"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Бойцы отступили. Взгляд Белингтора ожесточился, менестрель сложил руки на груди, поглаживая пальцами рукоять стилета, выпавшего из рукава.
— Я любил эту суку! — рявкнул Второй. — А теперь ее нет! Нет ее больше! Вам хреново? Вы растеряны? Не знаете, что делать, когда внезапно пришлось думать самим? А каково мне, по-вашему, а? И все же вместо того, чтобы скорбеть, я думаю, как снова вытащить всех вас из дерьма! Я единственный, кто попытался хоть что-то с этим сделать и преуспел. Поэтому захлопните пасти и делайте, что велено. Или я сваливаю прямо сейчас, а вы барахтайтесь сами по себе — посмотрим, как долго протянете. Спорю, не больше недели. — Наемники продолжали пятиться от обезумевшего командира. Веззам выпрямился, прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Как тявкать, так каждый может. А как лямку тянуть — все, хвосты поджали? Пошли вон. Свободны.
Ропча и хмуро переглядываясь, воины подчинились. Белингтор остался.
— Чего тебе? — обернувшись, спросил Веззам. — Что-то не понятно?
— И все же я думаю, что ты темнишь, — сказал менестрель. — Но это подождет. Ты начал командование с того, что настроил всех против себя. Сейчас бойцы согласились с тобой, но будь уверен, они только ждут момента, когда ты облажаешься. Наступит день, и ты ошибешься, Веззам, но руки тебе никто не подаст и не поможет. Ты продал нас королю Хайлигланда, но успеет ли он защитить своего вагранийского друга, когда его растерзают свои же обезумевшие от ярости наемники? — Красивое лицо Черсо исказила кривая улыбка. — Знаешь, в Гацоне говорят, что все тайны однажды становятся явью. Я верю в это. Однажды придется поверить и тебе.
Не дав Веззаму времени придумать ответ, менестрель развернулся, крутанувшись на пятках, вышел на улицу и взял цистру. Вскоре зазвучала старая солдатская песня о погибших боевых товарищах, которую хором подхватили все наемники. Остатки эля разлили по кружкам, послышались поминальные тосты.
Веззам бросил косой взгляд на справлявших нехитрую тризну бойцов. Однажды они узнают правду. Возможно, его разорвут на куски голыми руками. Пускай.
Артанны больше не было, а у него не осталось слез, чтобы ее оплакать. Да и зачем? Его всегда считали тряпкой за то, что он продолжал стелиться перед бабой и жил беспочвенной надеждой на взаимность. Сколько глупостей он наделал из-за нее? Веззам прекрасно отдавал себе отчет в том, что послужил причиной ее смерти, но отгонял эти мысли как можно дальше, боясь сойти с ума.
Артанна всегда говорила, что думать следует только о живых. Именно о них он сейчас и думал. Ее же время прошло.
* * *Когда Альдор вошел в покои Ириталь, латанийка стояла возле распахнутого окна, созерцая размытые очертания Вагранийского хребта. Горные пики, пронзавшие сизые облака, казались черными и едва виднелись на полотне ночного неба.
— Барон Альдор? — Она удивленно вскинула брови и плотнее запахнула накидку. — Вы поздно. Чем бы оно ни было, это не может подождать до завтра?
Эрцканцлер поклонился.
— Боюсь, не может. Дело срочное.
Две служанки обменялись тревожными взглядами, и Альдор жестом выгнал их вон. Когда он закрыл дверь на засов, Ириталь раздраженно дернула плечами, но взяла себя в руки и любезно улыбнулась гостю.
— Что же привело вас в столь поздний час? — Она бросила несколько поленьев в камин и тщательно поворошила угли. — Неужели король наконец-то желает видеть меня в своей опочивальне?
— Боюсь, напротив, госпожа. Его величество желает, чтобы вы покинули Эллисдор.
Ириталь застыла с кочергой в руках.
— Прошу прощения?
— Увы, это так.
— Но зачем? Не припоминаю, чтобы брачные традиции Хайлигланда запрещали невесте жить в одном доме с женихом.
Альдор издал нервный смешок.
— Невесте? С женихом? — он спрятал лицо в ладонях и трясся от беззвучного смеха. Самообладание все же покинуло его, и напряжение, копившееся все эти месяцы, выходило через нервный хохот. — Вы до сих пор надеетесь на свадьбу? Серьезно?
Ириталь подвернула рукав платья и показала подаренный Волдхардом браслет.
— Пока что Грегор не потребовал его обратно.
— Дура! — резко прекратив истерику, выпалил эрцканцлер.
От неожиданности латанийка выронила кочергу.
— Что?
— Дура. Наивная идиотка. Безмозглая курица, — сыпал ругательствами Альдор. — Какие еще слова подобрать, чтобы до вас наконец-то дошел смысл происходящего? Он не собирался на вас жениться. С той самой ночи, когда вы соблазнили его и разбили сердце. Когда легли с ним в эту постель и воспользовались его привязанностью, заставив заявить права на трон, которые был нужен вам, а не ему. Он рассказал мне все. Неужели вы думали, что такой человек, как Грегор Волдхард, простит такое предательство?
— Но он…
Эрцканцлер горько усмехнулся, не в силах скрывать боль.
— Вы были нужны ему как повод. Как оправдание его безумных планов. Грегор же не мог просто выступить против Ладария и отделиться от империи, — говорил он, шагая к латанийке. — Вас любил народ, и король воспользовался этим, чтобы убедить людей в своей правоте. Публичное раскаяние, ореол мученичества и пережитое вами покушение были ему на руку. К сожалению, я и сам понял все это слишком поздно. Грегор с самого начала обхитрил нас обоих.
— Альдор, прошу вас, объясните, — взмолилась Ириталь. — Я ничего не понимаю…
— Что еще вам не понятно? Ложась с Грегором в постель, вы уповали на его порядочность. Вы знали, что после этого он предложит вам брак, тем самым нанеся обиду империи и Латандалю. Вы хотели взойти на трон империи, но не желали видеть рядом с собой лорда Демоса. Ради утоления своей жажды власти вы убедили Грегора заявить права. Но он раскусил вас с самого начала — даже раньше, чем я. Вы и понятия не имели, что на самом деле Грегору было нужно другое. Он еретик и был таковым задолго до знакомства с братом Аристидом. Это проглядели и вы, и я. И себя, поверьте, я буду укорять до конца жизни, — барон печально опустил глаза. — Своей интригой вы помогли Грегору. Он использовал покушение на вас и конфликт с Эклузумом для того, чтобы выйти из союза с империей. Он дал обещание жениться, чтобы люди увидели в нем человека, верного долгу. Но, поверьте, он никогда не сделает своей женой особу, ставящую свои интересы превыше его собственных.
— Нет, — латанийка решительно замотала головой. — Грегор не мог. Только не Грегор.
— Вы плохо его знали. Как выяснилось, я тоже.
Ириталь окончательно сникла.
— Что же теперь со мной будет?
— Король выразился вполне ясно. В Эллисдоре вас быть не должно, и вам следует молчать о связи с его величеством.
— Монастырь? — Ириталь испуганно пятилась. — Пожалуйста, лучше уговорите его отправить меня в Агаран! Я найду там убежище. Только не отсылайте домой — там меня ждет смерть.
Альдор поморщился, словно от удара.
— Почему вы не сбежали раньше? — с болью произнес он. — Я не скрывал неприязни к вам, потому что не мог смотреть на Грегора, весело плясавшего под вашу дудку. Но почему интуиция подвела вас, когда он приставил стражу? Почему вы даже не попытались сбежать? Ведь я несколько раз давал вам возможность сделать это! Мне нельзя было действовать открыто, но я уповал на вашу хитрость. Я даже просил Артанну, сопровождавшую вас на прогулках, не гнаться за вами, реши вы уйти! Вы могли бы избежать всего этого. — Ириталь вздрогнула, наткнувшись спиной на препятствие. Альдор продолжал надвигаться на нее, и латанийка выставила вперед руку, призывая его остановиться. — Но теперь поздно. Я уже ничего не могу сделать, чтобы вас спасти.
В спину латанийке дул ледяной ветер, беспощадно трепавший убранную цветами прическу. Полы накидки хлопали, и очередной сильный порыв едва не сорвал ее с плеч.
— Неужели ничего нельзя сделать? — прошептала она, когда барон оказался совсем рядом, так, что Ириталь пришлось откинуться назад, слегка высунувшись из оконного проема.
Альдор остановился, взглянул на исказившееся от ужаса лицо, в полные мольбы глаза женщины, которую когда-то ненавидел. Женщины, к которой так долго ревновал друга. Женщины, которую зачем-то пытался спасти. Ириталь замерла, вцепившись пальцами в деревянную раму.