"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Альдор заметил, что в одной из бойниц мелькнула тень. Волдхард продолжал:
— Я не сделаю ничего дурного ни одному божьему человеку или мирянину, если вы откроете ворота и выдадите настоятеля Хелирия, дабы я смог получить ответы на эти вопросы.
Монастырь хранил безмолвие. Брат Аристид тихо кашлянул.
— Если обитель Гнатия Смиренного продолжит упорствовать, я буду вынужден взять ее штурмом! — рявкнул Волдхард. — Ибо монахи, свернувшие с Пути, отрекшиеся от своего призвания ради мирских благ и защищающие свои бренные тела вместо того, чтобы заботиться о чистоте души и помощи страждущим, не достойны милосердия. Я даю вам последний шанс. Поступите по примеру Гнатия Смиренного. Откройте ворота, признайте свою ошибку — и сможете искупить ее. Хранитель милостив.
Закончив речь, Грегор вонзил копье в землю. Конь Кивера расфыркался, чуя напряжение хозяина. Альдор молча наблюдал за бойницами монастыря, и только на губах брата Аристида играла беззаботная улыбка. Впрочем, у него не было оснований для тревог — какой бы вариант ни выбрали монахи, впереди их ожидало лишь публичное унижение. Эрцканцлер поймал себя на мысли, что Аристид, вероятно, только этого и ждал — слишком уж довольным казалось его худое лицо.
Ждать ответа, впрочем, пришлось долго.
— Ваша светлость, может…
Волдхард жестом приказал Ланге замолчать. За стенами обители послышались шорохи, голоса, лязг металла. Спустя некоторое время заворочалась цепь — подъемный мост начал медленно опускаться.
— Надеюсь, они не будут глупить, — тихо прошептал Альдор.
Кивер не мог унять беспокойства:
— Ваша светлость, здесь мы — как на ладони. Если на нас обрушатся стрелы, уйти мы не сможем.
— Я и не собирался никуда уходить, — процедил Волдхард и заставил коня ступить на коснувшийся земли мост.
Ланге не отступал.
— Я поклялся вас защищать. Позвольте мне хотя бы сопровождать вас…
Грегор кивнул, и здоровенный воин поравнялся с ним. Альдор и брат Аристид, переглянувшись, последовали за герцогом.
Ворота с грохотом отворились настежь. Герцог остановился, для уверенности положив руку на меч. То же проделал и Ланге. В открывшемся проеме застыли несколько братьев-протекторов, барон насчитал не больше дюжины воинов. Один из них, облаченный в дорогую кольчугу и сюрко с символом Ордена, направился к герцогу. Он остановился в нескольких шагах от Волдхарда, и Альдор смог его рассмотреть — высокий, сухощавый человек с большими зелеными глазами и обветренным породистым лицом, покрытым шрамами на лбу, щеке и подбородке. Подойдя к герцогу, незнакомец внезапно извлек меч — быстрее, чем отреагировал Ланге, но тут же рухнул на одно колено, вонзив его перед собой в деревянный настил моста, и склонил голову.
— Ваша светлость, — обратился он, глядя исподлобья. — Я, брат-протектор Ордена Фастред, объявляю, что обитель Гнатия Смиренного сдается миром. Считаю необходимым сообщить, что это решение было принято вопреки воле настоятеля Хелирия и рыцаря-капитана Ламмерта. Оба заключены под стражу и дожидаются своей участи в дормитории. Да смилуется над нами Хранитель за проявленную дерзость.
Грегор переглянулся с братом Аристидом, и тот, спешившись, подошел к коленопреклоненному брату-протектору.
— Прошу, поднимитесь, — сказал Волдхард, легко спрыгнув на землю. — Вы сказали, что сдаете обитель против воли настоятеля.
— Так и есть, ваша светлость.
— Что же двигало вашим решением?
Фастред выпрямился и убрал меч в ножны. Обернувшись, он сделал знак своим людям оставаться на месте.
— Смирение, жажда справедливости и желание исправить ошибки настоятеля и рыцаря-капитана, — ответил он. — Далеко не все в монастыре знали о том, что творилось в Гайльбро. Я же был в Эллисдоре в день, когда вы объявили о Священном походе, ваша светлость. Я слышал из уст дочери старосты о несправедливости, что творили монахи по указу нашего настоятеля. Вернувшись, я поставил в известность весь монастырь. Одни в это поверили, другие — нет, иные колебались. Когда же вы с войсками подошли к стенам обители, наставник Хелирий приказал запереть ворота. И лишь тогда мои братья поняли, что я не преувеличивал и не лгал. Начался бунт, который я возглавил. Все закончилось быстро, а об итогах вам уже известно. Теперь все, чего мы просим, — позволения исправить вред, причиненный окрестным землям. Для себя же я прошу справедливого наказания, поскольку отказался подчиняться человеку, которому поклялся повиноваться.
 
Брат Аристид мягко положил руку на плечо Фастреда.
— Хранитель видит ваше раскаяние, воинствующий брат. И если он не остановил вас, то, вероятно, ваш бунт был выражением его воли.
— Отведите нас к настоятелю, брат Фастред, — приказал Грегор. — О вашем поступке мы поговорим позже.
Брат-протектор поклонился.
— За мной, ваша светлость, — он развернулся и, позвякивая латами, проследовал за стены монастыря.
* * *
— Гнатий Милостивый! Неужели вы пришли спасти нас от этих бунтовщиков?
Упитанный седеющий монах, на руке которого красовался перстень с роскошным сапфиром, а на пузе — усыпанный драгоценными камнями массивный символ веры, едва ли не кинулся в объятия Грегора. Волдхард брезгливо отстранился, уставившись немигающим взглядом на рыцаря-капитана Ламмерта. В отличие от настоятеля, служитель Ордена, ловко обезоруженный Фастредом, энтузиазма не испытывал.
— Грегор Волдхард, — сухо сказал он. — Я помню вас еще послушником.
Герцог прохладно улыбнулся.
— Брат Ламмерт. Какая неожиданная встреча.
Альдор споткнулся о порог и замер, не веря своим глазам и ушам. Чертов Ламмерт! Барон годами силился забыть этого садиста с лошадиным лицом и лошадиным же смехом. Пытался, но не мог. Сколько побоев и ран он получил по прихоти этого засранца, выбравшего себе козла отпущения? Сколько бессонных ночей провел, планируя побег из обители, мечтая сбежать от этого ублюдка?
Однако, у Хранителя было своеобразное чувство юмора. Из всех наставников, занимавшихся их с Грегором воспитанием бог пожелал столкнуть их лбами с самым колоритным.
— Вас я тоже помню, Альдор из Граувера. Все так же ни на что не годитесь?
— Как посмотреть, — задумчиво ответил барон, поигрывая эрцканцлерской цепью. — Я вполне гожусь подписывать смертные приговоры. Особенно когда на то есть веские основания.
Стареющее несуразное лицо рыцаря-капитана дрогнуло лишь на миг.
— Этот монастырь — дом божий! — рявкнул он. — Здесь подчиняются только воле Великого наставника и самого бога.
Брат Аристид сделал шаг вперед и с любопытством оглядел Ламмерта, сжавшего кулаки в приступе бессильной ярости.
— В таком случае вы должны понимать, что они оба вас оставили. Вы подвели Хранителя, своих людей, герцога…
— Еретика, вы хотели сказать? — ехидно переспросил рыцарь-капитан.
— Называйте меня как хотите, — сухо сказал Волдхард. — Осыпайте оскорблениями, угрожайте. Но это ничего не изменит. Бог — со мной.
— Ересь! — выплюнул Ламмерт и взглянул на настоятеля, замершего с разинутым ртом, ища поддержки. — Я не стану следовать вашим указаниям. Я подчиняюсь приказам Великого наставника Ладария и гроссмейстера Ордена Гийома Кревеля. И скорее умру, чем склоню голову перед мальчишками, пляшущими под дудку еретика Аристида!
Грегор с тихим шорохом извлек меч из ножен.
— Что ж, воля ваша, — безучастно сказал он. — Если вы предпочитаете смерть, я предоставлю вам возможность принять ее с оружием в руках, как рыцарь, коим вы все еще являетесь.
Кивер ден Ланге перегородил дорогу герцогу.
— Ваша светлость… Предоставьте мне право сразиться с ним. Я не могу рисковать вашей жизнью.
— Нет, — Грегор мягко отстранил обеспокоенного вассала. — Я обвиняю его, мне же и брать на себя ответственность. Выведите всех во внутренний двор и проследите, чтобы рыцарю-капитану было возвращено его личное оружие для поединка.
Альдор молча покачал головой. Едва ли на свете существовал другой человек, которого он ненавидел бы сильнее, чем Ламмерта. Множество раз он мечтал стать свидетелем его позора, падения, изощренной мучительной смерти. Но отчего-то сейчас испытывал к рыцарю-капитану лишь сострадание, и это чувство удивило его самого. Он не мог осуждать выбор Ламмерта, ведь этот ублюдок всю жизнь служил Эклузуму. Что от него останется, если лишить его единственной опоры?