Змей. Скромница для мажора (СИ)

Я задыхаюсь. Что он делает… это же невозможно…
Дима медленно скользит пальцами внутрь, растягивая стеночки.
Я обхватываю его за шею руками и упираюсь в его кожу губами, стараюсь дышать, но выходит рвано. Пытаюсь не позволять себе лишних звуков, не стонать от удовольствия. Громкий шум от кинофильма накрывает так, что вряд ли мои тихие охи-вздохи кто-то бы разобрал, но мне итак очень стыдно.
  
Как же отвратительно я веду себя. Нельзя. Но позволяю. Где же я мозг потерять успела? Но я не представляю, как можно бороться с таким явлением, как Дима. Он разрывает все шаблоны, стирает все запреты, творит то, что ему вздумается. Он вообще без тормозов.
И я становлюсь такой же…
Боже. На что я только согласилась? Как это неправильно и как… приятно…
Дима ускоряется во мне, и я вдруг превращаюсь в один натянутый нерв, а потом резко распадаюсь на осколки. Взрываюсь. Тихонько вскрикиваю и кусаю Диму за шею.
— Детка… Бляяяядь. Да ты просто огонь…
Его горячий шёпот сводит меня и дальше с ума. Он всё говорит и говорит… Не разбираю его жаркую речь, но понимаю, что ему всё понравилось. Похоже, что он очень доволен.
Я прикрываю глаза. Надеюсь, что не оставила ему отметки на коже. Я ведь совсем себя не контролировала в этот момент. И это… пугает. Нельзя же так…
Но это же Дима. Умелец в разных сферах. Какой-то совершенно непонятный для меня человек. Слишком горячий, слишком стремительный, слишком… желанный…
Он снова целует меня, и я уже безропотно следую за ним. Позволяю ласкать и не обращаю внимания ни на что на свете…
* * *
— Пиши мне в любую свободную минуту, — наставляет меня безумный мажор.
Я киваю, а сама думаю, что вряд ли. Ну он ведь будет ночью спать. Зачем тогда мне его отвлекать своими сообщениями? К тому же я не представляю о чём нам переписываться. И мне неловко. Теперь ещё больше.
После кинотеатра и той вакханалии, что там происходила.
— Котёнок, посмотри на меня.
Я нехотя отрываю взгляд от своих коленей. Попадаю под его магнетические медовые глаза. Он тянется ко мне рукой и проводит ладошкой по щеке.
— Ты чего притихла?
— Ничего, — пожимаю плечами.
— Ты понимаешь, что я уже весь на нервах из-за твоей работы. А ты ещё будто льда объелась. Иди-ка ко мне.
Дима обхватывает меня за талию и легко переносит к себе на колени. Я даже возмутиться не успеваю. Помогает устроиться так, что я оказываюсь верхом на нём. Мои ноги плотно облегают его бёдра. А поясница упирается в руль.
— Дима… Ну зачем…
— Хочу тебя. До безумия. Я же сегодня не усну просто. Я как маньяк только и думаю о тебе целыми днями и ночами. Понимаешь?
Блин. Ну почему это так греет? Почему его слова проникают в самую душу? Неужели он и в самом деле влюбился в меня? В обычную девушку, которая просто случайно попалась ему на пути…
Или он всем своим девчонкам так в уши заливал? Умеет же пронять, прямо знает, что говорить. Немного грубо, но это так… искренне звучит.
— Поцелуй меня, принцесса.
Я облизываю губы. И не могу противиться. Наклоняюсь и касаюсь его губ. Тянусь к его волосам и взъерошиваю пряди. И как мне это нравится. Ну всё, Верочка, поплыла ты. Признавайся, что он тебе нравится. Реально это безумие какое-то.
Дима перехватывает инициативу. И я понимаю, если так и дальше дело пойдёт, то я правда не доберусь до работы. Надо бежать уже из машины. Тем более, мимо могут идти коллеги, а я тут на парне сижу и целуюсь.
А он ещё… делает движение вперёд и трётся об меня своим снова готовым к определённому процессу членом. Я отрываюсь и глубоко вздыхаю. Ловлю кислород. Он мне нужен, а то голова уже кружится.
— Вера, я сдохну скоро. Ты мне нужна. Бросай свою дурацкую работу. Просто представь, что вместо этих глупостей, мы бы могли сейчас поехать ко мне… Я бы был очень аккуратен… — заверяет Дима.
Гладит меня по спине. Медленно опускает руки ниже по позвоночнику, вызывая мурашки по всему телу, и прихватывает за попу. Вдавливает меня в себя. Чёрт. Искушает. Знает, что делает.
Я отрицательно качаю головой.
— Мне пора, — стараюсь говорить твёрдо.
— Ты просто невыносима в своей правильности, — тяжело вздыхает он и отпускает.
Я моментально перескакиваю на своё сиденье, хватаю сумочку и тянусь к ручке.
— Я буду скучать, — говорит Дима.
Я замираю. Сердце вдруг сжимается от тоски. Потому что… я, блин, тоже не хочу расставаться с ним сейчас. Но чувство ответственности во мне намного сильнее всего остального.
— Я тоже, — признаюсь я.
Толкаю дверь и выскакиваю наружу. Иду, не оборачиваясь, потому что слишком сложно. Уверена, что он смотрит мне вслед.
Влетаю в больницу и почти нос к носу у входа сталкиваюсь с Андреем. И мне вдруг кажется, что он уже не одну минуту наблюдает за мной через окно.
  
Глава 40. Размах
 
— Мухина! — рявкает Валентина Леонидовна, и я подскакиваю с места.
Блин! Я ведь даже не спала сейчас! Просто присела на секундочку, а старшая медсестра тут как тут! И как только вычислила меня? Я только обход закончила, просто дух перевести хотелось. И проверить телефон… потому что наша переписка с Димой в разгаре.
Он меня реально решил закидать сообщениями. И я хожу с улыбкой до ушей. Столько нежностей пишет. Напоминает… о том, что между нами было в кинотеатре, отчего я краснею как помидор.
Вот что Дима умеет, так это на уши приседать. Искуситель. Намекает, что в следующий раз будем проверять на прочность его ортопедический матрас. Наглец какой! Пусть свои хотелки придержит пока.
Правда я не представляю, как я буду держаться дальше. Он меня с ума сводит своей активностью. Никогда бы не подумала, что мои первые отношения будут так стремительно развиваться. А как же прогулки по городу за ручку? Долгие объятия и поцелуи? Нет же, он сразу в ход пустил свои красивые длинные пальцы…
Несносный мажор!
— Что-то случилось, Валентина Леонидовна? — выпрыгиваю я из сестринской и вытягиваюсь по струночке.
У нас все в отделении добрые и хорошие. И медсёстры, и врачи. Но есть и строгие, конечно. Вот Валентину Леонидовну лучше не злить. Так-то она ангел, но если накосячишь…
Неужели я где-то успела напортачить? Моё дело было простое, пройти по отделению, выдать градусники, узнать температуру деток и вернуть всё на место. Элементарное дело. Никто ничего не сломал, не припрятал. Сколько взяла, столько и вернула.
Температуры ни у кого большой нет.
Данные внесла.
— Это ты мне скажи, что случилось. Иди-ка за мной.
Я понуро следую за Валентиной Леонидовной. Сердце сжимается в нехорошем предчувствии. Но когда оказываюсь возле поста медсестёр, изумлённо замираю.
— Вера Мухина?
Я киваю.
Молодой человек протягивает мне планшет и просит расписаться. Автоматически ставлю подпись на нескольких листках. Он вдруг в руки мне передаёт большого плюшевого медведя, фотографирует моё ошарашенное лицо.
— Для отчётности, — поясняет курьер и быстро ретируется из отделения.
А я… сжимаю медведя и смотрю на огромную корзину красных роз. Она такая большая, что я при желании её с места не подниму. Сколько тут цветов? Штук пятьсот! Просто немыслимо. Дима, что же ты творишь?
Ну зачем… Бессмысленная трата денег, но… как же приятно.
Я закусываю губу от смущения и досады. Вокруг уже собираются коллеги. Радует, что пациенты ко сну готовятся и редко кто в коридор выходит. Неловко-то как. А было бы ещё неудобнее за это представление.
Ох, Дима…
— И где ж ты такого поклонника себе раздобыла, Верочка, а? — спрашивает Валентина Леонидовна со смешком.
  
В её голосе уже не слышна строгость, даже чувствуется некоторое… восхищение. За всё время моей работы тут, никому ничего подобного не дарили.
Ну что тут сказать. У Димы такой активный размах, что он вообще не знает, где грань. Для него потратить сотню тысяч рублей на подарок — плёвое дело. А я бы на такие деньги несколько месяцев безбедно существовала.