"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Ганс фыркнул.
— Всем прекрасно известно, каковы они…
Альдор понимал, что слуга не решился бы обсуждать столь деликатный вопрос в легкомысленном тоне, не будь они близки. И все же эрцканцлера это отчего-то разозлило.
— Ой ли? — передразнил слугу он. — Грегор Волдхард и его мотивы для тебя что открытая книга? Если так, я сию же минуту пойду просить его величество даровать должность главы канцелярии тебе.
Ганс смущенно потупился.
— Простите, господин. Я говорил, не подумав.
— Держи язык за зубами, мой тебе совет. И не распространяйся о том, что дружен со мной, если хочешь выжить. — Поймав перепуганный взгляд слуги, Альдор пожал плечами. — Даже у эрцканцлеров бывают трудные времена.
Юноша лишь молча кивнул и поправил заломившееся перо на шапочке. К этому моменту они вышли из коридора к лестнице, что вела в тронный зал.
— Для меня будут распоряжения, господин?
Альдор коснулся шрама, оставленного гацонкой. Отметина уже не болела, но жутко чесалась, особенно когда потела под шапероном.
— Ты же изучал рундское наречие?
— Но не особенно преуспел. Говорю скверно.
— Говорить и не требуется. Ступай во двор и слушай, о чем северяне толкуют между собой. Магнус не стал бы вождем кланов, кабы всегда говорил о своих намерениях открыто даже союзникам. Сейчас нам может пригодиться любое вскользь брошенное слово.
— Сделаю, господин, — слуга поклонился. — Удачи.
Ганс ушел, а Альдор принялся спускаться по боковому пролету, внимательно разглядывая собравшихся. Солнце уже зашло, и зал погрузился в привычный для вечера полумрак. Трон пустовал, но в огромной пасти камина неистовстовал огонь, в десятке канделябров рыдали толстые свечи, и вечный замковый сквозняк трепал их слабое пламя. Безмолвные слуги внесли угощение и растаяли в темноте закоулков, словно их здесь и не было.
К негодованию Альдора, обсуждение уже началось. Рундское посольство расположилось за длинным столом: сам Магнус Огнебородый с таким же рыжеволосым младшим сыном и советник Ойвинд Долгий язык. Самый влиятельный болтун Рундкара отчего-то не пожелал сесть и его длинный крючковатый нос выглядывал из-за широкой спины вождя. Ойвинд опирался на резной посох с деланной немощностью, но Альдор отчего-то чувствовал, что этот древний старец уложит его на обе лопатки, едва представится возможность.
Несколько облаченных в дорогие одежды воинов — разумеется, безоружных — держались ближе к закрытым резным дверям и застыли, точно изваяния. У каждого из рослых северян красовался браслет с огненного цвета яшмой — символ личной преданности вождю. Собственная гвардия. Войско в войске. Ближе к Магнусу были только его многочисленные дети.
По другую сторону на устланных коврами лавках расселись хайлигландцы: сам Грегор в стальной короне, одетая уже по местной моде рыжеволосая красавица Истерд, похожий на гору командующий армией Урста и близкий друг короля Кивер ден Ланге, известный добряк. Неприятным сюрпризом для Альдора стало присутствие графа Ламонта Эккехарда. Впрочем, у дальнего родственника короля были веские причины для встречи с рундами: его младший сын Райнер все еще оставался заложником в рундском Вевельстаде. Нашлось место и для брата Аристида — человека, сподвигшего Грегора на ересь. По мнению Альдора, именно этот скромный монах с благообразным лицом представлял истинную опасность даже за пределами страны. Недаром за ним охотился весь Эклузум.
— Как принцесса, говорю, — гудел Магнус Огнебородый, глядя выцветшими узкими глазами на дочь. Толстые пальцы вождя задумчиво перебирали многочисленные косички бороды. Истерд, облаченная в платье из хорошо выкрашенной алой шерсти, молча взирала на отца с ледяным спокойствием. — А драгоценности? Что это на шее? Рубины? Не помню, чтобы дарил тебе такие! Мне-то не жаль, лишь бы толк был. А какой толк моим землям от того, что ты только и наряжаешься в разноцветные тряпки да прохлаждаешься в гостях? Год и еще половина прошли — и что?
Он говорил по-рундски, но Альдор понял большую часть его речей. Король поспешил вмешаться:
— Драгоценности — подарок Хайлигланда. Знак моей доброй воли и попытка завоевать расположение нашей гостьи. — Грегор широко улыбнулся, демонстрируя воплощенное дружелюбие. — Замечу, что леди Истерд далеко не сразу согласилась их принять.
— Она вообще не должна была их принимать! — рявкнул Магнус. — Или ей следовало хотя бы предупредить меня, что она получила столь дорогой подарок от самого короля. У нас принято приносить ответные дары, а она своим молчанием выставила меня олухом!
Давен попытался остановить его:
— Отец, прошу…
— Молчать! Я приехал с пустыми руками и опозорил наш клан.
Король безмятежно улыбнулся, словно гнев Магнуса ничего не значил.
— Отнюдь, — ласково, как успокаивают капризное дитя, проговорил он. — Леди Истерд уже принесла мне подарок, ценность которого невозможно измерить ни золотом, ни самоцветами. Я берегу этот дар как свою жизнь.
Рунды, подозревая неладное, изумленно уставились на Грегора, но он лишь кивнул Истерд, прося ее пояснить. Дочь вождя откинула толстую рыжую косу за спину и поднялась со скамьи.
— Я подарила вождю хайлигландцев Гнев Хратты, отец, — молвила она, глядя, впрочем, не на Магнуса, но на возмужавшего младшего брата.
Магнус застыл с открытым ртом. Альдор физически почуял гнев северянина. Вождь, до того просто ворчавший, нынче побагровел от возмущения. Да и Давен, хоть выглядел куда безобиднее отца, превратился в комок напряжения.
— Ты отдала ему топор своей матери? — переспросил Магнус. — Реликвию всей семьи? Я не ослышался?
— Да, отец. Я так решила.
— Прекрасный подарок, — согласился Грегор. — Я не смел и мечтать, что однажды получу в дар столь ценное оружие. Теперь ваша дочь учит меня обращаться с ним. И чем больше я познаю это искусство, тем сильнее убеждаюсь в необходимости поддерживать мир между нашими народами.
Магнус, казалось, не слышал слов короля. Он продолжал пристально глядеть на дочь. Альдор заметил, как задрожали его руки.
— Ты хорошо подумала?
— Я тверда в своем решении.
Хайлигландцы непонимающе переглядывались, а рунды все как один побледнели, взирая на дочь вождя с суеверным ужасом.
— Как бы то ни было, брать назад данное слово уже поздно, — Огнебородый обреченно кивнул. — Что ж, Истерд, ты сделала выбор. Так тому и быть.
Последние слова прозвучали из уст вождя, словно приговор. Альдор, наблюдавший за его сыном, отметил, что тот помрачнел как туча.
— Могу я узнать, о чем вы говорите? — Грегор с интересом наблюдал за беседой, но до поры не вмешивался, понимая, что сейчас в семье северян происходило нечто очень важное.
Магнус, крякнув, потянулся за чаркой.
— Прикажи налить всем чего покрепче, твое величество. Видят духи, повод есть. — Он залпом опрокинул в себя вино с пряностями и со звоном опустил чарку на столешницу, жестом попросив у слуг добавки. — Как ты уже знаешь, вождь Грегор, женщины у нас во всем равны мужчинам. Наши жены ходят с нами в походы, дерутся на равных, завоевывают трофеи и помогают строить корабли. Даже могут управлять селениями, если их изберут на всеобщем сходе. Словом, воля жены ничем не отличается от воли мужа…
Рунд сделал глоток, и его сын, воспользовавшись паузой, треснул кулаком по столу.
— Моя сестра согласилась стать твоей женой, вождь хайлигландцев! — крикнул он. — В нашем клане, если женщина дарит мужчине оружие своей матери, она так предлагает ему брак. И теперь ты…
Магнус отвесил Давену затрещину, и юноша умолк.
— Цыплята раскудахтались поперед петуха. — Он изучающе уставился на Грегора, как в день, когда они впервые встретились. — Но Давен прав: своим подарком Истерд изъявила волю стать твоей женой. А ты, приняв ее дар, согласился.
Альдор вздрогнул. Грегор медленно перевел взгляд на брата Аристида:
— Почему вы не сказали мне раньше?
— У разных кланов различные обычаи… Я часто бывал в Рундкаре, но не мог знать всего…