"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Альдора привели в святая святых королевского дворца Турфало — роскошный кабинет Энриге Гацонского. Здесь, в окружении драгоценного цветного стекла, золота и мрамора, принимались решения, с считались даже империя и Энния. Над эрцканцлером суетились монахи-целители: промывали раны, перевязывали, цокали языками и вполголоса читали молитвы. Альдор уловил свое отражение в натертом до зеркального блеска щите, что висел на стене, и поморщился: курчавые каштановые волосы пришлось коротко остричь, а на месте раны — и вовсе выбрить; лицо украшали кровоподтеки, да так, что было трудно угадать в нем изящные черты того самого Альдора. Зато теперь он хоть сколько-нибудь походил на хайлигландца. Только не ростом.
— Не найдется слов, чтобы описать стыд, смущение и злость, что обуревают меня в связи со случившимся, — в свойственной гацонцам высокопарной манере заявил король. Он нервно кружил по кабинету, то и дело бросая обеспокоенные взгляды на гостя. Король не даже успел переодеться, когда тревожные вести нарушили его послеобеденных отдых — так и расхаживал в халате да колпаке, безуспешно силясь пригладить взлохмаченную бородку. — Клянусь святым именем Хранителя, что понятия не имел о заговоре. И не желал его.
— Я верю вашему величеству, — слабо кивнул Альдор, и его голову тут же пронзила игла боли. — Удалось разузнать что-нибудь о банщице?
Король кивнул лысоватому мужчине в темной ливрее с пурпурной вышивкой. Должно быть, он служил в королевской канцелярии. Гацонец шагнул вперед и поклонился:
— Женщина по имени Гемма была родом из Рогеры. Три года служила в дворцовых термах, до этого — примерно столько же в самых роскошных банях Турфало. Там она и приглянулась одному из наших вельмож, который поначалу осыпал ее подарками, а затем, когда страсти поулеглись, но привязанность осталась, устроил на службу во дворец.
— Что за вельможа? — спросил король.
Слуга распахнул огромный гроссбух и принялся старательно водить пальцем по витиеватым строкам.
— Нашел. Гизе Челано, ваша милость. Увы, он скончался в прошлом году от оспы.
— Челано был тихим человеком, — добавил король. — В дуэлях не участвовал, в скандалах имя не марал. А то, что ему приглянулась хорошенькая дева легкого нрава… Так это не редкость. Удивительно, что всего одна.
Альдор кивнул. На этот раз с особой осторожностью.
— У Челано были связи за пределами Гацоны?
— Мы — люди торговли, — рассуждал король. — Даже аристократы. В нашей крови текут золото и вино. Так что неудивительно, что со временем мы обязательно обрастаем весьма разнообразными связями. Мои люди обязательно уточнят, с кем именно Челано водил дружбу. Впрочем, я не припоминаю, чтобы среди его окружения всплывали громкие имена.
Эрцканцлер дернулся, когда игла проколола кожу на брови: монах-целитель принялся зашивать рану.
— Пожалуйста, потерпите, ваша милость, — попросил церковник. — Все скоро закончится.
— И все же я не могу понять, почему покушение совершили именно сейчас и именно здесь, — размышлял Альдор, боясь пошевелиться.
Энриге наконец-то прекратил мельтешить перед глазами и жестом приказал налить себе вина.
— Полагаю, враг не мог дотянуться до вас в Хайлигланде, — сказал он. — Насколько мне известно, король Грегор весьма жестоко расправляется с пойманными шпионами и убийцами.
— О да. Но две луны назад я путешествовал на юг страны, причем с небольшим сопровождением. Перебить нас не составило бы труда. И все же меня не тронули.
— Не знали?
— Вряд ли. Однако на юг Хайлигланда меня вели внутренние нужды страны, а сейчас я приехал в Турфало, чтобы договориться о дате свадьбы вашего сына и леди Рейнхильды. Союз кронпринца Гацоны и сестры короля Хайлигланда — событие, последствия которого будут иметь значение для всего материка. И поскольку покушение совершилось в стенах дворца Турфало, я делаю вывод, что, во-первых, заговорщики пытались очернить вашу репутацию в глазах Хайлигланда, а во-вторых, желали отсрочить наш предполагаемый союз. Убей они меня, королю Грегору пришлось бы принять ответные меры.
— И предполагаемый брак повис бы на волоске, — заключил Энриге.
— Именно. Зная характер Грегора Волдхарда, логично предположить, что помолвку он бы расторг, не вынеся тяжести оскорбления. Итак, кому наименее удобны дружеские отношения Хайлигланда и Гацоны?
Король наградил гостя многозначительным взглядом.
— Империи, разумеется. Миссолен не впервые подсылает убийц к неугодным политикам.
— Это наиболее очевидный вариант.
— И Миссолен, конечно же, станет все отрицать.
— Если в этом вообще замешан Миссолен, — печально улыбнулся Альдор. — Но своей ересью Хайлигланд насолил не столько империи, сколько Эклузуму. Божьи люди такого не забывают, и они уже неоднократно выражали гнев, подсылая к нам убийц. Впрочем, Гацона тоже навлекла на себя их недовольство, согласившись женить кронпринца на сестре еретика.
— Напомню, что мы не поддерживаем ересь короля Грегора, — сухо ответил Энриге.
Монах, орудовавший иглой и ниткой над бровью Альдора, на миг замер. Поймав вопросительный взгляд эрцканцлера, он споватился и молча продолжил.
— Великому наставнику Ладарию достаточно, что вы не объявили Священный поход на земли мятежников, — пояснил Альдор. — А ведь именно этого он мог ожидать от блюстителей истинной веры. И вместо того, чтобы присоединиться к финансовой блокаде Хайлигланда, Гацона едва ли не единственная из цивилизованного мира не только продолжила торговать с нами, но даже увеличила поставки. Впрочем, от двух голодных зим нас это не спасло.
— Именно поэтому Гацона сохраняет нейтралитет. — Энриге одним глотком допил вино. От Альдора не укрылось, что правитель был бледен и начал стремительно стареть. — Чего вы ждете от нас в таких обстоятельствах, достопочтенный эрцканцлер? Моя дочь замужем за канцлером империи, а сын должен жениться на сестре вашего Волдхарда! Оба моих ребенка станут супругами идейных врагов! Гацона оказалась между молотом и наковальней, и единственный способ сохранить порядок в моей собственной стране — любой ценой поддерживать нейтралитет.
— Разумеется, и все же…
Энриге зло сверкнул глазами, и Альдор умолк.
— Именно невмешательство в конфликт Хайлигланда с Эклузумом и империей был обязательным условием союза наших государств. Гацона не отвечает за решения вашего короля и страдать за него не намерена. Помните, что фундамент нашей с вами дружбы — деньги: мы поставляем вам товары по заниженным ценам, а вы, в свою очередь, снижаете торговые пошлины на две трети.
— Все договоренности в силе, ваше величество, — поспешил заверить гость. — Мы понимаем и уважаем вашу позицию.
Деньги деньгами, но Альдор прекрасно помнил, что кронпринц Умбердо Гацонский желал полного объединения двух государств. Не сейчас, даже не через пять лет, но шанс мог ему представиться. И хайлигландка Рейнхильда Волдхард была нужна ему для этого.
Но пока амбициям Умбердо мешали целых два короля и один очень упрямый эрцканцлер.
Монахи закончили и удалились. Как раз вовремя, потому как дальнейший разговор не должен был касаться никого, кроме Энриге и Альдора.
— Я могу попросить оставить нас наедине?
Правитель кивнул. Через несколько мгновений кабинет опустел. Король налил вина в две стеклянные чаши дивной красоты и протянул одну собеседнику. Барон невольно залюбовался игрой свечного пламени на граненых стенках сосуда.
— Что у вас на уме, Граувер? Не томите.
Альдор набрал в легкие побольше воздуха. Пришло время заниматься привычным делом — договариваться, торговаться и вырывать выгоду зубами, если потребуется. Таков его долг, таково его служение. Таков выбор, о котором он все чаще жалел.
— Я клянусь, что со своей стороны приложу все усилия, дабы наш будущий союз не пошатнулся, — начал эрцканцлер. — Случившееся ужасно, но нам повезло. И все же до моего повелителя дойдут ненужные слухи…
Гацонец уставился на Альдора:
— На что вы намекаете?