"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Нынешняя поездка для меня полезна не только как дань традиции, поиск городов, где будет размещено промышленное производство, перенесенное из Западной части страны, но и в другом отношении. Я-то ломаю голову — а где мне найти рабочих на предприятия? Да, понимаю, кто-то из прежнего состава захочет получать повышенную зарплату, переедет на север, Джугашвили клянется, что Архангельск обеспечит едва ли не половину станков рабочими руками, но все равно, кадров не хватит. Я гадал — как бы заполучить людей из сельского хозяйства? Понимаю, по меркам моей истории, для сорокового года, сорок процентов всех жителей страны, работающих на полях и скотных дворах — это немного. В реальности, городское население моей страны превысило сельское только в шестьдесят первом году.
Но я бы сократил численность трудового крестьянства процентов до двадцати, а еще лучше — до десяти. Как-то ведь Европа справляется, имея пять процентов сельского населения, а США — только два. У нас, разумеется, ситуация немного другая, но все равно, резервы для промышленности еще есть.
Но как это сделать не в ущерб сельскому хозяйству? Покамест, наша деревня (то есть, деревня этой реальности) еще не настолько механизирована, чтобы «выбрасывать» излишки рабочих рук в город. Вон, удобрения применяют лишь натуральные, так и навоза не напасешься. Есть ведь уже искусственные удобрения, или нет? Ставлю пометочку — выяснить.
Итак, рабочие руки нужны. А что если посмотреть с другой стороны? Если привлечь к труду женщин? В деревне женщина трудится наравне с мужчиной, а здесь? А здесь, к моему удивлению, выяснилось, что большинство женщин-горожанок сидят дома. Кое-кто нанимается в уборщицы, в няньки. Даже среди продавцов не видел ни одной женщины. И здесь, в Вологде, считающейся одним из центров легкой промышленности, стоящей в одном ряду с Ивановым, Шуей как основа текстильной промышленности, у ткацких станков стоят мужчины.
А это укор мне лично. Историк, блин. Привык, что существует слово «ткачиха», но уже затерялась профессия «ткач». На ткацкой фабрике мужчины — это электрики, механики или наладчики. Ещё начальники. А ведь ткацкое производство было уделом мужчин, а женщины пришли в него после семнадцатого года.
И для Советской власти женщины стали едва ли не главным кадровым резервом. Шли в труженицы не от хорошей жизни, а потому что кормильцы погибли, или жалованье мужа было такое маленькое, что его не хватало на семью. Здесь рабочие получают вполне приличные суммы, позволявшие и дом (или квартиру) содержать, и домочадцев достойно обеспечить. Но рождаемость, как сообщает статистика, в городах все равно ниже, чем на селе. В среднем — четыре ребенка. Отправить женщин на предприятия — станет по два. М-да, дела.
И что же делать? Оставить все как есть? Вроде бы и правильно, если посмотреть с точки зрения вековых традиций. Место женщин на кухне. А вот случись, начнется война, что станем делать, если все мужики уйдут на фронт? Лозунг тридцатых годов «Женщина — на трактор!», придуман не от хорошей жизни.
Ещё один момент. Поводом для февральской революции послужили перебои с поставками хлеба в Петроград. Стояли жены рабочих в очередях день, два, а потом не выдержали. И вот, начались волнения. Начали женщины, их поддержали мужья, вернувшиеся с заводов, к ним присоединились солдаты запасных частей и арестантские роты, которые почему-то базировались в Петрограде. (Кстати, проверить — имеются ли в моей столице арестантские роты и прочее? Если да — выбить их, нафиг в провинцию, а еще лучше — куда подальше. И не держать их в одном месте.) Ну, покатилось. Понятное дело, что не будь этого повода, нашелся бы другой, потому что причины революции были глобальнее. Тут вам и кризис «верхов», и нежелание «низов» и обострение выше обычного нужды и бедствий трудящихся. Да, революционную ситуацию создают многие факторы, как это и было в февральскую революцию.
Но инициаторами-то стали именно женщины!
Это я к чему? А к тому, что женщине пора выходить на светлый путь, приобщаться к общественно-полезному труду, а не только сидеть дома, заниматься детьми и стоять в очередях. Горячку пороть не станем, насильственно вытаскивать не будем. А вот потихоньку — можно. Кстати, не пора ли начинать в России феминистическое движение? Мол — женщины должны иметь те же права, что и мужчины! Но коли станут иметь права, то и обязанности такие же. Ежели женщина хочет стать членом парламента, дослужиться до министра, так и к станку ей встать, или за руль грузовика сесть — не зазорно.
 
А в силовых структурах? Женщины-следователи служат гораздо успешнее, чем мужчины. Так почему бы и нет? Кутепов, конечно, грудью встанет против баб в полиции, но кто его спросит?
Надо приказать, чтобы написали парочку книг, изладили десяток статей. А ещё лучше — сняли какой-нибудь фильм, можно два, о том, как красавица, забитая мужем, нашла себя на металлургическом производстве и дослужилась до директора завода. Выберу время, адаптирую какой-нибудь сценарий (эх, а я-то клялся, что плагиатить не стану!), но придется. Для пользы дела можно. Интересно, а «Москва слезам не верит» подойдет?
Так, прикинуть начерно. Катя — провинциалка, которую избивает муж Родион и терроризирует его мама. Нет, слишком мрачно. Лучше родион просто не видит в супруге достойного уважения человека. Героиня рожает девочку Сашу, а потом сбегает от мужа вместе с ребенком. Старый мастер Георгий приютит Катю и Сашу, а потом приведёт её на завод. Кем бы её устроить? Для начала уборщицей, а потом она заменит заболевшего рабочего у станка. Девушка-то сметливая, увидит, как токарный станок работает. Вначале все мужчины станут смеяться, а потом ахнут от зависти. Выберут её в комитет комсомола. Тьфу, какой комитет комсомола? Ладно, она создаст профсоюз и станет спорить с хозяином завода о повышении зарплаты. Хозяин зарплату не повысит, а Катя пойдет к императору. Император прикажет повысить жалованье, а ещё лучше — отпишет завод государству, а девушку отправит учиться. В Технологическом институте профессора выступят против, но государь их заставит. Пригрозят увольнениями? Так и ладно. Один-два уволиться, получит в зубы волчий билет, остальные хорохориться не посмеют. Да, чего это я? Речь о сценарии. Преподаватели будут положительными, студенты — тоже. Но парочку отрицательных персонажей ввести необходимо. Как же без конфликта?
Итак, после учебы назначат ее мастером, потом начальником цеха.
Пожалуй, неплохо придумал? Сыровато, но пусть сценаристы правят.
Я этому фильму какую-нибудь премию дам. Премий здесь нет? Ладно, учредим. Пусть будет Императорская премия за достижения… И надо ввести звание «заслуженный артист Российской империи». Народного вводить не стану, какой народ отмечает артиста, если империя?
Вот, как-то так. Начнем с агитации и пропаганды, поведем представительниц слабого пола к станкам и машинам, а в результате получим армию трудящихся женщин. Но следует присматривать, чтобы рабочий день был поменьше, а зарплата такая же, как у мужчин.
Потом, разумеется, станем ратовать за возвращение традиций, говорить, что место женщины на кухне, доплачивать домохозяйкам… Но это потом. Лет через… Ну, к моему наследнику ближе.
Вот, даже самому идея понравилась.
Я хохотнул про себя. Чем бы император не тешился. Ох-х. Ладно, перейдём к делам.
День в Вологде у меня расписан поминутно. Вначале — торжественная встреча на вокзале, потом императора отвезут на торжественный молебен, в кафедральный Софийский собор, затем мы последуем в дом губернатора, на перекус.
В перерыве между завтраком и обедом (опять-таки, у губернатора) будет торжественная встреча с именитыми гражданами, вручение подарков и отдарков.
Подарки будут вручать мне, а император, то есть я, вручит в ответ несколько крестиков святого Владимира четвертой степени, коей чиновников награждают за выслугу лет, скажет торжественную речь. Жаль, что орден святого Николая пока лишь в проекте, а не то можно бы наградить им губернатора.