"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Да, а мне опять показалось, что один из хвостатиков ревел по медвежьему? Он так в образ вошел, или все-таки унаследовал медвежью силу? Нет, не надо мне котенка-медвежонка.
Хвостатое воинство дружно запрыгнуло на постель, взяв меня под усиленную охрану.
— Если ты спать не хочешь, то сейчас будем завтракать, — категорично сказала Соня.
Супруга спустила с постели свои чудесные ножки и, придерживая себя за спину, виновато улыбнулась:
— Прости, я сейчас не очень-то…
Я попытался вскочить, чтобы помочь супруге, но она уже встала. Смерив меня строгим взглядом, кивнув Василию и его банде — мол, держите государя, направилась к двери. А можно было взять колокольчик (лежит на тумбочке!) или позвонить (телефонный аппарат на туалетном столике), чтобы вызвать прислугу, но Соня сама пошла распоряжаться о завтраке.
— Сонь, ну прикажи, чтобы хоть газеты принесли, — взмолился я. — Я же здесь озверею от скуки!
Супруга остановилась, посмотрела на меня взором не то строгой докторши, не то суровой — но любящей мамаши.
— Доктор сказал, что тебе нельзя волноваться.
— Так я же без новостей ошалею, — забурчал я.
— Вчера Иосиф Виссарионович и Александр Павлович были, новостей у тебя воз. Вот, сиди и перебирай.
Откуда у девочки-турчанки такие русские выражения? Воз новостей, видите ли.
— Да, могу тебе одну новость сказать — почти безобидную. Медведь наш, что в подвале сидит, недавно на улицу выбрался. Там два наружных запора, их изнутри не открыть. Но прислуга не признается — кто Мишку вывел. Задрать никого не задрал, но народ из дворцового парка сломя голову удирал.
Хотел сказать — а нечего праздношатающимся по царским паркам бродить, но поинтересовался другим:
— А как его потом загнали?
— А вон, Василий привел, — кивнула Соня на котика. — А ему его детки помогали.
Я с подозрением посмотрел на Василия. Может, это вообще его работа? Просек, что медведю сидеть в подвале скучно, открыл запоры, вывел косолапого друга погулять, а потом вернул?
— Вась, это твои шуточки? — поинтересовался я.
Василий склонил голову набок, хитренько посмотрел на меня, а потом начал вылизывать бархатную шкурку. Дескать — я тут совсем не при чем, а если даже и я, то все равно не докажете, а сам не сознаюсь.
— Так он это, кто же еще, — хмыкнула Соня, погладив своего (и моего тоже) любимца по головке.
Жена опять направилась к двери, а я снова заныл.
— А я от безделья стану волноваться еще больше, — грустно заявил я. — Куда годиться император, который не знает, что твориться у него дома? Или что там вытворяют мои соседи?
Супруга задумалась, прикидывая, что лучше, а что хуже? Но решив, что материалы в газетах безопаснее, нежели тяжкие думы и метания мужа, кивнула:
— Хорошо, я прикажу прислать газеты. Но читать ты станешь не более получаса.
Соня ушла, а я, рассеянно принялся поглаживать одного из котят-подростков. Второй начал отчаянно завидовать, подошел под вторую руку.
Так вот, лежал, поглаживая котят, а их отец наблюдал за нами с видом божества, наблюдающего за деяниями смертных.
Соня права. Кое-какие новости я узнал еще вчера. Например — что там у меня с Зимним дворцом? Специально приказал Пегову, чтобы тот проехал по Дворцовой площади. Семен был не очень доволен отклонением от маршрута, но вида старался не показывать.
Зато я убедился, что символ нашей династии (ладно, один из символов) приведен в божеский вид. По крайней мере, внешне все выглядит почти пристойно — стены отремонтированы, стекла вставлены, крыша перекрыта. Облупленный, правда, какой-то дворец стал, но красить станут, когда потеплеет. Возможно, внутри еще требуется что-то делать, но останавливать машину, идти внутрь, проверять и кого-то инспектировать не стал. Как только все сделают — тогда и приеду смотреть.
Александр Павлович Кутепов и Иосиф Виссарионович Джугашвили стали единственными, кого впустили в Екатерининский дворец. Генералы бы тоже желали увидеть государя, но им пока некогда. Рокоссовский, вместе с Генеральным штабом, готовят решающее наступление и разрабатывают план оккупации Германии. Но это на тот случай, если немцы не пожелают возобновить переговоры на наших условиях. Если их наши условия устроят — милости просим. А нет — пусть не обижаются.
Подозреваю, что Рокоссовский и Шапошников уже имеют планы наступления на Францию. Все правильно. Их доклады я заслушаю позже, как я успел заметить — на фронте все нормально. Было бы что-то сверхсрочное, мне бы уже доложили.
Джугашвили докладывал очень коротко. Работа идет, промышленность потихонечку готовится перестраиваться на мирный лад. Неспешно так, потихоньку, но все-таки готовится. Ну и все прочее. К войне готовятся в мирное время, а к миру — в войну.
Начали снижать количество выпускаемых боеприпасов (склады-то переполнены), обдумывается вопрос — стоит ли перепрофилировать танковые заводы на выпуск мирной техники? Предприятия авиастроения, судостроения пока не трогаем. Возможно, что и трогать не станем. Самолеты и корабли могут понадобиться очень скоро.
Ну, я-то хотел верить, что не понадобятся, но все может быть.
Нужно вместе с Генштабом разрабатывать план демобилизации, но так, чтобы железная дорога не встала от переизбытка пассажиров, и к возвращению солдат домой их ждали рабочие места. А тем, кто какое-то время останется безработным, необходима государственная помощь.
Никто, разумеется, пока не собирается начинать демобилизацию. Но планы уже должны быть, потому что под них потребуются деньги, люди.
Кутепов в своем докладе тоже не злоупотреблял моим временем. Сообщил только самое главное — можно больше не беспокоиться о моем дядюшке Кирилле Владимировиче. Как бы он не бегал, но его выследили, обложили, и попытались арестовать. Увы, успел старая каналья пустить себе пулю в лоб.
Александр Павлович был особо горд тем, что Кирилла отследили не люди Мезинцева, а уголовная полиция Пскова. А «вычислил» интригана и заговорщика самолично полицмейстер, потому что имеет дар обнаруживать особо опасных преступников(а вернее тех, на ком лежит грех свершённых злодяний). Вот как уж конкретно полицмейстер выслеживал бывшего великого князя, неизвестно.
— Надо бы полицмейстера наградить, — сказал Кутепов. — Я уже на ваше имя представление подготовил — чин статского советника дать, и крест святого Владимира третьей степени. Медалью министерской я его уже наградил. У меня тут чиновники бучу подняли — дескать, кому-то ничего, а кому-то сразу кучу наград.
— Скажите чиновникам, пусть они кого-то вроде князя Кирилла отловят, им тоже царские щедроты отсыплют, — усмехнулся я.
Вообще, за Кирилла можно дать награду и повыше. Только вот, точно ли это Кирилл? Этот мерзавец столько раз умудрялся уходить, что даже не верится.
— А это точно Кирилл?
— Так точно, ваше величество, — кивнул Кутепов. — Опознание провели самое тщательное. И тех, кто бывшего великого князя знал задействовали. Даже его родинки рассматривали, вместе с двумя бывшими любовницами. Да что там — его личного зубного врача привлекли.
Конечно, самым лучшим было бы сделать тест ДНК, но нынче и слова-то такого не знают.
— Полицмейстеру статского советника дам, а вот орден не Владимира третьей, а второй степени, — решил я. — Представление не переписывайте, я просто своей рукой резолюцию наложу.
Вот это я сейчас вспоминал, в ожидании Сони и газет. А еще вспомнилось, что Александр Павлович Кутепов, улучив момент, сказал мне, едва ли не на ухо:
— Ваше величество, врать не стану. Год назад я бы рад был, коли бы вы пропали. А нынче, все из рук валилось, работа вставала.
И что мне, порадоваться этим словам? Дескать — оправдал доверие господина министра? Нет, перебьется Кутепов. Я его ценю, уважаю, но кое-чего так и не смог простить. Вернее — простить-то смог, а вот забыть — нет. Не забыл я, как меня похитили, как сломали мне только что начавшуюся новую жизнь, угрожали. Нет, жаловаться грех, все к лучшему. Правлю, жену себе любимую нашел, ребеночек будет. Но все равно, осадочек-то остался…