"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Разумеется, запрещать польский язык или веру поляков я бы не стал. Но мои собеседники-то об этом не знают, правильно?
Курфюрст Саксонии искоса посмотрел на меня, потом вытащил из кармана серебряную монеты, величиной, этак, с серебряный рубль восемнадцатого века, подкинул ее, ловко поймал и принялся скручивать в трубку.
А вот оно что. Август не серебряные тарелки сворачивал, а серебряные талеры! И на кой это? Серебряный талер нынче приличных денег стоит, а уж если какая-то редкая разновидность — так вообще, по цене дорогого авто. И что он тут мне демонстрирует? Свою силу? А смысл? Впрочем…
— А еще один отыщется? — поинтересовался я.
— Извольте.
Надеюсь, грузинский кузнец, сидящий во мне с его силой, не заснул? Ан, нет. Я взял монету двумя руками, а потом, с некоторой натугой, сумел надорвать талер. Врать не буду — пополам порвать не получилось, выскальзывает из рук, но пусть кто-нибудь хотя бы сумеет сделать так, как я. Аж сам удивился. А круль Ян и курфюрст Август удивились еще больше.
Надо отдать должное двумя королям. Ян Собесский приложил одну ладонь к другой, изображая аплодисменты, а Август склонил голову в легком поклоне:
— Впечатлен, — признал он. Подумав, сказал: — Последний раз я такое видел двести лет с лишним назад. Не то двести сорок, а может и двести тридцать? Кто же в нашем мире года считает?
— Это не Петр ли Алексеевич монеты рвал? — догадался я.
— Он самый.
Мысленно отдав дань уважения своему далекому предку — Петр-то Великий такого дара, как у меня не имел, пользовался исключительно своей силой, спросил:
— Ваши величества, как я понимаю, я вам очень не нравлюсь? Тогда, не будете ли вы так любезны подсказать мне дорогу в свою страну, а еще лучше — в мой собственный город.
— В вашу страну? Да еще и в ваш город? — с издевкой в голосе поинтересовался Собесский. — В мое время из Зазеркалья не было пути ни в Московию, ни в Москву. Слышал, что одному из ваших царей удалось отыскать этот путь, но думаю, что это враки.
Это он не про Иоанна ли Васильевича? Понимаю, что Собесский мужчина воинствующий, битвы выигрывал. Глянуть бы, как Иван Грозный его уму-разуму учит. Но король Ян заговорил со мной на вы. Ишь, начинает уважать.
— Ваше величество, — качнул париком Август. — Нынче эпоха другая. И вы же прекрасно знаете, что у московитов нынче империя, а столицей стал Санкт-Петербург.
— А хоть бы и так, — хмыкнул Собесский, поглаживая длинный ус. — А кто же вам сказал, маленький император, что мы должны вам что-то указывать, или показывать? Вас, император Александр, сюда никто не звал, сами пришли. И мне, очень отрадно, если император московитов останется здесь. Императора не станет, так и Русь вся развалится.
Курфюрст ничего не сказал, но посмотрел на меня с усмещкой — дескать, влип ты, парень.
Ух ты, как страшно! Они что, всерьез думают, что смогут задержать меня в этом захолустье? Я же все равно отсюда выберусь.
Разумеется, глупо с моей стороны было лезть в Охотничий домик, но любопытно же. Да и рассчитывал, если честно, своих встретить. Потерял нюх. Думал, что в Зазеркалье у меня лишь друзья. Ага, а про Павла Петровича-то забыл? А кроме своих неприятелей, можно встретить еще и чужих королей. Если буду во Франции, то ни в какие зеркала точно не полезу. Там еще Наполеон встретит. А мне хоть с Наполеоном первым, хоть с третьим, встречаться нежелательно.
Странно, но на Яна Собесского я почти не злился. А вот на Августа… Я ведь еще кое-что помню из истории. Помню, как король Польши заключил с моим предком Петром договор о союзе, а потом сам же Петра Алексеевича и предал, втихаря заключив такой же договор с Карлом двенадцатым.
А ведь не знаю, как я отсюда выберусь. Это я вначале решил, что все равно выскочу, а вот как? Ни окон не видно, ни дверей. А если покричать, позвать на помощь? Наверняка же прибегут и спасать. Так себе и представил, что набегут толпой меня вызволять. Впереди, наверняка, будет Петр Алексеевич с дубинкой, за ним Николай Павлович.
Стыдобушка… Прибегут спасть, словно заблудившегося и описавшегося от страха ребенка.
Посмотрев на двух польских королей, уже откровенно ржавших надо мной, словно два жеребца, я пришел в ярость.
А если так?
Не задумываясь, ухватил Собесского одной рукой за шиворот, а второй за край кафтана (ладно, за полу кунтуша), приподнял и куда-то кинул. Нет, не куда попало, а в ту сторону, с которой я зашел. Там как раз дверь была, но сейчас ее нет.
Вона как… И дверь появилась!
Август, у которого силенок было побольше, попытался сопротивляться, но недолго, потому что полетел следом за крулем Яном.
Вместо затхлости старого дома потянуло мартовской стылостью, холодом, непонятный свет сменился вечерними сумерками, а голос пана Тадеуша спросил из темноты:
— Пан Александр, а что тут такое мимо меня просвистело? Один раз, потом второй? — Удивленный голос старого ведуна сменился тревогой: — Пан Александр, скорее ко мне. Охотничий дом рушится!
И впрямь, за моей спиной раздался какой-то треск.
Двумя прыжками я выскочил из рушащегося дома, подскочил к Тадеушу.
Обернувшись, увидел, как сначала провалилась внутрь крыша, потом этажи принялись заваливаться друг на друга. Буквально через минуту перед нами был уже не дом, а руины. Если бы я не знал, что на этом месте только что стоял дом, решил бы, что руинам этим не меньше ста лет, а то и больше.
Значит, вот что бывает, если из старинного дома выбросить парочку королей. Правда, королей этих давным-давно нет на свете, но это детали. Так, похоже, что и дом этот существовал только для того, чтобы там обитали два призрака. А дом без человека — это уже и не дом, а именно что руины.
— Тьфу ты, — опять сплюнул старый ведун. — Я ж говорил, худой это дом.
— Не жалко? — поинтересовался я.
— А чего его жалеть? Стоял он тут, никому не нужен, всех пугал. А теперь пылью занесет, землицей, опять-таки, травка какая-нибудь прорастет, а там и кусты вырастут. Козы станут пастись, листья объедать. Все польза.
Глава 9
Гонец
Признаться, после неудачи с зеркалом, настроение у меня было ни к чёрту. Не то, чтобы я надеялся на какой-то лёгкий выход или на то, что удастся встретить кого-то из своих старых знакомых, которые помогут выйти, но и такого приёма тоже не ожидал. Польские короли изрядно меня разозлили. Кажется, они уже давным-давно ушли в «иные» места, а спесь и гонор никуда не делись.
Пока шёл обратно, перебросился парой слов с паном Тадеушем. До этого нам было как-то не до разговоров, а тут он охотно принялся мне рассказывать о том, как сейчас обстоят дела в прусской части Польши.
А живётся полякам очень тяжело. Нищета, продовольствия всё меньше и меньше, и ладно бы, если бы неурожаи были. Так нет же, немцы забирают всё подчистую, а в последний месяц так и вовсе как с цепи сорвались. Они принялись эвакуировать в Германию своих крестьян, которых едва ли не насильно перевозили в прошлом веке, и сами уходить к границам этнической Германии, оставляя Польшу беззащитной. И ладно бы просто уходили, так они тащат с собой всё, что не попадя. Всё, что плохо лежит, начиная с продовольствия, заканчивая инструментами и всем, что представляет хоть какую-то ценность. А ведь чисто формально — эти края остаются частью империи. получается, что немцы грабят сами себя?
Видимо, Паулюс понял, что вполне может потерять Польшу из-за этой войны. Либо Польша присоединится к России, либо вовсе отделится и станет независимой. И признаюсь, если так рассудить, оба варианта справедливы, потому что вряд ли немцы смогут удержать поляков, если те встанут на дыбы. А учитывая то, что описал пан Тадеуш, такой исход был вполне вероятен. Поляки негодовали, их ведь обрекали на голодную смерть. И так зима была непростой. Война высосала из страны все соки. Так немцы решили забрать последнее.
Но все равно, выкачивание из прусской Польши ресурсов помогает мало. В центральной Германии каждый месяц снижают выдачу хлеба по карточкам. Вон, уже на день положено четверть фунта. А что дальше?