"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Далее — всем участникам пьянки официально выражено монаршее, то есть, мое неудовольствие. Ни званий их лишать не стали, ни орденов. Их даже не стали пугать, что самая почетная награда — орден «Отечественной войны» им не светит. А вот в чем станет выражаться «монаршеское неудовольствие», пусть думают сами. И пусть это неудовольствие висит над ними, как Домоклов меч.
А с самим Энквистом я поступил так. Из генералов разжаловал в полковники, но на дивизии оставил. Если он человек достойный, то станет сражаться и полковником, а нет — застрелиться, допустим, с горя, то похороним и поставим на его место другого.
Была у меня мысль намекнуть полковникам и генералам — мол, если на свои средства восстановите госпиталь, то есть надежда на прощение. Нет, сожженный госпиталь я отстрою на свои собственные деньги. Коль скоро именно я подписывал указы о присвоении генеральских званий (ладно, мой предшественник, но это без разницы) то и ответственность тоже я сам несу.
Жаль, разумеется, потому что «карманные» деньги можно потратить и с большей пользой. Вон, Пырьев уже давно просит выделить средства на киностудию, а я отговариваюсь войной.
Стало стыдно и я черкнул записку Титову, чтобы тот выделил моему «министру кинематографии» запрошенные средства.
Вот так вот и работаем, от одной проблемы к другой.
  
Глава 19
 
Сила пропаганды
 
Действуя по рекомендации Громова, мы оцепили купол вокруг Ярославля, на этот раз уже плотным кольцом, так чтобы ни одна живая душа не пробралась. Главная задача у солдат была ждать, когда купол погаснет. Все надеялись, что неизвестный одарённый устанет. А когда это произойдет, то будет необходимо действовать стремительно, убедиться, что купол не возобновляет своё свечение, попробовать бросить отряд на разведку. О штурме пока говорить рано, но вот безопасно разведать территорию не мешало бы.
Также, по рекомендации Громова, были сделаны, как он выразился, магоотводы — небольшие пирамидки, собранные из осколков камней кристаллов Вернадского, которые должны были оттянуть на себя часть магической силы, обильно разливаемой внутри купола.
Эти магоотводы должны были выполнять роль этакого встречного пала, который использовали, чтобы остановить лесной пожар. Основной задачей было замедлить рост купола, возможно остановить, а если уж совсем всё пойдёт хорошо, попробовать сжать его и уменьшить. Всё-таки в этих магоотводах, которые Громов разработал, едва ли не сидя у меня в кабинете, кристаллы использовались чистые, а не грязные, выращенные на Волге.
В остальном же со стороны Ярославля, никаких новостей больше не было. Мы по-прежнему были в неведении и ждали развязки ситуации.
На фронте внешних новостей было куда больше. Снова в бой пошли пропагандисты, обнаружив новое, на удивление простое, но от этого не менее действенное и эффективное оружие. Они стали транслировать как на нашей территории, так и на территории противников, информацию о наших потерях и о потерях франко-немецкой армии.
Казалось бы, я сам видел эти сводки и втайне радовался тому, что наши потери значительно меньше, чем потери противника. Но здесь и понятно, что наступающие войска всегда теряют больше бойцов, чем защищающиеся. Но всё же, несмотря на удаль наших офицеров, лихачество лётчиков, мои слова хоть как-то, но были услышаны. И солдаты, а в первую очередь их командиры стремились сохранить жизни бойцов, не бросать их в отчаянные атаки, не рисковать понапрасну жизнями, а действовать максимально эффективно, холодно, и стремиться нанести больше ущерба врагу, а не себе.
В итоге, как оказалось, потери составляли в среднем по фронту: один наш боец на семь вражеских. Эти цифры на самом-то деле поражали.
А пропагандисты, и журналисты в своих репортажах с должной им искусностью стали преподносить эту информацию в том ключе, что Россия просто непобедима. Причём не потому, что у нас армия уже насчитывает больше трёх миллионов человек, а потому, что император бережет каждого воина. Да что там император, Бог бережет каждого воина, и не позволяет нашим бойцам умирать понапрасну. Что, мол, удача сопутствует нашим бойцам на территории России, и что император никого не даст в обиду из своих бойцов.
 
И эти, казалось бы, банальные, наивные и простые лозунги удивительным образом подействовали на наших соседей и противников. Многие стали задумываться, если Россия такая удачливая, то, во-первых, зачем же Германия и Франция вообще полезли на столь трудного противника.
Да, никуда не ушёл шовинизм и высокомерие по отношению к славянскому народу, однако сколько бы не потешались над нашей культурой и, как они считали, простоватостью, однако игнорировать нашу военную мощь они не могли. Более того, многие призадумались: а быть может, стоит дружить не с Германией и Францией, а с Россией? Но об этом расскажу попозже и поподробнее.
В итоге вернёмся к сводкам. Во-первых, самые тяжёлые потери были на Белорусском фронте. Всё-таки, статистику там портило взятие Минска и огромные потери мирного населения, ополчения и других бойцов.
В итоге в Белоруссии потери составляли: один наш тяжелораненый или убитый боец к пяти немецким.
В Прибалтийском фронте соотношение составляло один к десяти.
А в боях, что сейчас велись в Австрийской Польше, и вовсе один к тридцати.
Цифры, казалось бы, фантастические, но здесь как раз не было ничего удивительного. В Прибалтике и Восточной Пруссии сработал эффект неожиданности. Ну а в Австрийской Польше французы уже просто не желали воевать, а попросту отступали. Говорову даже приходилось давать возможность французам спокойно улепётывать, иначе было бы слишком много пленных. А я строго-настрого запретил пленников брать. Не в том смысле, что не оставлять живых, а в том, что если уж бегут к себе на родину, особенно французы, то пускай бегут. У них сейчас и без нас проблем хватает. Пускай лучше мотают в свою Францию, нам-то не жалко. Тем более, что у них в стране сейчас дрязги политические, и французские солдаты нужны на родине. А нам в Польше они не нужны, и тем более в России. Строительство Беломорканала Джугашвили, безусловно, заинтересовало, но никуда не уходила необходимость кормить пленников, которые пока что к работам даже ещё не приступали.
Обещанный государственный переворот во Франции не прошёл так гладко, как ожидалось. Оппозиция сместила президента, после чего объявила, что временно исполняющим обязанности главы государства станет месье Лаваль. Но в дело вмешалась армия в лице генерала де Голля, который на данный момент находился в опале и отставке, однако очень быстро стал перехватывать инициативу у своих оппонентов. Он твёрдо объявил, что с Россией необходимо срочно заключить мир, и что старый президент должен находиться у власти до перевыборов. А месье Лаваль, если уж так хочет стать президентом, то пусть выставляет свою кандидатуру согласно закону и участвует в общем голосовании, как этого требует Конституция.
Удивительное дело, что армия выступила поборником демократии, а не тоталитаризма и диктатуры. Хотя не исключено, что генерал де Голль ведёт очень хитрую игру и планирует на президентских выборах выставить свою кандидатуру, в том числе. И вероятнее всего, на меньшее, что он рассчитывает — это на победу. Будь я французом, то проголосовал бы за генерала де Голля.
С одной стороны, для нас это неплохо. Почему бы и нет? Тем более с военными, хоть и сложно спорить, но дела вести сподручнее. Они хотя бы стараются отвечать за свои слова. Не то что политиканы. Тем более Франция выходит из войны. Но вопрос, что будет с теми ста миллионами франков, которые нам уже обещаны в качестве репараций? Соответственно, мы потеряем те миллионы, которые были потрачены на госпереворот. Вернее, если называть вещи своими именами, то на подкупы французских политиков.
А ещё жалко моего батюшку. Уж он-то свои полмиллиона теперь точно потеряет. Хотя посмотрим. Пока ещё во Франции революция не прошла, итоги пока не ясны. Да и у нас ещё пока что ничего не кончилось. Война идёт, мы наступаем. Мирный договор не подписан. А до этого момента рано посыпать голову пеплом и делать какие-то выводы.