"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Хашиль шагнул вперед. Вагранийка проследила за его взглядом и поняла, что он хотел нанести удар в правое плечо. Она повернулась, вскинула саблю, готовясь встретить выпад, но в последний момент рикенаарец почти незаметно повернул кисть, и удар пришелся справа-налево. Клинок вспорол тунику на плече вагранийки и оставил тонкую царапину.
— Проклятье.
Ложный удар. Когда-то и она делала такие. Но это было очень-очень давно.
Откуда-то сверху донесся заливистый смех. Артанна и Хашиль одновременно вскинули головы на звук. Увидев гостей, вагранийка нахмурилась.
На втором ярусе атриума, опираясь на каменные перила аркадной галереи, стоял племянник Артанны. Должно быть, он наблюдал за тренировкой достаточно долго, и очередное поражение тетки, несомненно, вызвало у него радость. С чего Фештан ее так невзлюбил, она так от него и не добилась: несколько раз Артанна пыталась поговорить с новообретенным родственником, но наталкивалась лишь на отчуждение. В конечном итоге она оставила попытки и сосредоточилась на занятиях с Хашилем, а Фештан предпочитал проводить время в обществе матери и Эсмия.
— Кажется, на сегодня бой окончен, — сказал рикенаарец, опустив оружие. — Думаю, с тобой хотят поговорить.
— Это вряд ли, — сухо ответила Артанна, но саблю все же отложила и, задрав голову повыше, обратилась к Фештану. — Желаешь размять кости, племянник?
Веселье сошло с лица молодого вагранийца, едва он заметил холодный блеск камня Шано на браслете Артанны.
— Спускайся, раз пришел. Думаю, нам есть о чем потолковать.
— От тебя, небось, воняет, как от ломовой лошади, — Фештан скорчил гримасу, но направился к лестнице и через некоторое время спустился во двор. Солнце начало припекать, и стены атриума резали глаза яркой белизной.
— Оставлю вас наедине, — сказал Хашиль и коротко кивнул на прощание. — Сегодня было гораздо лучше. Ты хорошо справляешься, госпожа.
— До вечера. — Артанна подошла к столу с оружием и поманила к себе Фештана. — Иди-ка сюда. Тебя учили фехтовать?
Племянник оскорбился. Отчего-то он всегда являл собой оскорбленное достоинство, оказавшись в ее обществе.
— Разумеется!
— Тогда бери, — она указала на запасную саблю. — Если тебя так развеселили мои ошибки во время боя, полагаю, тебе есть чему меня научить. А я никогда не отказываюсь от возможности узнать что-то новое.
— У тебя кровь, — он указал на царапину.
— Я дралась с ранами много хуже. Давай, снимай лишнее — и вперед.
Фештан оглянулся по сторонам, ища поддержки, но во всем атриуме не было никого, кроме них с Артанной. Галереи пустовали. Его тетка, пересобрала растрепавшиеся волосы в хвост и прислонилась к столу.
— Ну?
— Хочешь преподать мне урок? — огрызнулся юноша, стягивая халат. Он остался в одной подпоясанной тунике.
— Кто-то же должен. Очевидно, матушка не особенно заботилась о твоем воспитании.
— Я получил достойное образование, — ответил он по-вагранийски.
Артанна рассмеялась.
— О да. Выучил язык и историю страны, в которой тебя никто не ждет. Небось, рос с мечтой вернуться в земли, которых никогда не видел, по ночам видел сны о справедливом возмездии и представлял себя тем самым освободителем, что однажды с триумфом ступит на вагранийские скалы? Ты поэтому меня ненавидишь, Фештан? За то, что бремя Шано досталось мне?
Племянник взял саблю и направился к Артанне.
— Я презираю тебя. Ты — наследница нашего Дома. Ты — потомок Первых Шано. В нас течет древняя кровь, наше имя ассоциируется у людей с могуществом и властью. Веками мы вершили судьбы и правили целой страной. А что ты? Посмотри на себя! — рявкнул он, выставив оружие перед собой. — Кем ты стала? Что ты делала все эти годы? Как жила? Трахалась с западным лордом вне брака и даже не скрывала этого! Присягнула ему на верность. Ты, почти что королева, поклялась умереть за чужака! Приняла их веру. Попала в плен к рундам… Рундам, будь они прокляты! Да тебе следовало перегрызть собственные вены и умереть, лишь бы не достаться им. Хотя тебе стоило сделать это гораздо раньше, чтобы избежать позора или хотя бы смыть его. — Он говорил, нанося безобидные для Артанны удары, а она лишь позволяла ему атаковать. Пусть выговорится и в пылу боя скажет все, что хранит на уме. — Ты — позор Дома Толл, тетушка, вот за что я тебя презираю и ненавижу. Вся твоя жизнь, все поступки, все твои мужчины и пороки — грязь и позор. Так тебе было этого мало, и ты ударилась в наемники. Наемники! ты стала простолюдинкой. Ты опозорила всех нас.
 
Он замахнулся — яростно, но неумело, и Артанна, как могла аккуратно, отбила его удар.
— Вот, значит, как, — парировав еще один выпад, ответила она. — Тогда слушай, Фештан. Слушай внимательно, ибо я скажу все это лишь единожды.
— Мне не нужны твои оправдания.
— Это не оправдания. Ты, дорогой мой племянник, понятия не имеешь, что творилось и продолжает твориться в Ваг Ране и на всем материке. Ты вырос вдали от дома под опекой озлобленной потерей матери, которая, конечно же, вбила в твою молодую башку сказочки о величии Дома, власти и благородстве Шано. — Они скрестили клинки, и Фештан навалился на свой всем телом, не давая Артанне маневрировать. Она приблизила к нему лицо и печально улыбнулась. — В отличие от тебя, я на родине побывала, и не раз. В Шано нет благородства, и ничем они не отличаются от правящей верхушки любого другого государства. Убивают ради собственных интересов, уничтожают целые семьи ради сумасшедших идей и жертвуют сотнями невинных жизней в угоду сомнительному благу. Нет благородства в древних стенах Валг дун Шано. Нет власти в Шано Оддэ с тех пор, как им правит Заливар нар Данш. И яиц у народа не осталось, чтобы его свергнуть. И даже мы с тобой, малыш Феш, всего лишь инструмент в руках людей, которые обладают истинным могуществом. Не строй иллюзий, мальчик. Ты ничего не решаешь и, находясь под крылом этого эннийца, никогда и не будешь.
Артанна с силой надавила, заставив клинки опуститься к земле, и освободила свою саблю.
— Что до меня, то твои прощение и понимание мне не нужны. Был бы ты постарше да посмышленее, наверняка бы понял, что вся моя жизнь — это попытка выжить. Легко говорить о смерти ради чести, о позоре, легко клеймить других, когда всю свою недолгую жизнь ты провел во дворцах с золочеными куполами, ел на серебре, и прислуживала тебе целая толпа слуг. Легко размышлять о благородстве, когда самый твой благородный поступок — раздача милостыни уличным нищим. Когда ни единой монеты ты сам не заработал.
— Ты…
— Когда я покинула Ваг Ран, мне не было и восемнадцати лет. С того момента я только и делала, что выживала. Много всего было, поверь. Но выживание — всегда дело грязное и часто — позорное. Но, как видишь, я преуспела, ибо я здесь стою перед тобой. — Она сплюнула на песок и вскинула саблю. Следовало признать. малец вывел ее из себя. — Нет чести в том, чтобы быть любовницей женатого человека, говоришь? — Удар. Фештан испуганно отскочил. — У твоих отца и деда были любовницы. — Она снова ударила. — Плен у рундов — позор? — Она рубила воздух перед самым его носом, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не ранить молодого идиота. — Позор — всадить нож в спину другу, а это — жизнь. Простолюдинкой стала, говоришь? — зло выплюнула Артанна, рубя воздух. — Эти простолюдины были моей семьей. Единственной семьей, о которой я знала. И я любила их. А теперь их нет, и я никогда не смогу их вернуть.
— Эй, я…
— Теперь ты — моя семья, Фештан. И, должна признать, пока я разочарована.
— Я тоже не в восторге.
Она перехватила эфес обратным хватом и ткнула набалдашником юноше в грудь. Он не удержал равновесия и плюхнулся на песок, выронив оружие. Артанна подошла, воткнула его саблю в песок и протянула руку, чтобы помочь подняться.
— Прежде чем судить людей, посмотри на настоящий мир вокруг себя, — сказала она. — Ты хочешь быть правителем, и однажды наверняка им станешь. Но стань ты им прямо сейчас, прожил бы недолго. Судя по тому, что задумал Эсмий, нам придется отправиться в Ваг Ран. Вместе. И не просто прибыть на все готовое, но сражаться за право вернуть отнятое. У меня свои мотивы, и меня интересует лишь один человек. Я согласилась на условия нашего покровителя потому, что это мой шанс отомстить Даншу. Я предлагаю тебе свою помощь — знания, умения, меч. И предложу лишь сегодня.