Другая единственная

— Понятно, аппетитная попка, — кивнула Лена.
— Я не удержался, хлопнул по ней и тут же получил пощечину, да еще какую. Она повернулась и сказала, что я дурак, па чистейшем русском.
— Она из наших? — удивилась Лена. Удивилась потому, что помнила девушку на фотографии — типичная испанка.
— Нет, то есть… не совсем. Опа испанка, по жила у нас, а потом ее бабушке достался дом по наследству, и они переехали в Испанию. Бабушка, кстати, преподавала в МФТИ, она дочка испанского мальчика, странно звучит, да? Но когда его в 37-м привезли в СССР, он был еще подростком. В общем, Габриэла только наполовину испанка и до семнадцати лет жила в Москве. Вот так мы познакомились.
— А потом она решила извиниться за пощечину?
— Нет, я долго извинялся, пытался загладить свою вину…
— И загладил? Ей понравился новый русский? — с ревностью спросила Лена.
Стремительно опорожнила свой бокал, сама же наполнила его по новой. Самарин смотрел в окно и задумчиво улыбался.
— Все не так просто, Лена. Она потомок испанских грандов, понимаешь?
— Ты хотел титул получить?
— Я хотел сказать другое. Они люди гордые и независимые, и. если говорить по-нашему, плевать им на новых русских. К тому же бабушка, Мария Рубеновна, получала приличную пенсию от испанского правительства. А Габи работала. И ей не нужны были мои деньги, она очень не хотела, чтобы я возвращался в Москву, хотела, чтобы остался, пусть без денег…
Лена впервые услышала ее имя, Габи? Габриэла? Но спросить не решилась и уже пожалела, что завела этот разговор. Понятно, что у Паши были там невероятные страсти… мордасти. Испанская дворянка, выросшая в Москве, — это что-то. Несложно догадаться, что Паша долго не мог прийти в себя после ее гибели.
— А что там стряслось потом? Почему она погибла?
— Я подрался с ее ухажером… Не ухажером, а мужиком, который домогался ее и хотел поставить меня на место. Габи встревожилась и решила сама отвезти меня в аэропорт, чтоб никаких проблем в дороге не возникло, он был хозяином грузовика. Я, дурак, согласился…
— И он…
— Да, поджидал ее на дороге с раннего утра и протаранил на полной скорости.
— Какой ужас! — прошептала Лена.
И снова не задумываясь опорожнила свой бокал, снова наполнила его. Вот уж не думала, что у вежливого, интеллигентного Паши Самарина были в жизни такие… действительно страсти! Прямо-таки тайны мадридского двора!
Самарин глотнул вина, достал свой мобильник, быстро набрал номер.
— Влад? Люди Морина и Ягодина прибыли?
— Звонили, сказали, в течение часа будут.
— Смотри внимательно.
— Паш, я и сам знаю.
— Хорошо, — сказал Самарин и выключил миниатюрный аппарат.
— Извини, что разбередила твою рану, — виновато сказала Лена.
— Да нет, не извиняйся, Лена. Я всегда вспоминаю ее, когда напряженка, но теперь — в последний раз.
Он задумался, повернувшись к окну.
— Паша, милый, не надо так много думать обо мне. Я ушла, прости, что так глупо, но… Меня больше нет. Ты настоящий мужчина, ты красивый и умный, спасибо тебе. Найди себе красивую женщину, люби ее и будь счастлив, я очень хочу этого.
— Габи, но я…
— Ты все уже доказал, Паша, спасибо тебе. Люби другую, как любил меня, и я буду радоваться за тебя.
— Как ты можешь… Габи!
— Ты у меня единственный… Но твоя новая любовь будет для меня радостью. Прости, что так долго не могла тебе сказать этого. Я виновата перед тобой.
— Ты у меня тоже единственная, Габи?
— Была. Найди себе другую единственную, я этого очень хочу, правда, Паша.
— А ты?
— Вспоминай меня иногда… Просто вспоминай.
— Габи, я был на твоей могиле… Потом. Я плакал, я обнимал… холодные камни. Мария Рубеновна успокаивала меня.
— Я знаю.
— Она тоже говорила, чтобы я женился, был счастлив, но я не мог, понимаешь, не мог? Я хотел, чтобы она вернулась в Москву, жила бы со мной, но она отказалась. Осталась с тобой. Даже деньги взять отказалась.
— Бабушка — очень гордый человек. Паша, теперь ты можешь. Сделай это ради меня, пожалуйста. И только вспоминай иногда, это все, что мне нужно…
 
— Габи?
— Я ухожу от тебя, Паша, иногда вспоминай меня…
Это был то ли сон, то ли бред, он до сих пор не мог понять, но голос Габи был так реален, черты лица ее так отчетливы, что… Очнулся в холодном поту ночью, в своей постели, но ощущение, что она была где-то близко, до сих пор живо в памяти. Как будто она и вправду говорила с ним.
— Паша, ешь, а то шашлык уже совсем остыл, — сказала Лена.
— Да? Хорошо, — сказал он.
Жуя еще теплое сочное мясо, он думал о том, что Габи, если она действительно говорила с ним, знала, кто станет его любимой женщиной, другой единственной. Да и сам он догадывался, но станет ли она такой же единственной, какой была Габи?
— Паш, мы все с тобой, правда, — сказала Лена. — И я, и Влад, и Машка с Генкой, все. И даже Осинский, я тебе не говорила, но вчера он звонил мне, сказал, что приезжал Игорь, пытался переманить его в «Центурион», но не получилось.
— Как Игорь представлял себе это, интересно?
— Предлагал сотрудничество в будущем. Ну, после того, как отработаем наши контракты.
— Что за чушь? — усмехнулся Самарин. — Если отработаем удачно, а я в этом не сомневаюсь, на что он вообще надеется? От добра добра не ищут, особенно в нашем сложном и рискованном бизнесе. Игорь хоть и неважный менеджер, но это прекрасно понимает. Значит, ему внушили…
— Другой неважный менеджер, хоть и хозяин двух магазинов — Бахметов, — уверенно сказала Лена.
Самарин задумчиво глотнул вина и вдруг резко вскочил из-за стола.
— Поехали! — сказал он, бросая на стол тысячерублевую купюру.
— Куда?! — изумилась Лена.
— На склад! Бахметов тут ни при чем!
Он стремительно пошел к двери, Лена побежала следом.
— Что, Паша? А кто… при чем?
— Потом объясню, в дороге!
Влад ходил по огромному помещению, заставленному коробками и коробами с элитной испанской мебелью. Люди Морина и Ягодина все еще не приехали, ну так, значит, нужно самому за всем присматривать.
По складу ходили грузчики, готовые в любой момент погрузить товар на машины заказчика, сотрудники, товароведы, которые тоже отвечали за товар, принимали его, фиксировали каждую номенклатуру в своих базах данных. Все ждали приезда новых охранников, всем хотелось вздохнуть с облегчением и отправиться по домам.
Странный треск насторожил Влада. Он остановился, огляделся. Все нормально вроде бы, но где-то слышался треск, и не он один слышал его.
— Чё за дела, мужики?! — крикнул он. — Проверить все помещения!
А сам пошел на треск, все явственнее чувствуя запах дыма. А это уже плохо, очень плохо! Но где, черт побери, где что горит?! Он остановился у одной из подсобок, открыл дверь, и в лицо полыхнул жаркий огонь. Подсобка горела, в ней почему-то было много картонных коробок, они-то и полыхали. Рабочих в подсобке не было, свет не горел, значит, коротнула электропроводка, она была автономной и не связана с энергообеспечением главного корпуса склада.
Влад отшатнулся, огонь полыхал не на шутку, метнулся к ближайшему огнетушителю, крича, что случился пожар. Огнетушитель быстро истощился, а искры, вырывающиеся из подсобки, сыпались на элитную мебель, упакованную в сплошь горючие материалы. И уже не только перед ним, а и за спиной вспыхнули очаги пожара. Подбежали другие сотрудники с огнетушителями, пытались загасить огонь в подсобке, но в главном корпусе склада он разгорался с новой силой. Бумага и дерево упаковок способствовали этому.
— Вызывайте пожарных, срочно! Немедленно! — крикнул Влад, отступая к двери.
И уже понимал, что пока приедут пожарные, от склада останутся одни головешки. Система автоматического пожаротушения сработала, с потолка лилась вода, но, похоже, только усиливала пламя, стремительно разрастающееся. И огнетушители никак не помогали…