"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— И все, что от меня требуется в данный момент…
— Просто хорошо выполнять свою работу, — отрезала Артанна. — Так ты поможешь мне лучше всего. В конце концов, соображать — моя задача, а не твоя.
Джерт рассеянно улыбнулся.
— Вас понял, командир. Будут какие-нибудь особые поручения?
— До обеда свободен. И поаккуратнее с латанийками, Медяк. Мне глубоко плевать, кого трахают мои бойцы, лишь бы делали это тихо. Все понимаю, чай, сама не каменная. Но если тебя застукают с одной из этих златовласых баб, будет беда, и на этот раз я тебя от герцога не отмажу. Лорд Грегор нынче ударился в праведники, и твою эннийскую задницу спасает лишь то, что ты следуешь Пути.
— Спасибо за совет, командир, — кивнул Джерт. — Раз такое дело, возьмусь за кухарок. Мало что ли баб красивых?
— И то верно. Только тихо и незаметно, как ты умеешь.
— Да понял я, понял. Мудями трясти может только Второй в твоей койке.
Артанна застыла.
— Драть тебя с перцем, Джерт!
Энниец ухмыльнулся:
— А что, в Хайлигланде так принято? Какие-то новые ощущения?
— Как ты пронюхал? — тихо взвыла вагранийка.
— Ну, нюх-то у меня отменный. Бессонница случилась не вовремя. А что, это какая-то тайна?
— Забудь. Уже не важно.
— Что, минутная слабость одолела?
— Убирайся, — процедила вагранийка. — И залепи рот на замок. Понял?
Решив не нарываться, Джерт спрятал улыбку.
— Ну как скажешь. Пойду искать кухарок, — он ловко подхватил свой ятаган, раскалившийся от долгого пребывания на солнце, прикрепил ножны к перевязи и удалился в сторону жилых построек.
Артанна проводила эннийца мрачным взглядом. Вспомнила о Веззаме, которого сторонилась с того самого утра, когда проснулась и осознала, что наломала дров. О том, какое угрюмое выражение приняло лицо Молчуна, когда она сообщила, что подобное больше не повторится. И мысленно отругала себя за слабость. В десятый, должно быть, раз.
— И как тебе Джерт?
Погруженная в размышления, Артанна не заметила, как Веззам оказался рядом с ней.
— Резвый сукин сын. Снова следишь за мной?
— Беспокоюсь.
— Ты всегда обо мне волнуешься. И по большей части напрасно, — отмахнулась Сотница. — Что случилось?
— Вал пришел в себя. Мальчишка хочет с тобой поговорить.
— Иду.
Артанна подхватила солдатский меч и, отдав его кузнецу, поспешила в казарму.
Внутри почти никого не было — только лекарь, что готовил очередную припарку для больного, да Малыш Шрайн, устроившийся в изголовье койки очнувшегося секретаря. Увидев Артанну, юноша слабо приподнялся на подушке.
— Вал! — Сотница бросилась к секретарю, позабыв обо всем. — Как ты, малец?
— Гивой…
Из глаз юноши покатились слезы, и более он не смог выдавить ни слова.
— Тише, тише… — Артанна села на койку и крепко, по-матерински, обняла рыдавшего секретаря. — Я уже все знаю, мальчик. Пираф рассказал. — Она встретила печальный взгляд Шрайна и молча кивнула. Великан поднялся и знаком приказал любопытным бойцам, развесившим уши у входа, оставить Артанну и Вала наедине.
— Чирони, — всхлипнул мальчишка и размазал слезы по бледному лицу. — Они пришли ночью… Мы не были готовы, ничего не успели…
— Знаю.
— Прости…
— Это моя вина. Только моя. — Артанна, все еще сжимая Вала в крепких объятиях, мерно покачивалась из стороны в сторону, словно баюкала дитя. — Не следовало покидать Гивой. Я чувствовала, что Чирони заварили какую-то кашу, и мне стоило разобраться в этом прежде, чем уехать в Эллисдор. Я совершила большую ошибку, Вал. Все они погибли из-за меня.
— Мы сдали имение, когда больше не смогли сражаться.
— Знаю. Следовало сделать это с самого начала. Я знаю, сколько их было. Вы бы ни за что не смогли выстоять. Только умерли зря…
— Не зря! — отстранившись, зло выплюнул мальчишка. — Это был наш дом, и мы защищали его! А Тарлина его сдала! Сама, не поговорив с нами. Просто открыла ворота и впустила их всех…
Не договорив, Вал снова разразился рыданиями.
— Шшш, — успокаивала его Артанна. — Я не могу осуждать Тарлину, и тебе не нужно. Иногда лучше пойти на унижение и делать, что говорят, чем погибнуть из гордости. Я очень хорошо усвоила этот урок в плену у рундов. Только поэтому и осталась тогда жива. Ты ведь тоже жив благодаря Тарлине, Вал.
 
— Но…
— Не вини ее. Ответственность несу только я.
— Но ты поклялась лорду Рольфу… — припомнил секретарь, вытирая слезы рукавом. — Я все слышал, когда пришло письмо из Эллисдора. Ты уехала потому, что тебя призвал лорд Грегор, и ты отдала долг.
Сотница скорбно вздохнула и, отпустив руку Вала, отвернулась.
— У меня был выбор, — глухо проговорила она. — Пожалуй, могла попытаться отсрочить уплату долга Волдхардам. Но неуместное благородство сыграло со мной злую шутку. Толку от меня здесь мало, а Гивой потерян. Дура я, Вал. Дура набитая.
— Но ты ведь вернешь нам дом? Вернешь?
Артанна встретилась глазами с секретарем и увидела ненависть в его глазах. Ненависть и жажду отомстить любой ценой.
— Не сейчас, мой хороший. Но как только выйдет срок службы лорду Грегору, клянусь, мы все вернемся в Гивой и заберем свое. А Чирони… Чирони я буду убивать долго и мучительно. Ты ведь знаешь, что Нуд Сталелобый — рунд, который держал меня в плену, наносил мне по ране каждый день? Каждый день, что я сидела в его клетке. Он успел нанести чуть меньше двух сотен ран, прежде чем я бежала. — Вагранийка оттянула ворот рубахи, демонстрируя сетку шрамов, покрывшую ее грудь. — Братцев Чирони ждет похожая участь — каждый из них получит столько ран, сколько убил наших людей. Клянусь тебе, Вал, однажды мы вернемся и отомстим. За «Сотню», за Гвиро и за всех, кто погиб ради нас.
Миссолен. 
В резиденции Деватонов было шумно, однако пробраться незамеченным мимо матери у Демоса не вышло. Появившись внезапно и не вовремя, словно несварение, леди Эльтиния перегородила ему дорогу. Демос остановился.
— Твоя подопечная передает благодарность за роскошный подарок на Фекундитату, — с холодным презрением оповестила мать. — И сожалеет, что ты не смог вручить его лично.
— А я что-то ей дарил?
— Роскошную арфу, украшенную золочеными орнаментами. Ты ведь знаешь, что у леди Виттории великий талант к музыке.
«Вот как… Теперь знаю».
— Благодарю за помощь.
— Тебе стоило появиться хотя бы ненадолго! — прошипела вдовствующая герцогиня. — Здесь собралась вся знать. Это же Фекундитата! Праздник плодородия!
— Языческий праздник.
— Однако церковь его разрешает.
— Не в нашем положении лишний раз раздражать Великого наставника, — отрезал канцлер. — Рад, что леди Виттории понравился… мой подарок.
Герцог собрался отстранить мать, чтобы протиснуться вглубь коридора, но Эльтиния схватила его за руку, не давая двинуться. Хватка женщины оказалась на удивление сильной.
— Демос! — Застежка вычурного золотого браслета герцогини зацепилась за рукав сына и с болезненным треском натянула ткань. — Ты должен чаще появляться в имении. За все время, что леди Виттория пользуется нашим гостеприимством, ты ни разу не выказал ей должного уважения. Не пригласил сопровождать на прогулке, не организовал прием в ее честь, даже ни одного письма не написал! Всем занимаюсь я! Энриге ожидает, что она будет обласкана вниманием.
Канцлер призвал все остатки самообладания, чтобы сдержаться и не наговорить вещей, о которых впоследствии стал бы сожалеть.
— Не сомневаюсь, она им и так наделена, — сказал он. — Однако позволь прояснить. Это ты дала согласие на ее визит, и, замечу, за моей спиной. Надеялась, что я паду, ослепленный гацонской красотой? Просчиталась. Ты сама все это устроила, не посоветовавшись со мной, так теперь разбирайся с последствиями! На всю империю гремит скандал с участием особ императорской крови. Скоро состоится Вселенский суд, а ты…
— Это не отменяет…