"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Говорите уже, Ольга Николаевна, что не так? Ведь вижу же, что вы хотите что-то мне рассказать, а всё не решаетесь. Что произошло?
— Ох, Сашенька, Сашенька… Беда произошла, — судорожно вздохнула она. — И я даже не знаю, как тебе об этом говорить, но и молчать нельзя. Сам же ведь потом узнаешь, и меня не простишь.
— Так говорите, чего откладывать, — сказал я максимально спокойным тоном, хотя внутренне напрягся и приготовился к любым ударам судьбы.
— Да вот пришли вести по медицинской части, — начала она. — Санитарный поезд обстреляли на территории Белоруссии. Очень хитро его подловили. Там парашютисты высадились, вооружённые пулеметами и гранатомётами. Видимо, на него и охотились. Правда, ума не приложу, зачем им это. И пытались в ходе операции вывести поезд из строя.
— Так что в итоге, мы лишились этого поезда? — напрягся я, подсчитывая в уме, какие это повлечёт за собой расходы. Всё-таки поезд — это не пара кирзовых сапог, расходы там ого-го. И, кстати, удивительно что об этом докладывает Ольга Николаевна, а не генерал Шапошников.
— Да поезд-то спасти удалось, — тут же успокоила меня Матушка. — Там и медики, и легкораненые солдаты за оружие схватились, и хорошенько надавали диверсантам. А потом и мотострелковая пехота подоспела…
— Тогда я вас не пойму. Что же тогда плохого в этой новости? — спросил я.
— Да, видишь ли, Мариночка была на том поезде.
— Мариночка? — переспросил я.
— Да, Марина. Ну, та девушка, которая помогала мне по больнице.
— Да, я помню, — ответил я, уже чувствуя неладное, но не решаясь спросить, что именно хочет мне рассказать матушка.
Ранена или убита?
— Пожалуйста, — наконец-то собрался я. — Расскажите, что было? Что с Мариной?
— Марина убита, — наконец, сказала матушка, не решаясь посмотреть мне в глаза.
А я осел в кресле.
Да, я давно уже отпустил копию своей жены из прошлого мира. Да и события, происходящие вокруг меня, мне в этом помогли. К тому же, с Софией нас уже столько всего связывает, что совместный опыт этого года превысил всё, десять лет совместной мирной жизни с моей бывшей женой. Однако Марина мне никогда не была чужой. И в груди моей сейчас защемило.
Нет, конечно, глаза у меня не на мокром месте, да и не мальчик я, чтобы слёзы лить, император как-никак. Хотя на душе-то как погано!..
— Как это произошло? — спросил я у матушки.
Ольга Николаевна тяжело вздохнула.
— Ну, как это обычно бывает? Вражеские солдаты с двух сторон взяли поезд в клещи и принялись его обстреливать. Они ожидали, наверное, что там одни медики, да раненые солдаты не способные вести бой, но не тут-то было. Там и оружие было, и солдаты боеспособные. Они быстро организовались, причём Марина не хуже опытных бойцов действовала. Она вместе с раненым молодым поручиком организовала оборону и взяла на себя часть командования. При том, что солдаты сами удивляются, как слушались девчонку, которая, впрочем, давала дельные указания. И билась она до последнего, не подпуская вражеских солдат близко к вагонам, пока остальные грузили тяжелораненых в вагоны. Сама нашла где-то автомат и отстреливалась. В итоге вместе с тем молодым поручиком они остались вдвоём, но атаку отбили. Поручик выжил, а Марине шальная пуля попала прямо в сердце. Марина погибла с честью. Потом, конечно, подоспела наша мотопехота, диверсантов уничтожили. Но дело было сделано. И раненые защищены, и диверсанты своё грязное дело сделали, убив нашу девочку.
Ольга Николаевна не сдержалась и пустила-таки слезу, однако отвернулась от меня, чтобы не показывать мокрые щёки.
— Да уж… Помянем? — спросил я.
— Выпьем, — кивнула матушка.
В общем, сегодня ни о каких делах и работе речи быть не могло. Душа моя была не на месте. Жалко всё-таки её. Она хоть и не та Марина, которая родила мне двух сыновей, но всё равно она была важным для меня человеком, хоть я в последнее время этого и не показывал. Да и не имел права показывать, не знаю, к радости, или к сожалению.
С Ольгой Николаевной мы просидели пару часов, после чего она пошла в свои покои, чтобы оставить меня со своими думами. И стоило ей выйти, как ко мне забежала горничная.
 
— Ваше императорское величество, ваше императорское величество! Там, там! — она закрывала рот рукой и пучила в испуге глаза.
— Что там? — сразу напрягся я.
— София! — только и произнесла она, а мне уже и не нужно было слушать дальше.
Я вскочил с места, и в один прыжок подскочил к горничной.
— Где она? — рявкнул я.
— Она в машине внизу, только что приехала, — зачастила девушка. — Машина вся разбитая!
Кое-как сдерживая вспыхнувшую внутри ярость, я бросился вниз.
— Кто посмел это сделать? Узнаю — убью! — рычал я, несясь вниз в холл.
Потом до меня стало доходить нечто иное. Что значит разбитая машина? И что София в ней делает? Почему я не в курсе?
Потом до меня стало ещё кое-что доходить. А ведь и правда. София утром отпросилась-таки у меня на каток. Так я и разрешил, уверенный в том, что она попробует покататься на катке в угодьях Царского Села, что залили по моему приказу. О том, что она может куда-то поехать на каток… Да у меня и мысли такой не было! А оно вон как получается.
А ведь на меня же ещё Ольга Николаевна пыталась повлиять, чтобы я дал девочке развеяться. Они что, все с ума посходили? Да я их…
Наконец я добежал до холла и выбежал на улицу. Перед парадной и вправду стояла машина, вся в выбоинах. Я испугался, что это пули, но нет. Выбоины такие, будто бы в машину швырялись камнями или ещё чем потяжелее, но явно не боевыми снарядами.
София стояла у автомобиля живая и невредимая, чересчур спокойная. Напротив, вокруг неё кудахтали фрейлины, а она их успокаивала, мол, всё хорошо, всё хорошо, не надо тут поднимать панику.
— София, — прыгнул я к жене, миновав двор, и оказавшись рядом с ней в три скачка, тут же прижала её к груди. — Что произошло? Ты цела, с тобой всё хорошо?
— Да, хорошо, Сашенька… — залепетала Соня, но потом оглядела меня и перешла в наступление. — Саша! Ты что делаешь? Мороз же на улице, а ты без верхней одежды!
— К чёрту верхнюю одежду, — рыкнул я. — Мне кто-нибудь объяснит, что вообще произошло?
— Ну, мы на каток поехали, — захлопала глазами юная императрица.
— Каток есть в Царском Селе! Какой ещё каток вы нашли что до него нужно на машине ехать?
— Так в центре Петербурга. Там ведь на Дворцовой площади залили самый большой каток, чтобы люди развеялись и отвлеклись от тягот войны. Так я про него и спрашивала. Я, когда услышала про это чудо, очень уж хотела сама своими глазами всё посмотреть. Ну и покататься. Вон, фрейлины все на коньках умеют кататься, они бы меня поддержали.
— Так, — сделав глубокий вдох, дабы успокоиться, спросил я. — А с машиной что?
— Да сама не пойму.
Тут ко мне подоспел Семён Пегов и взял под козырёк.
— Ваше императорское величество, угроза нейтрализована, готов доложить обо всём по форме, а после этого понести заслуженное наказание.
— Ты ещё со своим наказанием! — рявкнул я.
— Сашенька, я, может, и испытываю сейчас вину за то, что не предупредила тебя должным образом о своей поездке, но я сейчас начну на тебя ругаться, если ты немедленно не вернёшься во дворец. А там мы с тобой уже сядем и за чашечкой чая спокойно поговорим. Не хватало ещё, чтобы ты простыл.
Злобно зыркнув на Пегова, я, не отпуская жену, направился ко входу во дворец. Отпускать я её не собирался, а то ещё, чего доброго, сбежит от меня. Ну нет, так просто она от возмездия не уйдёт. Я теперь её из дома вообще не выпущу. Будет теперь взаперти сидеть, под присмотром. Жалко в этом мире ещё камеры видеонаблюдения не изобрели.
Наконец, чуть-чуть успокоившись, бросил Пегову:
— Докладывайте, что произошло.
— Мы, по вашему разрешению, — на этой фразе Семён Пегов сделал особое ударение, искоса взглянув на императрицу.
Та хмуро посмотрела на Семёна, однако залепетала: