ты ко всем.
— Он, Сашенька, не о Польше, и не о мытарствах твоих говорит, а о твоей первой дороге, как императора Всея Руси, — вмешалась императрица Екатерина II. Потом уточнила: — Ты нынче свою первую войну выиграл, вот это твоя первая дорога и есть.
— А выиграл? — засомневался Николай Павлович.
— А тебе, внучок, нужно было, чтобы наш потомок тысячи русских жизней погубил? А чего ради? Русское знамя над Берлином или Парижем водрузить? — хмыкнула императрица. — Так водрузили бы, а дальше-то что? Солдат губить, чтобы свои амбиции потешить? Ведь в конце концов, было бы тоже самое. Подписываем мирный договор, земли берем. Так что еще-то нужно?
— Согласен, — поддержал Екатерину Великую еще один Великий монарх в нашей истории. — Европу наш Александр образумил, денег он с нее получил, землями империя приросла, людей он сберег, а что еще нужно? Считай, что он за тебя поквитался.
— Так Британия-то еще не наказана, — покачал головой Николай I.
Николай Павлович по-прежнему переживает о проигранной Крымской войне. Но что уж сейчас переживать? Сам виноват, что начал войну против Османской империи, не просчитав возможные действия Европы. Вернее — просчитал, но ошибочно. И свои силы и средства переоценил.
— Так бриттов, вроде, пока и наказывать-то не за что, — пожал я плечами.
Именно так. Посланник Англии клятвенно обещал выяснить, кто стоит за поставками «Стенов» полякам, уверял от имени своего правительства, что это частная инициатива, а виновники будут наказаны. Причастность англов к созданию биологического оружия тоже пока не удалось доказать. Разведка работает, Анна Титова всю свою агентуру на уши поставила, но пока безрезультатно.
— Бриттов можно наказывать уже за то, что они бритты, — засмеялась Екатерина. — Спроси любого из нас, из государей, так скажем — за каждой гадостью, которую европейские державы России делают, английские уши за версту торчат.
Ну, «англичанка гадит» — это уже такой штамп. Вроде бы и смешно верить штампам, но я отчего-то в них верю. Какую войну не возьми, всегда натыкаешься на Англию. И даже те войны, в которых мы с Британией были союзниками, то русским была уготована роль пушечного мяса во имя «цивилизованных» государств. Так было и во времена наполеоновских войн, и в Первую мировую, да и во Вторую, по правде-то говоря.
Да мне самому от Европы много что нужно. Самое главное — чтобы она нам не пакостила. Как говорят — лучшая помощь, если не мешают.
Мы снова сидели в Чудесных чертогах. И я сюда прошел не через зеркала, а из больничной палаты своего «двойника» — великого князя Александра, пребывающего в коме. Матушка Ольга Николаевна сказала, что ее первый сын по-прежнему без сознания, но он очень хотел бы, чтобы я его навестил. Вот я и решил съездить до Медицинского центра, благо, что от моего дворца до него недалеко, а не прыгать по зеркалам. Что-то у меня после Польши к зеркалам слегка отношение изменилось. Может, стал бояться, что шагнув за край рамы, окажусь не в Чудесных Чертогах, а в каком-нибудь склепе, где сидит Лжедмитрий или Василий Шуйский?
Но, скорее всего, Ольга Николаевна передала просьбу своих старших родственников. Кажется, великая княгиня тоже умеет ходить в Зазеркалье? Да, точно, она же мне говорила. Еще говорила, что Сашенька-старший теперь не один, а с Мариной. А вот это интересно. Марина, моя бывшая невеста, по крови никак не принадлежит к царствующим династиям, но сумела после гибели пройти в Чертоги. Видимо, кто-то за нее попросил. Впрочем, мне ведь не жалко.
Вот я и брата навестил, а заодно и прочих. Тех, кто соизволил прийти на встречу. А пришли, как всегда, только трое.
— Планы-то у тебя какие, император Всея Руси? — вмешался в мои размышления Петр Великий.
А какие планы? У меня жена ребенка ждет. Вот это сейчас главное. Но про ребенка, пусть это и наследник Дома Романовых, говорить не стану.
— Какие у меня планы? — пожал я плечами. — С последствиями войны покончить, все то, что разрушено было по новой отстроить. А потом дальше идти. Науку развивать, промышленность.
— А армию? Флот? А что с Британской империей станешь делать? И Америка Северная голову подняла. Глядишь, скоро и она тебе палки в колеса вставлять станет.
— Армия и флот — это само-собой. Без нее у нас ничего не будет. А что касается бриттов, да североамериканцев, то если Россия сильной станет, то мы этих палок и не заметим. Британская империя сама развалится. Поспособствуем, разумеется, чтобы это скорее случилось. А что до палок… Палку можно в плохое колесо засунуть, тогда она ехать помешает. А если в прочное, а уж тем более, если кто попытается совать ее в танковую гусеницу… Переедем, и палки этой не заметим. А заодно и руки отдавит тому, кто палку засовывает.
Кирра Уайт
Вниз по течению-1
Глава 1. Мира
По реке Мойке плыл речной трамвайчик. На верхней палубе теснились туристы в солнцезащитных очках и одинаковых зелёных кепках. Увидев Миру и Алю, некоторые замахали руками и защёлкали фотоаппаратами, раздались крики «Che bella vista!».
Мира представила, как зелёнокепочные вернутся в солнечную Италию и будут показывать домашним фотографии: справа колоннада Юсуповского дворца; слева желтый с белым фасад усадьбы Ломоносова; впереди на фоне безоблачного неба купол Исаакиевского собора; на Почтамтском мосту две девушки двадцати с небольшим лет. Обе худенькие, в джинсах, футболках и мокасинах. Темноволосая Мира, с короткой стрижкой и пирсингом в брови, сидела на перилах; Аля — миловидная крашеная блондинка — стояла рядом.
Трамвайчик уплыл под мост, и только невесть откуда взявшийся жирный селезень флегматично покачивался на поднятой волне.
— Мокрозявы не хотят кукрить, — внятно произнёс за спиной Миры женский голос.
Девушка обречённо сжалась: вот оно, опять! Можно не оборачиваться, она и так знала, что за спиной никого нет. Это у неё крыша поехала. Сумасшествие у всех разное. Мирино — мокрозявное.
Сегодня утром она проснулась оттого, что кто-то громко сказал над ухом:
— Мокрозявы не хотят кукрить.
Открыв глаза, Мира оглядела пустую комнату. В ушах ещё звучал неприятный, вязкий голос.
— Ерунда какая-то! — пробормотала она и пошла варить кофе.
В квартире было непривычно тихо, значит, соседи, как собирались, свалили за город. Отлично! Мира терпеть не могла разговаривать с кем-либо по утрам. Сколько страшных казней она придумала, слушая за завтраком соседку, которая не замолкает даже когда жуёт.
Стоя у плиты и глядя, как языки пламени облизывают дно турки, Мира вспоминала, как печалилась вчера, что осталась без работы. Снова предстояло пройти квест по собеседованиям, отвечать на вопрос «Почему мы должны выбрать именно вас?» или выполнять дурацкие психологические тесты, ответы на которые есть в интернете. И если, (о Боже!) она пройдёт, то будет по двенадцать часов торчать за кассой в блинной, потеть от жара печей и глядеть на бесконечную череду жующих морд.