"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Прямо под рекой?
— Должно быть, он глубокий. Я читал в хрониках, что Манфред Боголюбивый, когда достраивал укрепления, приглашал вагранийцев. А уж они славятся умением строить тоннели и работой с камнем. Правда, у меня есть подозрения, что сейчас этот ход затоплен частично или полностью, ведь движение подземных вод тоже меняется… Завтра проверим. Но даже если им можно пользоваться, это не решит нашу проблему. Мне нужен выход за городские стены, и, кажется, я его нашел.
Ганс ткнул на точку, вынесенную за пределы чертежа:
— Вот этот?
— Да.
— Так его как раз и завалили при лорде Рольфе.
— Разобрать груду камней куда проще, чем откачать воду, — пожал плечами Альдор. — Эта подземная дорога ведет аккурат в тыл наших захватчиков, и этим можно воспользоваться. Главное, чтобы ход не был закрыт с внешней стороны. Надеюсь, что деревенские давно растащили камни на свои нужды.
Ганс с сомнением глядел то на господина, то на план.
— Даже если получится разобрать завал, это все равно очень опасно, ваша милость.
— Находиться здесь и ничего не делать тоже опасно, — отрезал эрцканцлер. — Мы должны попробовать. Если преуспеем, сможем отправить людей за помощью и потрепать нервы мятежникам. Кажется, только что я придумал задание, которое придется по душе нашим наемникам.
Альдор бережно свернул планы, перевязал кожаными шнурками в нескольких местах и кивнул на дверь:
— Это я возьму с собой. Передай командиру «Сотни» и Шварценбергу, что я буду ждать их у себя утром. Кажется, у нас все-таки есть шанс.
* * *
Вал и раньше недолюбливал местных воинов, но после начала осады гвардейцы стали совершенно невыносимы. Ему до почечных колик надоели их подозрительные взгляды, слежка, недомолвки, полунамеки — все то, чему место при дворе знати, но никак не среди простых мужей.
Это была первая большая буча, свидетелем которой стал Вал. В Гивое, когда Чирони атаковали поместье «Сотни», все проходило совсем не так. У имения Артанны не было высоких неприступных стен, а у «Братства» оказалось слишком много хорошо вооруженных людей. Бой оказался стремительным, и исход его был предрешен. Но Эллисдор во все времена оставался крепким орешком, который легко удерживать и невозможно взять, не прибегая к хитростям. Даже Вал, хотя стратег из него был тот еще, это понимал. Понимал он и то, что осаждавшие тянули время: то ли надеялись на подкрепление, то ли намеревались попросту заморить осажденных голодом и убедить сдаться задолго до возвращения короля.
Оказавшись запертой в городе, «Сотня» приуныла, однако все ещё держалась стойко. Осада осадой, а контракт надо отрабатывать — так говорил Веззам, а уж он следил за порядком куда строже Артанны. Командир спорил со Шварценбергом до хрипа, доказывая пригодность «Сотни» нести ответственную службу, и в конце концов добился своего — не без помощи эрцканцлера. Однако, как это часто бывает, инициатива цинично обошлась с самими инициаторами, и вскоре вся «Сотня» взвыла от поблажек Граувера. Эрцканцлер распорядился создать смешанные патрули, где будет поровну гвардейцев и наемников. И если он надеялся таким образом сплотить воинов, ни хрена у него не получилось. Вместо того, чтобы совместно следить за порядком, патрульные теперь не спускали глаз лишь друг с друга.
Валу особенно не свезло. Его поставили в напарники к Уцу Засранцу — долговязому рябому баронскому ублюдку с поганым языком. Знатный папаша наверняка отправил его в гвардию, надеясь, что уж в Эллисдоре из парня выкуют настоящего воина, да только из говна меча не сделаешь. Подлый, ленивый, высокомерный козел — вот в кого превратился Уц на этой службе. Даже сейчас, казалось, он не до конца понимал, в сколь кошмарном положении оказался — только чванливо бахвалился разбавленной знатной кровью и лез на рожон. Каждый раз Вал призывал все остатки самообладания, чтобы не врезать по нахальной роже ублюдка, и терпеливо сносил весь поток словесных помоев, что Уц выливал на его уши.
К счастью, сегодняшний патруль выдался на светлое время, и после ужина Вал мог наконец-то отдохнуть от общества Засранца. Он поднялся на городскую стену и долго стоял под ветром, разглядывая огни костров в лагере мятежников. В последние дни распогодилось, и теперь Эккехард со сподвижниками были как на ладони. Легде, однако, от этого не становилось. Вал потоптался на одном месте, потянулся, с наслаждением похрустел шеей и, перемахнув через каменный парапет, прополз по остаткам старого балкона к нише, оставшейся еще с прошлой перестройки укреплений. Такой фокус требовал немалой сноровки, но Вал наловчился. С тех пор, как нашел это место, он облазил здесь каждый камушек.
 
Вал любил отдыхать здесь погожими вечерами во многом потому, что это было едва ли не единственное место, где его точно никто бы не додумался искать. Даже общество Черсо порой его утомляло, а здесь было пустынно и по-своему уютно, хотя ветра часто норовили добраться до самых яиц.
Над ним пролегал маршрут, которым редко пользовались даже патрульные — так, пару-тройку раз за смену пройдут да успокоятся. Стена переходила в отвесную скалу, и штурмовать город с этой стороны решился бы лишь безумец или великан, а за лагерем мятежников все равно денно и нощно наблюдали особые люди с башен.
Нагретые дневным солнцем камни еще хранили остатки тепла, но Вал на все же постелил край плаща, уселся, поерзал немного и, наконец, найдя удобное положение, запрокинул голову и принялся разглядывать ночное небо. Он любил смотреть на звезды. Эти удивительные скопления огоньков всегда его завораживали. Одни сияли ярче, другие выстраивались в хитроумные цепочки и порой напоминали различные предметы. Они помогали ориентироваться в дороге, а Черсо рассказывал, что находились умельцы, способные предсказывать по ним будущее. Однажды Вал даже вытащил на крышу Кати и полночи показывал ей звезды. А она, глупенькая, не смогла увидеть и половины форм, которые принимали их скопления. Ничего, если она вернется… Когда она вернется, он покажет ей все созвездия, и тогда она точно увидит эту красоту его глазами.
При мысли о Кати в груди тоскливо заныло. Вал старался не думать о плохом. Да, они с Черсо успели отправить девушку прочь из города, но мало ли напастей ожидало беженцев на пути в Спорные земли? И все же она была бойкой, его Кати. Не из тех, кто пропадет и зачахнет от малейших трудностей. Так он себя успокаивал. О том, что может сам не пережить эту осаду, Вал тоже старался лишний раз не думать.
Вместо это он достал зачерствевший кусок хлеба и мех с пивом. Любил есть, разглядывая причудливые хороводы огоньков на небесах. Петь и играть, как Белинтор, он не умел, так что оставалось только набивать живот, пока была возможность. С трудом прожевав корку, он сделал глоток и разочарованно вздохнул: старина Кец разбавил пиво чуть ли не вдвое. И раз уж прославленный трактирщик Кец пошел на такую подлость, а Эбнер Каланча допустил напиток столь низкого качества до продажи, значит, в городе и правда стало совсем туго с едой.
Отложив мех, Вал снова принялся разглядывать звезды и погрузился в созерцание так глубоко, что вздрогнул, услышав тяжелые шаги патрульных. По дороге на стене шли двое: один ступал тяжело и с характерным шарканьем — такой звук издавали сапоги гвардейцев. Второй двигался куда легче, но тоже шаркал с тем же звуком. Значит, патруль полностью гвардейский. Редкое нынче дело. Вал удивленно моргнул и прилип к стене.
— Ничем хорошим это не закончится, — говорил один из гвардейцев. — За Эккехардом стоит вся церковь. Это для Хайлигланда граф Ламонт мятежник, а для Эклузума, наоборот, верный слуга.
— Но поди разберись, кто из них прав. Как по мне, одна хренота, — ответил напарник. Вал не узнал его голоса. — Мятежники, святоши, наймиты, еретики… А жрать при всех нечего. Даже если выстоим сейчас, потом что? Зима, голод и мешок зерна на вес золота. Здесь, в городе, у меня семья, Гилби. Жена лавку держит, торгует плодами да кореньями, пока я служу. И что Каланча сделал? Пришел, дал малюсенький мешочек серебра и вынес весь погреб. Все, что мы на зиму собирали, даже для себя! Людям раздал, святоша хренов. — Он зло сплюнул и с шорохом растер плевок ногой. — Что моя Эветта будет с тем серебром делать? Суп из него сварит? Как теперь детей кормить?