"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Пока ехал до института, в голове крутилась песня из одного старого кинофильма, который нравился моим родителям.
 
 
У природы нет плохой погоды
 
Каждая погода благодать
 
Дождь ли снег, любое время года
 
Надо благодарно принимать.
 
 
Встретили его императорское величество с приличествующим его положению радушием, но и с растерянностью. Выяснилось, что до сих пор никто из августейших особо, а также членов их семей, не выказывал интереса в погоде и ее прогнозированию, за исключением, понятное дело, пустяков — как бы одеться на пикник, а стоит ли нынче отправляться на увеселительную прогулку по Финскому заливу? У меня же к метеорологам имелись более важные вопросы.
Директор института — Илья Ефроимович Кибаль, мне понравился. Довольно-таки молод, лет под сорок, но скорее, ещё моложе, потому что возраста добавляла наметившаяся лысина. Скорее — тридцать пять или тридцать семь лет. Мне уже говорили, что Кибаль защитил докторскую диссертацию по физике не то в двадцать семь, не то в двадцать девять лет. Даже по меркам моей реальности это рано, а здесь и подавно. Впрочем, наверняка кто-то защищал диссертации и раньше. Был у меня приятель, защитивший кандидатскую в двадцать три, что по европейским меркам сразу же делало его «доктором философии». Кандидаты наук, насколько помню, имеются только у нас, да на Украине.
А вот разговор у нас не пошел. Когда речь шла о современных задачах Главного института погоды, господин Кибаль был на высоте. Рассказывал мне о задачах его ведомства, о том, какое значение для экономики имеет информирование о фактической и ожидаемой гидрометеорологической обстановке, о её влиянии на выполнение специальных задач в зоне чрезвычайных ситуаций, использование технических средств; предупреждение и оповещение об опасных и особо опасных гидрометеорологических явлениях.
Но когда я заговорил о возможности ученых влиять на погоду, господин Кибаль сразу же скуксился.
— Ваше величество, я считаю, что мы не имеем права вмешиваться в погоду. Изучать, исследовать погодные условия, климат — это необходимо!
— А чем плохо, предположим, отогнать грозовую тучу накануне праздничного мероприятия? Вон, в прошлом году, когда во Франции праздновали День взятия Бастилии, такой дождь шел, что Сена из берегов вышла. Но река-то как вышла, так и обратно ушла, а праздник людям испортили. Или, напротив, создать условия, при которых в безоблачном небе появятся облака, а потом прольется дождь? Понимаю, мероприятия могут и подождать, их можно отменить, а вот как быть с сельским хозяйством? Ежегодно четвертая часть полей в нашей стране испытывает засуху. Только пшеницы с рожью гибнет на тысячи пудов. А засуха — это удар по нашей экономике. Еще хорошо, что сейчас государство может себе позволить поддержать аграриев. А что было лет сорок-пятьдесят назад? От голода умирали целыми деревнями. Подсчитано, что голод в российской империи случался каждые семь лет.
К счастью, в этой истории не было голода в Поволжье, скосившего около пяти миллионов человек. Нет, засуха-то была, но коли здесь не случилась гражданская война, то людям смогли помочь.
— Я понимаю, что вы руководствуетесь благими намереньями, ваше величество, как и положено государю, — вздохнул Кибаль и замолк, посматривая на меня взором мудрого столетнего старца, все постигшего и искушенного.
— Я знаю, чем вымощена дорога в ад, Илья Ефроимович, — сухо отозвался я и спросил. — Поверьте, даже лучше, нежели вы. Верите? Вот и славно. Но что вы можете мне сказать об отрицательных последствиях влияния человека на погоду? Понимаю, что если над Самарской губернией прольется рукотворный дождь, то где-нибудь в Симбирской будет засуха?
— Что-то в этом роде, — отозвался директор ГИН. — Я считаю, что вначале следует изучить все риски, связанные с изменением климата, а уже потом попытаться подменять собой Всевышнего.
 
— Всевышнего мы с вами все равно не сумеем подменить, можно даже и не пытаться, — мягко сказал я. — Но где гарантия, что доктор Кибаль не окажется в той же ситуации, что и Дмитрий Иванович Менделеев?
— В какой ситуации? — не враз и понял Кибаль, потом вспомнил. — Вы имеете в виду, что Менделеев отрицал явление радиоактивности?
— Именно так, — ответил я, а потом чуть не брякнул — мол, радиоактивность-то великий химик отрицал, зато потом один из радиоактивных элементов Периодической таблицы, получил название менделевий. Не уверен, что менделевий уже открыт.
— Можно ведь дойти до абсурда, — сказал я довольно нейтрально, хотя хотел сказать — до маразма. — Ведь человек, самим фактом собственного существования уже влияет на природу. Ни одно живое существо не приносит столько вреда, сколько человек, верно? Так почему же господь бог, или природа, до сих пор не уничтожили человечество? Не станем вдаваться в длительные дискуссии, я бы с удовольствием вас послушал, но мало времени. Скажу попросту. Мы существуем либо по милости Господа, либо потому, что природа в виде человека создала для себя некую защиту. Кто знает, не придет ли нашествие зеленых человечков из космоса? Или боевых треножников, как у Уэллса. Кто тогда защитит природу, Землю? Согласны со мной?
Ученый открыл рот, собираясь все-таки начать спор, в котором бы я несомненно проиграл, поэтому я вернулся к основной теме:
— Так в чем же проблема для физиков поискать способы воздействия на погоду, чтобы получить дождь, или напротив — отогнать тучу?
— Ваше величество, я по-прежнему стою на своем. К тому же, я не очень хорошо себе представляю, как можно вызвать искусственный дождь? А вы?
Ишь, умничает директор института. Хамит.
— Искусственный дождь можно вызвать с помощью электрических разрядов, — усмехнулся я. — А если вам нужно обратно — то можно попросту засеять тучу твердой углекислотой или йодистым свинцом. У нас имеется авиация, что может быть проще, чем поднять самолет и провести бомбардировку тучи? Да, господин надворный советник… Вы меня экзаменуете подобным образом, или вы и на самом деле не знаете таких простых вещей?
— Как это вызывать дождь с помощью электрических разрядов? — растерялся доктор физико-математических наук. Поморгав глазами, сказал. — Допускаю, что тучи можно засеивать, словно посыпать снег солью, но как же с дождем-то?
— Господин Кибаль, а это вы должны знать, а не я, — покачал я головой. — Я, простите, в отличие от вас, ученостью не обременен, ученых степеней не имею, монографий со статьями не публикую. Но я внимательно читаю о научных достижениях в других государствах. Иной раз, скажу я вам по секрету, обидно. За науку родную… Не скажу, что вызывание дождя — это распространенное явление, но эксперименты уже имеются, результаты вполне положительные. А когда эти эксперименты станут обыденностью, вот тогда-то с нас с вами и спросят — а где же вы были, дорогие ученые и политики?
Не стал говорить Кибалю, что подобные эксперименты проведут через восемьдесят лет, в Саудовской Аравии. Не поверит. Аравия сейчас совсем не курортная зона, а ее жители далеко не самые богатые люди.
— Ваше величество, мне известны все европейские ученые, которые изучают природу, ее воздействие на среду и на человека. Но никто никогда не говорил о способах вызывания дождя. Нет, был какой-то американец, сообщавший о создании каких-то реагентов, при распылении которых можно добиться дождя, но это был дилетант и самоучка.
— То есть, вы полагаете, что ваш император вводит вас в заблуждение? — построжел я ликом.
— Нет, ваше величество. Я все-таки физик. То, о чем вы сказали — вполне правдоподобно и это может иметь практический смысл. Но я даже не читал ни о чем подобном!
Не стал добивать ученого, говоря ему, что он зря занимает чужое место, коли не знает таких простых вещей, как способ рассеивания туч. В принципе, с помощью магии здесь бы уже давно должны додуматься до «искусственного» орошения полей с помощью «рукотворного» дождя. Но коли еще не додумались, я их немножко подтолкну.